Глава 15

От встречи с Лопахиным Саше пришлось отказаться, извиниться за себя и за меня. Хотя я не помню, что давала согласия встретиться на выставке. Разве что в воображении подруги.

— Как? — завопила Чернецкая. — Такого мужика отпускаешь. Заче-ем?

— Затем, что я не сторонница поговорки: назло мужу сяду в лужу. А вот ты можешь подумать над кандидатурой подполковника. Чем не муж?

— Мне он не нужен, и вообще никто не нужен. Родить бы ребёнка и всё, большего мне не надо.

Это было чем-то невообразимо странным: Саша снова всерьёз заговорила о детях. Не слышала от неё такого лет пять точно. А всё дело было в том, что она считала себя пустоцветом — так с иронией в голосе и говорила.

Долго лечилась, а когда поняла, всё напрасно, оставила эту идею и решила жить дальше, ибо работая в школе, общалась по двадцать четыре на семь с теми же детьми и не чувствовала себя, как мне казалось, одинокой.

Даже развод пережила в школе, всё больше и больше времени проводя в общении с детьми, коллегами, родителями.

Видя удивление на моём лице, Саша добавила, покраснев:

— Я беременна, Дашка.

— Ничё се! — я едва не утопила в кастрюле ложку, которой помешивала варившийся борщ. — Чернецкая, ты не перестаёшь меня удивлять. Поздравляю, от души, — и полезла я к ней с объятиями.

— Теперь-то я точно знаю, Коля ушёл из-за того, что я не могла забеременеть, а он мечтал о ребёнке. Здесь же… как-то сразу вышло. Не то что с мужем. Как-то с ним не получалось, хоть и лечились, — развела она руками, будто оправдываясь.

Интересоваться, с кем у Саши получилось, было неудобно, потому я промолчала.

— А что не получалось? — За разговорами мы не заметили, как в кухонной зоне появилась довольная Тая, радостная оттого, что отец наконец-то с нами — мы совсем недавно привезли его домой, и она не отходила от папы ни на шаг. Дети вообще имеют способность забывать обиды очень быстро. Дочь подошла к столу и потянулась за домашними печеньками, лежащими в вазе. — Я возьму папе и себе, чаю попьём в его кабинете, а то когда ещё сварится борщ.

— Он уже сварился, минут через пятнадцать будем обедать, — ответила я, решив, что Тая уже забыла о некорректном вопросе, но нет, она, кивнув, повторила снова:

— Тёть Саш, так что с дядь Колей у тебя не получалось?

Я грозно взглянула на дочь и только хотела дать ей какое-нибудь задание, чтобы она занялась делом и не задавала бестактных вопросов, как Чернецкая радостно и уверенно повторила вновь:

— У меня будет ребёнок, Тая! — Видимо, к этой новости подруга ещё не привыкла, потому смаковала каждое слово снова и снова.

— Здорово! — Дочь присела за стол и, сложив руки, как примерная ученица за партой, начала умничать: — А ты уже была у врача или только сделала тест?

— Была у врача. Беременна точно, но срок ещё очень маленький.

— А кто отец ребёнка? У него нет наследственных заболеваний? — забрасывала вопросами Тая: — И у родственников тоже — это очень важно. Надо немедленно сделать ДНК тест и ярно — генетический скринг.

— Ничего я делать не буду, и у него, и у меня нет никаких патологий.

— А кто он? Чем занимается? — упорствовала дочь.

— Он — мой сосед, работает в какой-то строительной компании. Помните, рассказывала, как помогал с ремонтом, когда я перебралась после развода в новую квартиру? — Мы дружно закивали. — Вот. Это он. Будущий отец.

— Очень хорошо! — обрадовалась Тая. — У нас будет рукастый родственник, и в случае чего, можно обращаться к нему.

— В случае чего? — уточнила Саша.

— Если нужно сделать ремонт или что-то отремонтировать, он же строитель…

— Тая, сейчас будем кормить отца. Убери с его столика книжки и смартфон, — перебила я словоохотливую дочь. Да, дети нынче более практичны, не то что мы.

