Глава 45

Саша наконец решилась на переезд в Питер. Конечно, я была рада, что родной брат и любимая подруга будут жить вместе. Сначала они старались не демонстрировать своих чувств в присутствии других, потому держались обособленно, на расстоянии, с нежностью поглядывая друг на друга — стеснялись. Только кого было стесняться? Меня, Таю или Влада? Мы же все свои, никогда не осудим, всегда поймём и встанем на их сторону.

Поняв, что никто и не собирается над ними подсмеиваться, ребята стали вести себя более свободно. Со временем Игорь отрастил бородку, немного погрузнел от несбалансированного холостяцкого питания в командировке и стал выглядеть более солидно, а Саша с рождением ребёнка даже помолодела — материнство пошло ей на пользу, вот и получалось, что их разница в возрасте оказалась почти незаметной.

Мы с Владом проводили всё семейство Полетаевых в аэропорт и вернулись в город, но мне домой не хотелось — там тоскливо и одиноко, ибо Тая была ещё на занятиях, и Круглов уговорил меня поехать к нему, пообещав накрутить великолепных роллов и угостить коктейлем «Сайдакар по-японски», который я никогда не пила.

Роллы у Влада выходили отменными — вкусными, ровными и аккуратными. Как бы я не старалась повторить за ним урок, который он мне однажды преподал, ничего не получалось: то рис вывалится, то куски рыбы казались огромными, неровными.

— Не твоё это — японская кухня, — посмеивался надо мной Влад.

Не моё. Однако я любила восточно — азиатскую кухню, блюда, которые ела, казались в большинстве своём вкусными и полезными.

Круглов разложил бамбуковый коврик, на нём разместил нори и принялся за работу.

— Всегда хотела у тебя спросить, где ты научился так классно управляться с роллами? Не у каждого повара так искусно выходит.

— Света научила, а её — мать. — Влад на время замолчал, а потом улыбнулся, глядя на меня, и продолжил: — Родители жены некоторое время жили в Японии, перебрались в Россию только в конце восьмидесятых.

— Ты никогда об этом не рассказывал.

— Ты не спрашивала.

Я действительно не спрашивала, ибо гнала от себя подобные мысли, считая их каким-то для себя унижением: почему Влад когда-то выбрал Свету, а не меня? Чем я хуже? Был ей чем-то обязан или просто жалел, ведь говорил как-то, у неё сложная судьба. Помолчав, я всё же переступила через себя и спросила, произнеся единственное слово:

— Почему?

Влад всё понял.

— Почему я женился на Свете? — Я кивнула. — Сложный вопрос. Но постараюсь на него ответить. Однако сначала, пока готовлю, мы с тобой выпьем удивительно вкусные коктейли. Попробуй, прекрасное сочетание горчинки, кислинки и лёгкой сладости.

Я пробовала коктейли и слушала неторопливый рассказ друга.

Когда-то чету молодых учёных Михайловых закинуло по программе обмена специалистами в Японию, а точнее в экспедицию по исследованию верхней мантии земли в Тихом океане. Они бы и далее отлично работали в «Стране восходящего солнца», но Ирина неожиданно забеременела, и Михайловы вернулись в Россию.

Они очень подружились с семьёй Кругловых и даже иногда оставляли у них свою маленькую дочь, потому что преподавали в местном университете, а добрая мама Влада, родившая долгожданного первенца в сорок семь лет, собирала у себя всех соседских ребятишек, которых родителям не с кем было оставить.

Когда Свете исполнилось одиннадцать лет, у Ирины обнаружили рак, который на тот момент уже был неоперабельным, вскоре она умерла. Михайлов запил, постепенно из любителя превратившись в зависимого от алкоголя человека. Вскоре он потерял работу и спился окончательно, вымещая своё горе от неустроенной жизни на маленькой дочке.

Однажды разозлился настолько, что зимой выставил её за дверь квартиры в одной ночнушке, ибо она плакала, мешая таким же друзьям, как сам папашка, пропивать последние деньги, полученные от продажи вещей, которые оставались ещё от недавно стабильной и благополучной жизни.

Видя, что ребёнок постоянно голодный, ходит в синяках, мать Влада Инна Михайловна смогла оформить над девочкой опеку, собрав в достаточном количестве документы, подтверждающие неадекватное поведение соседа.

Кругловы воспитывали родного сына и приёмную дочь как брата и сестру. У ребят действительно были прекрасные отношения, несмотря на разницу в возрасте.

Когда Влад ушёл в армию, его пожилая мать тяжело заболела, и Света ухаживала за ней до последнего дня. Когда Инна Михайловна умирала, Круглова по телеграмме, заверенной врачами, отпустили на десять дней проститься с матерью.

Она, увидев сына, заплакала, а потом, собрав все силы, тихонько прошептала:

— Сынок, женись на Свете — это мой материнский наказ. Лучше, чем она, ты жены не найдёшь. Света — светлый и добрый человек, будет тебе верной женой и прекрасной матерью твоим детям. Я её всему научила, всем хозяйственным делам, она всё может и умеет. Дай мне слово, сынок, чтобы я тихо ушла и была за тебя спокойна.

Владу ничего не оставалось, как согласиться с предложением матери. Он и не такое бы ей пообещал, главное, чтобы мама была спокойна и не плакала.

Из всего сказанного я знала только два момента: что у Влада были прекрасные родители, о которых он рассказывал с восторгом и то, что его мама умерла. Отец пережил её всего-то на три года.

— Теперь поняла, почему всё так — воля матери священна. А раньше считала, что ты просто не орёл, потому метался между дружбой со мной и чувством долга к Свете, — уточнила я. — Прости.

Влад сделал страшные глаза:

— Не за что извиняться. Я действительно не орёл, ты не ошиблась. Сейчас бы эту голову да на те плечи, нашёл бы, наверное, слова, объяснить Свете…

— Объяснить — что? Что я — просто подруга? И никак не мешаю вашим отношениям? — У меня вырвался усталый вздох.

На эту тему мы никогда раньше не заговаривали, она была для нас табу, но почему-то именно сегодня захотелось докопаться до истины. Сашкин отъезд, что ли, этому поспособствовал, и я ощутила себя необычайно одинокой и всеми покинутой. В самом деле, Тая выйдет замуж, Саша и Игорь далеко. А я… эх!

Знала приблизительно, что Влад ответит, но одно дело предполагать, а другое дело услышать.

— Я бы объяснил Свете, что ты больше, чем подруга. И я тебя всегда любил. Думаю, ни для кого это не новость, любил преданно и отчаянно. А потом появился Слава, и ты как-то быстро переключилась на него, не стала ждать, когда решу вопрос со Светой. А я просил подождать. Нет-нет, тебя не обвиняю, не думай. Я отлично понимал: с Полежаевым не было никаких проблем, он такой, какой есть: компанейский и простой. А за мной всегда тянулся шлейф нерешённых проблем, и это касалось не только Светы. Я, если не учился, то работал, ибо не имел обеспеченных родителей, которые бы прикрывали тыл своему сыночку, нужно было ещё помогать старенькому отцу — у него никого, кроме меня, не было.

— И ты решил, что Света, привычная к незатейливому и непритязательному быту больше годится на роль твоей жены, а мне, избалованной дочери своих родителей, будет лучше со Славой?

Влад посмотрел на меня с сожалением.

— Приблизительно так, только не обижайся. Я был уверен, что ты не для меня. Но и не для Славы. Я же тебя считал почти божеством! Потому даже дружбу с тобой рассматривал как удачу! О, я ещё тот мазохист! Не смейся.