Глава 46

Вскоре с занятий пришёл Алёша и заглянул в кухню, поздоровавшись, а потом улыбнулся:

— О, что отмечаете роллами в будний день?

— Не такой уж он и будний, у нас у обоих выходной: я в отгуле, а Дарья Александровна в период весенних каникул находится в недельном отпуске, — улыбнулся Влад. — И отмечаем мы не рядовое событие — отъезд Полетаевых. Ровной им дорожки.

— Главное, сами не заблудитесь, — засмеялся Алёша, намекая на недопитый коктейль.

— Мой руки, сын, садись есть, — строго приказал Влад, подмигивая мне. — И не надо грубых намёков. Коктейли, между прочим, самые безалкогольные.

— Охотно верю, — ухмыльнулся Круглов-младший.

Мне стало неловко.

— Я, наверное, пойду, тем более Тая уже тоже, наверное, пришла. Алёша, присаживайся.

— Нет-нет, пожалуйста, Дарья Александровна, посидите ещё с папой, я всё равно не буду есть — желудок что-то разболелся, и вообще, нам с Таей ещё нужно сегодня попасть на практику.

— Не бережёте смолоду желудки, — пробурчал Кругов, — а потом мучаетесь.

Я подумала: какого замечательного парня вырастил Влад, с малых лет он лепил из Алёши настоящего мужчину: девочек обижать нельзя, взрослым грубить нельзя, нуждающимся в помощи нужно помогать. А ещё порядок должен быть во всём: и в мыслях, и в одежде, и вообще там, где находишься в настоящий момент.

Вот парень переоделся и вещи повесил аккуратно в шкаф, а не бросил их на спинку стула, как делает Тая, особенно когда торопится и нервничает.

Да, Света была бы довольна сыном, жаль не дожила до этих лет. Она чуть позже нас окончила университет, а потом ни дня не работала, полностью посвятив себя заботам о семье и доме. Может, потому и затянула болезнь, поскольку не ходила на медосмотры.

Круглова умерла, как и её мать от рака, когда Алёше только-только исполнилось девять лет. Я часто слышала от Славы: если родители страдали от этого недуга, то детям нужно бить тревогу на десять лет раньше, чем обнаружили болезнь у их родных.

В то время, после смерти Светы, Влад с Алёшей ещё полгода жил в родном городе, в квартире своих родителей, а потом продал всё, в том числе дачу, и перебрался с сыном в город, где мы учились, а потом, после окончания университета, работали.

Как могли, мы с Сашей и Славой помогали Кругловым, понимая, насколько они в нас нуждаются. Я посмотрела вслед уходящему Алёше и неожиданно для себя спросила, тут же покраснев от такого нахальства:

— Влад, прости, а почему ты так и не женился? У тебя же, знаю, были женщины, некоторых ты даже знакомил с нами, приводил на семейные праздники.

— Дал себе слово, что женюсь, когда женится сын. Не хотел, чтобы мой ребёнок страдал от присутствия посторонней женщины, ибо Алёша очень любил мать, — с трудом подбирая нужные слова, проговорил Влад и отвернулся к окну. — Свету невозможно было не любить.

— Прости, — повторила я. И поругала себя: сама не люблю, когда лезут в душу, а тут… не вытерпела.

— Ничего. Раз уж у нас сегодня такой день откровений, ответь и ты: общаешься ли со Славкой?

— Нет. Ему не до нас: молодая нимфа, маленький ребёнок — полная новых ощущений жизнь. Нескончаемый праздник. Даже дочь забыл поздравить с днём рождения, очнулся лишь на следующий день, прислав курьером цветы. Понимаешь, Влад, я, наверное, подлая женщина, но так жду, когда эта звезда помойки устроит ему сладкую жизнь, чтобы понял, кого потерял.

— Ты всё ещё его любишь, — грустно усмехнулся Круглов.

— Не знаю, — пожала я плечами, а потом добавила, подумав: — Нет, не люблю уже. Это другое. Наверное, всего-то уязвлённое самолюбие брошенной женщины. Теперь долго придётся поднимать свою самооценку.

— Я знаю, как это сделать очень быстро, — хитро проговорил друг, подмигнув.

— Как? — хохотнула. — Заняться аутотренингом: я самая обаятельная и привлекательная, все мужчины от меня без ума? Нет, это не поможет.

— Сейчас покажу. Встань и подойди к окну, — командным тоном проговорил Влад.

— Зачем?

— Надо. Встань-встань, — повторил он и тоже встал.

Я пожала плечами, но к окну подошла. Что он хочет показать? Подснежники под окнами? Только хотела задать Круглову этот вопрос, как он развернул меня к себе, а потом тихонько прошептал, что-то типа: «Ну, спаси и помоги» — и наклонился близко-близко к лицу. Пока я осмысливала сказанное, Влад накрыл мои губы своими.

Я опешила, даже растерялась, ибо никогда раньше меня так по-настоящему он не целовал, да вообще не целовал, если не считать дружеские лобзания в щёчку.

Однако в тот момент было не до анализа действий, не до раздумий, ибо я не заметила, как оказалась в кольце его рук, Влад прижал меня настолько сильно, что я не могла пошевелиться, и хотела ли? Ибо появилась такая приятная истома, тело отяжелело и стало будто бы не моим, вообще не подчинялось никаким приказам и увещеваниям.

Что это за странный аутотренинг? Или просто тётенька обезумела от того, что её больше года уже никто так не нежил, не ласкал?

А немногим позже я уже сама, как безумная, обнимала Круглова, а его горячая бесстыжая ладонь скользила под моим свитером и поглаживала спину, другая водила по голове, перебирая мои волосы.

