Глава 47

Когда я слышала, что давние друзья вдруг решили встречаться, мне казалось, это от тоски, от какой-то безнадёги. Но в нашем случае всё с самого начала пошло по-другому.

Казалось, это затмение какое-то. На неделю. Ну, может, на месяц. Но месяц давно прошёл, а мы с Кругловым почти не отрывались друг от друга.

На следующий день после операции Алёшу перевели в другую палату и нам разрешили его навестить. Парень чувствовал себя неплохо, держался бодро, даже пытался шутить. Однако мы видели, он смущается: из-за дренажа, который нужно таскать за собой, вообще из-за больничной атмосферы и собственной, презираемой им слабости. Привык быть героем в глазах окружающих, потому не хотел и здесь демонстрировать свою уязвимость.

Посидев минут пятнадцать в палате, мы с Кругловым-старшим попрощались с Алёшей, чтобы дать возможность пообщаться молодым.

— Тая, мы подождём тебя в машине, — улыбнулась я дочери и вышла из палаты, следом за мной пошагал Влад.

Мы уже полчаса сидели в автомобиле и ждали Таю, которая не спешила на занятия, ради поддержки друга решив прогулять учёбу, а Круглов, пользуясь моментом и никого не стесняясь, каждую минуту тянулся ко мне, чтобы прикоснуться губами к щеке или губам.

— Хватит, — не выдержала я, — а то Тая увидит или ещё кто-то из знакомых.

— Почему должны стесняться два взрослых человека, свободных от брака? Объясни мне, пожалуйста. Мы имеем право встречаться, ходить в театры, музеи и рестораны. Или куда-то ещё. Вот сейчас заброшу вас с Таей домой, проведу две тренировки, а вечером приглашу тебя на свидание. Пойдёшь в ресторан? — Круглов быстро поцеловал меня в губы, не дав опомниться. — Что скажешь?

— Скажу, что согласна, — улыбнулась я. — Почему бы нет?

Я особенно не готовилась к свиданию, ибо это же Влад, свой в доску, на него не нужно было производить впечатление, показывать себя с лучшей стороны. Потому я сделала лёгкий макияж и потянулась в шкаф за брючным костюмом, деловым, но красивым. Однако что-то меня заставило пересмотреть своё решение, и я надела то самое чёрное платье, в котором однажды ходила в театр, поразив своей неземной красотой Лопахина.

Но тогда я не ставила себе целью как-то удивить Александра Сергеевича, это было нужно, чтобы вновь обрести себя и чтобы отвлечься от ранящих душу хмурых мыслей — так я думала.

А сейчас захотелось именно удивить и поразить Круглова.

Потрясающе, но Влад тоже был одет торжественно — парадно: никогда его не видела в светло-сером костюме, белой сорочке и галстуке в синюю и серую полоску. Да и вообще, он, когда на работе, носил спортивные брюки и олимпийку, а в остальное время — демократичные джинсы с футболками, другой одежды не признавал. А тут… расстарался.

Круглов держал в руках букет моих любимых нежно-розовых хризантем — прямо жениться собрался, такой создал образ.

— Вот, — просипел от волнения Влад, как-то уже другом его называть было глупо. — Флористы сказали, что на языке цветов розовые хризантемы обозначают нежную привязанность, символизируют восхищение и обожание. Всё в точку! — Я, улыбаясь, приняла цветы, отчего-то было приятно. — А вот ещё подарочек, так, сущая безделица, бижутерия, но какая красивая! — Влад протянул мне браслет удивительной красоты. Красноватого оттенка металл переплетался с подвесками, украшенными искусственными топазами, которые ослепительно сияли под белыми нитями светильников, стоявших на каждом столике.

— Ух, ты! — по-детски восхитилась я. — Какой красивый! Это точно бижутерия, а не золотой браслет с настоящими минералами? Я ничего не понимаю в драгоценностях.

— Точно, — смущённо проговорил Влад. — Знаю ведь, что не возьмёшь дорогой презент, потому решил подарить чисто символический! Нравится?

— Нравится!

— Вот и носи, с твоим великолепным платьем он очень сочетается.

Влад надел на моё запястье браслет и нежно поцеловал руку. Я с благодарностью посмотрела на Круглова, заметив его лёгкую улыбку.

В зале звучала живая музыка, несколько раз по заказу Круглова музыканты исполняли хиты нашей юности. А потом Влад подошёл ко мне и, подав руку, пригласил на танец.

