Глава 16
Весь рассказ Саши о том, как прошёл лекторий, уместился в пару минут:
— Я немного опоздала и пришла, когда все заняли свои места. По привычке обвела взглядом зал: народу было много. Обычно клуб посещает человек двадцать — столько у меня по списку, а пришло почти в два раза больше, в основном разведённые женщины: завсегдатаи, коллеги-учителя и одинокие мамаши наших учеников, некоторых сама пригласила. Тема уж очень интересная: «Как безболезненно выходить из отношений».
— Разве это возможно — выходить из отношений безболезненно? — перебила я Сашу.
— Всё зависит от того, насколько подвижна нервная система у индивидуума и насколько у него развита эмоциональная устойчивость. Конечно, способы есть, но ты о них даже слушать не хочешь — привыкла полагаться только на себя, не на науку. А зря. Так вот, рассматривая лица присутствующих, я напоролась взглядом на одну странную незнакомую женщину нашего возраста, сидящую во втором ряду, что-то было ужасное в её выражении лица: озлобленность, одновременно замешанная с иронией. Дамочка сжимала спинку стоящего впереди стула, казалось, он сдерживал её от чего-то бóльшего. Когда лекция закончилась и все начали вставать, странная женщина неожиданно выкрикнула:
— Вы сказали, нужно быть честными перед собой и перед партнёром, почему же большинство женщин не хотят признаться себе в том, что их брак изжит, что будущего у них, как у пары, нет? — голос женщины дрожал не от волнения, а от ненависти. Чувствовалось, она пережила какую-то трагедию.
Я с недоумением пожала плечами:
— Вероятно, считают, ещё не пришло время и до точки невозврата далеко. В этом решении не должно быть места импульсивности, ибо позади тебя часто дети, родственники, о них тоже нужно думать.
— Хорошо, такая ситуация: известный в городе врач изменяет своей бесхребетной жене, которая обо всём знает и всё равно живёт с ним. Но я не понимаю, как можно отказаться из-за каких-то штанов от гордости и самоуважения?! Как?! Он же изменяет у всех на глазах! На глазах детей! — Последние слова она уже кричала. Все зашептались: «О ком это она?» А дамочка обернулась и чётко, разделяя каждое слово, ответила залу: — О Полежаевых — Владиславе Сергеевиче и Дарье Александровне, да-да, нашей Дарье Александровне, учительнице. Кого она вообще может воспитать? Таких же малодушных детей? — В зале загудели. Кто-то смущённо закашлял, кто-то потупил взгляд. Женщина перевела взгляд на меня: — Вы же говорите о честности во взаимоотношениях. Вот и я о том же.
Я резко ответила, едва придя в себя после услышанного:
— Дама, вы ведёте себя бестактно, мы здесь говорим об общих принципах, а не о частных проблемах.
— Частных? Знаете, сколько подобных частных случаев мне известно? Скажу лишь одно: самое главное — гордость. А терпят предательство только люди, у которых нет самоуважения. Таких и бросить не грех. Кому они нужны? И дети здесь ни при чём.
— Дама, вы не заметили, как наговорили на две статьи УК РФ — 137 и 128.1: нарушение неприкосновенности частной жизни и клевета.
— Я не клевещу, — быстро проговорила и, резко развернувшись, выскочила из зала.
Ушла, но напряжение так и не исчезло, все опешили — будто каждый держал в себе осколок этого разговора.
— Есть её данные? — спокойно, насколько это было возможно, спросила я Сашу.
— Конечно, моя помощница всё фиксирует. После разговора вышлю скан записи из рабочего журнала. Но сложность в том, что эта женщина не может быть нашей родительницей, я из семисот семей учеников знаю почти всех родителей, хотя бы по фамилии, даже некоторых родственников знаю. Её среди них нет. — Помолчав немного, подруга проговорила: — Даша, прости меня, пожалуйста. Такой инцидент где-нибудь в Москве показался бы сущим пустячком, а здесь, в провинции…
— Ты-то здесь при чём? — удивилась я.
— Из-за этого инцидента теперь поползут разные слухи.