На столе тихонько затренькал телефон, я его всегда ставила на минимальную громкость, вот и сейчас он издавал слабые звуки.

— Мы не слышим, Даша, — шептал Влад в мои губы. — Имеем же право не услышать? — И опять целовал.

Но я, сделав над собой усилие, всё равно выпуталась из его рук и подхватила телефон, показывая на экран: Тая.

— Да, дочь? — выдохнула дрожащим от возбуждения голосом. Тая о чём-то быстро говорила, плача, половину слов я не поняла, кроме нескольких: «Алёша в больнице… скажи дяде Владу».

Видимо, что-то рассмотрев в моём лице, Круглов спросил, протягивая руку к телефону:

— Дай-ка мне. Что там? Что случилось?

— Алёша… — шепнула я, протягивая Круглову мобильник.

— Да? — Влад поднёс к уху телефон. — Повтори мне всё снова, что говорила матери, только спокойно. — Выслушав Таю, он отреагировал мгновенно: — Еду. Жди.

Круглов, достав из кармана джинсов свой мобильный, тут же заказал такси и молча пошёл в прихожую.

— Я не поняла, что с Алёшей? — растерянно спросила я и посеменила следом за Владом.

— Беда с Алёшей — вот что, — поговорил он хмуро. — Сильный приступ случился прямо на практике, они же там сейчас санитарами работают не в той больнице, где Славка, а в другой. Сын, видимо, поднял тяжёлое или повернулся неловко — не знаю. Как выяснилось, у Алёши камни в жёлчном пузыре, — объяснял Круглов, надевая ветровку и помогая одеться мне. — Сейчас готовят к операции. Сколько раз говорил, что питаться надо правильно, не на ходу. А то всё булочки да пирожки. — Влад тяжело вздохнул. — Главное теперь, чтобы операция прошла успешно.

— Я поеду с тобой.

Влад прижал меня к себе:

— Спасибо! Но это необязательно. Сейчас подойдёт такси, подбросим тебя по пути до дома. Тут всего-то два шага.

— Вот как? Ты меня уже видеть не хочешь? Решил побыстрее избавиться?

— Не говори так, даже шутя. Просто я же понимаю, ты не обязана ехать со мной в больницу.

— Ничего ты не понимаешь, — скривилась я и открыла входную дверь. — Прибавь шаг.

Он нагнулся ко мне, мягко целуя в губы.

— Я… — он сделал глубокий вдох: — А, ладно, потом поговорим. Поехали.

В больнице мы узнали, что Алёша уже на операции. Тая встретила нас в фойе и, вытирая заплаканные глаза, шепнула:

— Ему предстоит лапароскопическая холецистэктомия. Так жаль его. Вы бы видели, какой страшный приступ пережил. Плохо, меня не пустили в операционную.

Влад обнял нас обеих и быстро повёл по коридору, надеясь переговорить с медперсоналом.

— О, да, ты бы там пригодилась, подсказала бы, что нужно делать, если бы доктор забыл, — постаралась я вывести дочь из подавленного состояния, потому хотела немного разрядить ситуацию.

— А ты, мамочка, не смейся надо мной, ибо отец не раз брал на подобные операции. Кое-что я знаю и понимаю.

— Отлично, что знаешь, — подбодрил Таю Влад. — А теперь подождите меня здесь.

Оставив нас в холле отделения, сам пошёл на пост. Мы услышали, как пожилая медсестра ему ответила:

— Операция ещё идёт. Завтра сможете навестить парня, а сегодня вас всё равно к нему не пустят, да и спать он будет после наркоза.

Влад кивнул и вернулся к нам, сказав, что подождёт окончания операции, а мы должны ехать домой и отдыхать.

— Тогда это будет предательством, — ответила Тая. — Я тоже останусь здесь.

— Мы останемся с тобой, пока нам не ответят, как всё прошло, — поддержала я Таю. Всё же мы друзья.

Влад одарил меня ироничным взглядом, зыркнув голубыми глазищами, но ничего не сказал.

Ещё минут через сорок вышел доктор и объявил, что операция проведена успешно, а дальнейшее выздоровление зависит от молодого организма Алёши. Облегчённо вздохнув, поблагодарили врача и поехали домой, по дороге увидев страшную аварию, где столкнулось четыре автомобиля, образовав кучу — малу. Поблизости стояли машины скорой помощи и ГАИ.

Мы вышли из такси возле нашего подъезда, Тая, простившись с Владом, отправилась домой, а я с Кругловым присела на скамью. Он устало вздохнул и откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. В какой-то момент мне стало за него страшно:

— Пообещай, пожалуйста, что не будешь подвергать себя опасности.

Круглов слегка опешил, но потом хохотнул, открыв глаза:

— А ты будешь плакать, если со мной что-нибудь случится?

— Дурак! Конечно, буду. Кто же ещё заплачет, твои женщины, что ли? — я сердито посмотрела на него: ещё иронизирует.

— А почему? Мы же всёго-то друзья, — проговорил Круглов, передразнивая меня. — Ты ведь так сказала? — Я промолчала и отвернулась от него: ещё издевается. — Да нет у меня никого, — искренне засмеялся Влад. — Были да исчезли, рассосались в воздусях. — И притянул меня к себе. Я попыталась осторожно освободиться, однако он протестующе замотал головой и поцеловал нежно, едва касаясь губ. — Ты есть, других не надо. Ни одна не сравнится с тобой. Ты такая одна!

— Это снова аутотренинг? — иронично поинтересовалась я.

— Дурочка! На днях в ресторане расскажу тебе, что это.