— Помирились? — спросила подруга, как только дочь ушла в отцовский кабинет.

— Это громко сказано, так, перемирие только. Соседствуем. У графа Толстого, кажется, есть такие слова: «Когда тебя предали — будто руки сломали. Простить можно, а вот обнять уже не получается».

Я налила в пиалу, из которой Слава любил есть супы, борщ, положила рядом в тарелку несколько беляшей, их испекла только что, и плеснула в кружку уже остывший компот.

— А шашлык? — хохотнула Саша.

— Точно, — вспомнила я и положила ещё в одну тарелку котлету с гречкой. И водрузила всё это на широкий поднос.

— Неплохо живётся Полежаеву. Понимаю его желание остаться с семьёй: кто же уходит от такой рукодельной жены? Закалка — во! — Саша подняла большой палец. — Ещё прекрасно вяжет и шьёт! Стопроцентная жена!

Я грустно ухмыльнулась:

— Как видишь, это вряд ли кого-то удерживает.

Мы зашли в кабинет Славы, и Саша внимательно огляделась по сторонам:

— Давно здесь не была, наверное, с тех времён, когда в этой комнате жил Игорь. Помнишь, иногда с ним сражались в шахматы? У тебя, как правило, не было времени, а Слава никогда не умел играть, вот и приходилось отдуваться мне. — Она подошла к компьютерному столу и поднесла к лицу небольшую фотографию пятилетней давности, где был запечатлён момент, когда мы с Чернецкими, Кругловыми праздновали Новый год. Счастливое было время, чистое — без измен и предательств.

— После того уже несколько раз сделали перестановку, и шахмат нет: Игорь забрал их с собой в Питер, — ответила я, помогая Славе удобно сесть.

— Он давно уехал? — деловито, будто ничего мерзкого между ним и родственником не произошло, спросил Полежаев, переставляя пиалу с борщом на столик-поднос.

— Неделю назад, как и обещал, зашёл попрощаться, сказал, будет звонить и писать.

— Хорошо устроился на новом месте? — Саша осторожно поставила фотографию на стол.

— Устроился нормально, сказал, очарован городом и новой жизнью.

— Прекрасно, — улыбнулась Чернецкая.

Слава попробовал борщ и удовлетворённо причмокнул:

— Вкуснота! Как давно я мечтал о твоих борщах, ты не представляешь, Дашуня.

— Какой неприкрытый подхалимаж, — усмехнулась я.

— Никакого подхалимства, чистая правда.

Я встала со стула и, подойдя к двери, обернулась:

— Зови, если что-то понадобится.

Полежаев радостно кивнул и продолжил трапезу. Тая осталась в кабинете отца, сказав, что поест позже — не голодна, а с папой ей нужно обсудить, как правильно проводить трахеометрию.

Мы с Сашей засмеялись и ушли от умных разговоров эскулапов.

— Знаешь, ради дочери стоило помириться со Славкой. Он, конечно, подлец, но тебя и Таю любит.

— Прости, но любовь какая-то замаранная, грязная.

Через час Саша ушла, потому что по понедельникам, вечерами, у неё была подработка: проводила в близлежащем доме культуры тренинги и лекции по психологии общения.

Ближе к ночи я ей позвонила, даже писать не стала, так хотела услышать голос подруги, ибо на душе была какая-то смута, предчувствие чего-то ужасного.

Откуда это состояние? Может, из-за появившегося страха за Сашку, ибо она беременная — всё может случиться.

— Как прошёл лекторий? — дрожащим от волнения голосом спросила я, потому что подруга долго не отвечала на звонки.

— Прошёл, — наконец отозвалась Саша и вздохнула. — Не хотела тебе звонить, думала, всё подождёт до утра… Может, завтра поговорим?

По растерянному голосу Чернецкой я поняла: что-то произошло.

— Рассказывай сейчас.

Я набралась терпения и приготовилась слушать.