Глава 28

Входная дверь приветливо распахнулась, будто приглашая войти. Я остановился на пороге и замер, словно боялся ошибиться: правильно ли поступаю.

Вчера, вернувшись домой, не мог разумно мыслить, ходил по квартире, натыкался на какие-то вещи, потому что ничего не видел: перед глазами стояла Алиса — такая маленькая, худенькая и подавленная. Моя Алиса.

Хорошо, Даши не было дома — она проводила последнее в учебном году родительской собрание и, придя домой, почти сразу легла спать, не обращая на меня никакого внимания. Да ещё звонил этот поборник нравственности Влад Круглов, будто носом чувствовал, что я встретился с Алисой:

— Как у тебя дела? Надеюсь, Дашу не обижаешь?

— Отстань, Влад, мне ещё твоих нотаций не хватало. И так раз в неделю их проводишь, в церковь можно не ходить.

Уже утром, не вытерпев, я помчался в женскую консультацию, находившуюся на значительном отдалении от моего отделения. Вскоре у меня на руках было досье будущей мамы Веселовой Алисы Александровны, и в обеденный перерыв я стоял у её дома по адресу фактического проживания.

Это была не та квартира, которую я снял для неё в первый месяц после расставания, а совсем другая, мне незнакомая.

Звонить по указанному в карте номеру телефона не стал — есть вещи, которые нужно обсуждать глаза в глаза.

Удивило, что Алиса всерьёз решила порвать со мной, даже поменяла номер.

Она стояла в полумраке, инстинктивно сомкнув руки на животе.

— Как ты меня нашёл? — её голос дрогнул.

Я не ответил. Вместо слов мои глаза скользнули вниз, к её ладоням.

Лицо Алисы вдруг исказилось — не гневом, а язвительной усмешкой:

— А, ну, конечно, у кого я спрашиваю. Ты же врач, потому можешь узнать все данные о любом пациенте больницы.

— Я уже заведующий отделением, — не удержался от похвальбы.

— Вот как? Тем более. Поздравляю, — проговорила Алиса с одной интонацией, монотонно, на одном дыхании, как если бы сказала о вполне обыденных вещах: «Ты перешёл дорогу на зелёный свет? Принял верное решение. Поздравляю».

Я кивнул, не разрывая зрительного контакта с Алисой.

Можно пройти?

— Зачем?

— Поговорить.

— О чём?

Она знала ответ, однако спросила. Но знать и слышать — разные вещи.

— Мне нужно… — голос сорвался. Я сжал кулаки, ибо снова почувствовал, как начало потрясывать.

Алиса равнодушно пожала плечами:

— Проходи.

Сбросив туфли, я оказался в уютной и просторной, скромно обставленной комнате — в ней было самое необходимое: диван, книжный и плательный шкаф, компьютерный стол с ноутбуком.

Видимо, Алиса трудилась над дипломной работой до того, как я зашёл, ибо увидел на столе и на полу лежавшие листы, на одном из них прочёл название: «Художественный мир Рэя Брэдбери: традиции и новаторство».

Я улыбнулся: моя девочка осталась верна любимому писателю. Удивительное постоянство. Постояв у стола и не дождавшись предложения присесть, спросил:

— Ребёнок… Мой?

— Зачем тебе это нужно знать?

— Нужно. Просто скажи: да или нет.

Тишина растянулась на вечность. Где-то за окном ветер разбил горшок с каким-то растением, и черепки зазвенели по асфальту.

Алиса подошла к окну, прикрыла его, задёрнув штору. Я видел, она это проделывала специально, ибо не понимала, как себя вести: сказать или промолчать. Я чувствовал эти метания, сканируя её мысли.

И всё-таки осмелилась сказать.

— Да, — прошептала она. Всего одно слово, но я понимал: оно кардинально изменит мою жизнь.

Я молчал, прижатый, нет, пришибленный этой новостью: у меня будет сын. Но зудела червоточиной мысль: а вдруг он не мой, а Игорька, вдруг Алиса по неопытности ошиблась, беременность-то первая. Или специально сказала, чтобы отомстить.

