Глава 37

Слава

Мы стояли на пороге нового жизненного этапа, я и Алиса, словно два странника, забредших в туманную неизвестность, а мамина квартира после её смерти стала нашим неожиданным пристанищем.

Алиса старалась создать уют: повесила портьеры цвета лаванды, поменяла кое-какую мебель на более светлую.

Утрами она варила для меня кофе, и на миг всё казалось нормальным и правильным.

А вечерами, после работы, меня встречал запах запеченной рыбы или тушёных моллюсков, который иногда перебивал аромат свечей. Здесь не пахло Дашиными блинами и пирогами, потому что Алиса была сторонницей правильного питания. А я их так любил — Дашины пироги и булочки!

Порой ловил себя на мысли, что слушал эхо в полупустых комнатах, и искусственно созданный уют ломался, потому что в этих стенах не звенели голоса моих девочек, их подруг, наших общих друзей, которые бывали у нас почти каждый день.

Друзья? Они теперь стали чужими людьми, даже верный Влад — этот эталон нравственности и душевной чистоты — перестал общаться, сказав, что я перешёл все границы. Забыл, что именно из-за него умерла жена? Ещё будет меня учить…

А остальные приятели просто отвернулись, не объясняя причины. Я предполагал, что всё из-за Даши, они просто приняли её сторону. А где же мужское единство? Где солидарность? Вот и оказалось, что они всегда были её друзьями, а не моими. Ну и пусть. Всё что ни делается, всё к лучшему, ибо Алиса не любила сборища гостей, потому никому ничего объяснять не пришлось.

Коллеги-женщины смотрели на меня, как на ребёнка, потерявшегося в магазине — с болью и сожалением. И я чувствовал себя им — растерянным и вечно виноватым.

Но когда Алиса клала мою руку на свой живот, где шевелился сын, мир замирал, и я тоже забывал обо всём.

Только — только пережив развод, не спешил снова связывать себя узами брака, однако на этом настаивала Алиса, ибо мечтала, чтобы сын родился в папкиной и мамкиной любви, чтобы всё было по закону.

— Я не хочу, чтобы моего сына пришлось усыновлять, как меня когда-то удочерять, — резко объяснила она. — Это недостойно моего ребёнка.

Я сопротивлялся, желая сначала дождаться рождения сына, сделать тест ДНК, а потом уже принимать дальнейшие решения, ибо этот червячок сомнения — мелкий, настырный — шевелился в душе и не давал спокойно жить.

Однако Алиса смотрела так, что становилось стыдно за собственные мысли.

Вскоре пришёл к мнению: разберусь потом, если ребёнок не мой, оспорю отцовство в судебном порядке, чего проще? Алиса об этом знает, и ведёт себя очень уверенно, потому, возможно, и доказывать ничего не придётся — ребёнок действительно мой.

Предложил ей партнёрские роды, однако любимая отказалась, смущённо опуская глаза:

— Не надо, справлюсь. А с тобой буду стесняться.

Я засмеялся, но внутри ёкало — вдруг это начало её отдаления? Даша сразу согласилась на партнерские роды, объясняя тем, что так надёжнее и спокойнее — держать в своей руке мою ладонь. Да и незримая нить между ребёнком и отцом появляется с первых секунд жизни нового человека — это момент невероятного единения, общности своего рода, своей крови пропустить нельзя.

Позже я предложил Алисе пригласить её мать на некоторое время к нам, ибо после выписки из роддома любимой придётся трудно, а я вечно занят, потому какой из меня помощник? Но она лишь улыбнулась:

— Мамуле не до нас, у неё своих проблем полно. Ничего, справлюсь, давно научилась свои вопросы решать самостоятельно. Я вот что придумала: следующим летом съездим на мою родину — там хорошо: рядом с домом лес, река. Познакомлю вас с матерью и всеми родственниками, покажу свой город. И пацан за это время немного подрастёт.

Я ждал рождения сына и цеплялся за хрупкую надежду, что всё будет хорошо, он родится, и всё встанет на свои места. Я просто хотел в это верить. Верить, что улыбка Алисы — не обман, что сын будет похож на меня, что когда-нибудь червяк сомнения сдохнет сам. Или всё разлетится к чёрту сотнями осколков, однако об этом я старался не думать.

Однажды августовским вечером позвонила Тая.

— Как дела, дочь? — осторожно поинтересовался я, ибо она просто так бы звонить не стала, не в её характере.

— Хорошо, папа, всё очень хорошо!

— Неужели поступила?

— Да. А ты не верил?

— Я верил, кто ещё достоин этого, если не ты? Молодец! Горжусь тобой и люблю тебя! Бабушка бы была счастлива! — на мгновенье голос мой осип. — Она так мечтала, чтобы ты стала доктором, обязательно кардиологом!

— Я стану кардиохирургом, обязательно стану! Вот увидишь! — как клятву твёрдо произнесла дочь. — В память о бабушке!

— Спасибо, дочь!

— Я вот почему звоню, папа, — сказала Тая неуверенно и, помолчав несколько секунд, решительно добавила: — Вот что… Хватит нам с Алисой враждовать, всё уже решилось, ничего не изменить. Скоро появится маленький… мой братик. В общем, предлагаю встретиться, отметить моё поступление в вуз.

Я от неожиданности обомлел:

— Тая… неужели… я буду счастлив, если вы будете дружить, как раньше, помнишь? Вот только мама… Она не будет против?

— Будет, конечно, но мы ей ничего не скажем, это наш с тобой секрет. Ну так что? Закажешь на троих столик в ресторане?

— Обязательно, закажу и позвоню тебе.

— Окей, буду ждать.

Попрощавшись, Тая ушла со связи.

Осталось уговорить будущую жену отпраздновать поступление Таи в медицинский университет, а потом заказать в ресторане столик. Я удивился, но Алиса согласилась неохотно, объясняя это тем, что Тая может её чем-то обидеть, ибо вряд ли дети так легко отпускают своих отцов к чужим тёткам. Она так и сказала — к чужим тёткам.

— Не говори ерунды, дочь повзрослела, поумнела, потому приняла мой выбор. Ещё непонятно, как сложится её жизнь.

— Если так, то заказывай столик, — и усмехнулась: — Но будь, на всякий случай, начеку.

Я подошёл к Алисе и обнял:

— Девочка, откуда такие страхи?

— Из жизни, дорогой!

— Иногда у меня складывается впечатление, что ты пожилая, умудрённая жизнью женщина. Не скрою: это пугает.

— Большинство мужчин вообще до смерти пугаются, если видят, что в голове у женщины есть хоть какие-нибудь мысли.

— И ещё одно впечатление складывается, общаясь с тобой: кажется, ты знаешь наизусть всего Брэдбери, — засмеялся я. — Так пойдёшь со мной на встречу?

— Куда же я денусь от моего любимого мужчины? — Алиса развела руками и потянулась за поцелуем.

На душе впервые после развода стало спокойно и радостно.