Я внимательно смотрела в его глаза, которые светились каким-то нежным теплом и чем-то ещё, что трудно было описать. Он дождался, когда моя рука ляжет ему на плечо, и, наклоняясь, коснулся, моего лба. Мы долго танцевали. Заканчивался один трек, начинался другой, а мы танцевали и танцевали, не в силах оторваться друг от друга.

Мне было тепло от его горячего дыхания, пылающего жаром тела, Влад что-то шептал в ухо, но я не слышала его. Потом он внезапно отстранился и проговорил едва слышно. По артикуляции поняла, он спросил:

— Домой?

Я кивнула. Быстро расплатившись, он накинул на мои плечи пальто и вывел из ресторана. Только мы заскочили в автомобиль, как принялись целоваться безудержно, яростно, не помня себя; нужда в поцелуях была такая огромная, что казалось, сейчас оба умрём, если задержимся хоть на минуту.

В какой-то момент Влад отстранился, пристегнул меня ремнём, защёлкнул свой и резко нажал на газ.

Он нёсся по дороге, жёстко тормозя у светофоров и на пешеходных переходах. Шумахер бы позавидовал такой гонке.

Я вдруг поймала себя на мысли, что Круглов только спросил: «Домой?», а к кому — неважно, интересоваться нужды не было. И так понятно — к нему. Останавливаясь на перекрёстках, Влад снова терзал мои губы своими. Едва мы оказались за дверью его квартиры, он прошептал:

— Даша… — Рука его задержалась на моём бедре и поднялась выше. — Даша, — снова повторил он сипло, а потом подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я, кажется, больше ничего не понимала, слушая только его учащённое дыхание и свой пульс, отражавшийся в ушах, а ещё ощущала нежные и родные руки, которые всё могут, потому совершенно не стеснялась.

— Я люблю тебя, Даша! Я тебя очень сильно люблю.

Всё это делало близость не просто механическим действом, это делало близость оглушительно прекрасной и чувственной!

Когда мы отдышались, Влад, зарывшись в мои волосы, счастливо простонал:

— Реальность оказалась лучше всяких самых дерзких мечтаний и предположений.

Я засмеялась:

— Так ты, оказывается, мечтал обо мне?

— Давно мечтал, — скупо ответил Влад. — Ещё с молодости.

— Почему же так долго тянул? Ведь ты мне всегда нравился.

— В том-то и дело: я тебе только нравился. Но ты меня не любила, иначе так быстро бы не согласилась встречаться со Славкой.

— Ты не прав, я тебя тогда любила, — засмеялась я. А ведь действительно, не только любила, но и люблю. Эта любовь тихо покоилась в моём сердце до поры до времени, где-то в укромном уголочке, под слоем сомнений, страхов и недосказанности, загнанная, полуживая, но полностью не уничтоженная. Она ждала своего часа, и наконец он настал. А когда настал, любовь вырвалась наружу яркая, неудержимая и снесла все преграды, заполнив собой всё пространство. Нет, это не новое чувство, это старое, спрятанное даже от себя самой, забытое-забытое. Но не уничтоженное. — Я тебя любила, да, — повторила вновь. — Но ты очень долго решал свои проблемы со Светой, очень долго запрягал, настолько долго, что и ехать на ярмарку уже расхотелось, потому вышла замуж за другого.

— Ты же сказала как-то — я не орёл. Доходит до меня всё поздно. Вот такой я жираф у тебя!

— А после развода почему молчал?

— А после развода спросил однажды, как ты смотришь на любовь между друзьями, ты ответила, это инцест. Помнишь? — Я действительно вспомнила озеро, вечер и тот наш тихий разговор. — Не мог же я лезть напролом, видя, что ты не готова к новым отношениям. И потом, когда всю жизнь дружишь с человеком, трудно перейти некую грань. Много рисков потерять его расположение.‍ Потому ждал и дождался нужного момента.

— А если бы не успел? Если бы я за это время влюбилась в другого?

— Это вряд ли, — усмехнулся Влад.

— Почему?

— Потому что знаю, как болит душа. В это время не до отношений. Чтобы открыть новую дверь, нужно закрыть старую. Как только я почувствовал, что ты готова к новым отношениям, начал действовать.

— И что с нами будет дальше?

В этот момент зазвонил телефон, взглянув на экран, Влад нахмурился, поцеловал меня и шепнул:

— Всё будет хорошо. — И нажал зелёную кнопку.