— Девочка моя, это прекрасно, но…

— Но ты не веришь, что ребёнок твой? Так? — Я молчал. — Знаешь что? Пошёл вон. И вообще, тебя не звала! — последние слова она уже не говорила, она их кричала. Я видел, как Алису забила мелкая дрожь, а лицо покраснело, и по нему потекли ручейки слёз. Она, подлетев ко мне, начала колотить своими маленькими кулачками, выталкивая из квартиры. — Убирайся! Сама воспитаю своего сына!

— Прости, прости, ты не так поняла, — попытался успокоить Алису. — Я же не отказываюсь, знаешь ведь: всегда мечтал о сыне. Просто думал сделать ДНК и ярно — генетический скринг, чтобы обезопасить нашего ребёнка.

— Ложь. Ты просто вчера постарался себя успокоить: ребёнок не твой, а когда я подтвердила опасения, испугался, что об этом когда-нибудь узнает твоя тупая курица и выгонит. Не беспокойся, я никому ничего не скажу. Убирайся, сказала.

— Алиса, — гаркнул я, хватая её за плечи, — приди в себя и спокойно выслушай меня! Я ни-ко-го не боюсь! Просто ребёнку будет лучше, если мы загодя узнаем обо всех патологиях. Я предложил сделать тест ДНК не потому, что тебе не доверяю, а потому что хочу поставить точку в вопросе наследства. Всякое может быть, вдруг со мной что-то случится? Знаешь ведь, что уже покушались на мою жизнь.

«А ведь правда, — вдруг подумалось. — Всё может быть».

— Мне. От тебя. Ничего. Не нужно, — чеканя каждое слово, резко произнесла Алиса. — А теперь уходи. — Дойдя до дверного проёма, она вдруг вскинула голову и со злобой в голосе добавила: — А вообще, если очень хочется удостовериться, что ребёнок твой, можешь это сделать, но после рождения. Сейчас я на это не пойду и рисковать здоровьем ребёнка не стану.

— Но можно… — Я хотел сказать, что можно воспользоваться безопасным неинвазивным методом.

Алиса не шевелилась. Слёзы продолжали катиться по её щекам тихо, как вчерашние весенние капли после ливня. Я понимал её состояние: она не доверяла мне. Да и как можно доверять, если пришёл мужик, и первая фраза не про то, как ей помочь, а про то, его ли это ребёнок.

— Нет, и точка. Остальное не даёт точного результата.

После слов Алисы, что она готова сделать тест после рождения ребёнка, с одной стороны, стало спокойнее — пацан мой: если бы ребёнок был от другого, вряд ли бы она согласилась пойти на этот шаг. И играть настолько достоверно невозможно, какая она актриса — все мысли на лице написаны, только читай.

Но с другой… стало ещё сложнее. Надо делать выбор, однако к этому я не был готов, ибо моя семья тоже дорога, оставлять её не собирался.

А если остаться с женой, где взять деньги? Даша быстро заметит, что часть зарплаты уходит не по назначению — все финансовые потоки у неё, у меня так, мелочь.

Как же разорвать этот гордиев узел? Как?!

— Прости… Прости, я не могу сейчас уйти… Мать больна, и у дочки на носу ЕГЭ. Жена… Я уже однажды… — мысли наскакивали друг на друга, и слова путались. — Но помогу. Всё, что нужно. Клянусь. А дальше посмотрим…

Я не понимал ещё, какие решения приму, но знал точно, что-то придумаю.

— Знаешь, ты пришёл не для того, чтобы поддержать меня или сделать что-то хорошее, — проговорила Алиса глухо. — Ты пришёл провести разведку боем, а потом потешить своё мужское самолюбие и убедиться, что я по-прежнему люблю тебя.

— А ты на самом деле всё ещё меня любишь?

— Ты просил прощения? Так я тебя прощаю, — не стала она отвечать на вопросы и отвернулась к окну. — А сейчас уходи.

— Можно мне послушать его? — Я показал на живот.

Алиса молчала. Я подошёл к ней, сел подле на корточки и слушал в тишине, как стучали под рёбрами два сердца: одно её, бившееся ритмично и часто, другое его — далёкое, ещё не родившееся. В этот момент я понял: они оба мои.