— Они бы и так поползли — народу надо чем-то заполнять вакуум. Странно, что до сих пор было тихо. Что ж, после адюльтера мужа — это закономерный итог, — грустно усмехнулась я. — Так что, не казни себя, Сашка, ты ни в чём не виновата. А кто и что говорит — зона ответственности каждого. Всех не заставишь замолчать.
Я зря удивлялась отсутствию разговоров, потому что следующим днём заметила шептания, ухмылки, удивлённые взгляды коллег и родителей. Но морально к этому уже была готова — кому какое дело, кто с кем спит, главное, чтобы высыпались. Обидно было не то, что я стала объектом злословия, а то, что в центре событий оказалась дочь, которую следующим днём ждали ещё более серьёзные события.
Когда я вернулась с работы растерзанная и полуживая, муж пребывал в замечательном настроении:
— Как хорошо дома: и тепло, и уютно — нет лучшего места на земле. — Всматриваясь в моё хмурое лицо, спросил: — Что-то случилось?
— Случилось то, что должно было случиться: о нас поползли мерзкие слухи, и распространяются они, похоже, с подачи твоей музы — высокоморального культуролога.
— Не говори ерунды, — муж сменил заботливый и внимательный взгляд на недовольную гримасу. — Весь месяц Алиса молчала, а сейчас бы начала действовать? Где логика? Да и кого…
Я по глазам Полежаева видела, как ему хотелось сказать: кого сейчас удивишь адюльтером, разводом и прочим. Но стыдливо оборвал мысль и промолчал.
А я, кивнув, спокойно и содержательно передала разговор с Сашей. Муж снова вспыхнул:
— На каком основании Чернецкая проводит подобные беседы? Она всего-то педагог-психолог.
— Ошибаешься, у неё документально подтверждённая квалификация не только как педагога-психолога, но ещё семейного психолога и коуча, что даёт ей право на проведение подобных занятий, тренингов и лекций.
— Но почему ты решила, что слухи распространяет Алиса? — Полежаев, отведя глаза, потянулся за стаканом с водой.
— Потому что человека с такими паспортными данными, как у дамы, обвинившей во всеуслышание тебя в измене, а меня — в отсутствии гордости, не существует в природе. — Я не сказала Славе, что попросила Лопахина воспользоваться старыми связями и пробить по базе данных эту женщину с очень неблагозвучной фамилией. — Значит, она в Сашкином клубе появилась умышленно. Вопрос: кому это выгодно? Ответ один: твоей молодой нимфе. — Я развела руками и ухмыльнулась: — Ах, ну да, в запасе ещё есть твои пациенты, на что-то обиженные, их родственники или мои выпускники. Но прости, в это не верю. Кстати, тебе из полиции так и не позвонили по поводу нападения?
— Я сам звонил, сказали, пока ничем порадовать не могут, — недовольно проговорил Полежаев. — И Алиску рядом со мной, пожалуйста, не ставь. Она мне не нужна — уже неоднократно объяснял. — Он усмехнулся: — У нас есть только один способ доказать, что это всего-то сплетни: жить вместе долго и счастливо, потому что у нас хорошая семья, потому что я вас с Таей очень люблю, никогда не предам. И тот урок мне на всю жизнь — честно.
И бла-бла-бла.
Сначала мне казалось, Слава просто не хочет напрягаться и критически мыслить — голова болит, кружится, нужны положительные эмоции… Но позже поняла, почему муж так сопротивляется, не принимая мои доводы.
Ларчик просто открывался: если с этим согласиться, придётся на пару со звездой районного гламура делить вину, ибо из-за Полежаева Алиса и совершает подобные поступки.
А это очень усложнит мужу красивую «семейную» жизнь, потому он гонит неприятные мысли от себя и от меня, не хочет заходить на минное поле, мечтая, чтобы я быстрее забыла о его адюльтере и простила.
Так легче думать. Так легче жить.
Замыслы мамзельки мне тоже понятны: она гадит с целью окончательно развести нас с Полежаевым и выйти за него замуж. Не знает, убогая, что семьи у нас и так нет. Есть я и Тая, Слава и Тая. Всё.