Глава 38

Я стараюсь заняться делами, чтобы не чувствовать этого странного тока между нами. В доме тихо, только часы отстукивают время, и от этого тишина кажется гулкой. Я перебираю бельё, складываю его стопками, потом просто сижу на краю дивана и смотрю в окно.

Эрик бродит по дому, будто не находит себе места. Он постоянно в движении — то в кабинет зайдёт, то откроет бар, нальёт себе виски, но даже не притронется, оставит стакан нетронутым. То снова уткнётся в ноутбук, но через пару минут захлопнет его с раздражением.

Мы стараемся держать дистанцию, но всё равно всё время пересекаемся: то на кухне, то в коридоре. И каждый раз, когда он оказывается рядом, меня будто бросает в жар. Он нарочно не касается меня, но я чувствую, что он этого хочет. И я — тоже.

Когда мы встречаемся взглядом, мне хочется отвернуться. Но не всегда успеваю. И тогда сердце бьётся так, что я боюсь — он услышит.

К обеду он подходит ближе, как будто на что-то решился.

— Агата, — тихо произносит он.

Я чувствую, что он собирается коснуться меня. Рука тянется…

И вдруг — резкий стук в дверь. Мы оба дёргаемся.

Эрик идёт смотрит через окно на пришедшего, а после открывает дверь. На пороге — Тимур и за ним в дом входит мужчина в форме. Полицейский смотрит холодно, словно сканирует нас насквозь.

Мужчины здороваются крепкими рукопожатиями.

— Привет Эрик, Агата, — в знак приветствия Тимур кивает мне, — Так, слушайте внимательно, — голос Тимура деловой, резкий. Он проходит внутрь, снимает перчатки. — Оставаться здесь небезопасно. Ты должен поехать в город, Эрик, в свой дом. Там уже поставили охрану по всему периметру. Никто не пролезет. А здесь защитить тебя будет сложнее. Тот, кто нацелился на тебя и наш бизнес обладает властью и большими возможностями. Мы должны максимально обезопасить тебя.

— Нет, — отрезает Эрик. Он опирается рукой о стену, лицо его напряжено. — Ты нагнетаешь, Тим. Я не собираюсь прятаться. Пусть приходят. Я готов встретить их. Поговорю. Объясню, что не на того напали. Если не придут, разработаем план, я сам стану приманкой.

— Ты идиот? — Тимур резко оборачивается к нему. — Это не игрушки. У нас есть сведения о заказе.

— На меня? Ну так тем лучше. — Эрик усмехается, но глаза его тёмные, злые. — Я и узнаю, кто за этим стоит.

Тимур глубоко вздыхает, потом достаёт лист бумаги и разворачивает. Его голос становится холодным, как сталь:

— Сегодня нам пришло сообщение. Чтобы ты понял, что они настроены серьезно я зачитаю его вслух: «Мы знаем, где живёт твоя мать. Мы знаем, где бывают твои сёстры. И та, что рядом с тобой в доме, нам тоже знакома. Не испытывай судьбу. Принимай наши условия. Иначе все пострадают, и в итоге весь твой бизнес все равно достанется нам».

У меня вырывается невольный вдох. Слова будто вонзаются ножом. Сердце падает куда-то вниз. Меня тоже теперь это коснется?

— Что⁈ — Эрик вырывает бумагу, читает сам. Сжимает её так, что та чуть не рвётся в руках. Его лицо белеет, челюсть каменеет. — Сволочи…

Я стою, не зная, куда себя деть. Сначала холодный страх разливается по телу, потом — злость.

— С чего они приплели меня в твой близкий круг. Я простая работница цеха. — я резко вскидываю голову. — Они приравняли меня по важности к твоей матери и сёстрам? Они явно плохо осведомлены. Бывшие жены никогда не были в цене у мужей.

Эрик резко поворачивается ко мне. Его глаза сверкают.

— Агата, я тебе уже вчера говорил… — начинает Эрик эмоционально, а когда понимает, что у нашего разговора будут два свидетеля, резко замолкает, — как они смеют угрожать мне и моей семье! Мрази! Тимур, Агату надо защитить!

— Мне просто надо держаться от тебя подальше, и они поймут, что я больше не имею к тебе отношение, и они не смогут манипулировать тобой.

— Агата, если тебе будет грозить опасность, — я выполню любые требования, лишь бы ты была в безопасности.

Хочу ему возразить, но Тимур меня перебивает:

— Агата, хочешь ты этого или нет, но они уже вписали твое имя, в список приближенных к Эрику людей! — уверенно произносит он. — Теперь и ты в этом замешана и находишься под прицелом.

Эрик делает шаг ко мне, будто хочет схватить за плечи, но после нерешительно опустил руки.

— Агата, пойми, ты здесь потому, они проследив за нами выяснили кто ты. Ты здесь потому, что я… — он осекается, но продолжает глухо, сдержанно. — я привез тебя сюда для разговора и этим подставил под удар. Извини. Но, знай ты для меня не «часть списка». Ты — часть моей жизни.

Моё сердце пропускает удар. Но тут вмешивается Тимур.

— Вот именно, — его голос сухой, безжалостный. — А значит, и ты, Агата, под ударом. Не только он. Они знают о тебе. Они могут использовать тебя, чтобы шантажировать его.

Я ошарашенно смотрю на Тимура.

— То есть теперь я — слабое место?

— Да, — спокойно кивает он. — И именно поэтому вы оба должны быть в городе. Вместе. Там мы сможем защитить вас.

Эрик качает головой:

— Я не собираюсь закрывать её в клетке ради собственной безопасности. Надо найти ей безопасное место.

— Эрик! — Тимур резко поднимает голос. — Тут речь не только о тебе. Если она будет в другом месте, без охраны, её найдут быстрее, чем тебя. Ты этого хочешь?

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Моя гордость протестует — я не хочу зависеть от Эрика, не хочу быть «прицепом» в его жизни. Но страх за себя и за маму давит сильнее.

— Ты правда думаешь, что я согласна быть в твоём доме? — шепчу я, смотря прямо в глаза Эрику. — После всего, что было?

Он делает шаг ко мне, и его голос становится тихим, но твёрдым:

— Я думаю, что у нас нет выбора. Ты нужна мне рядом, Агата. И, нравится тебе это или нет, я не отпущу тебя под удар.

Тимур кивает, подводя итог:

— Всё решено. Выезжаем немедленно.

Через час мы уже в машине. Полицейский за рулём, Тимур рядом. Мы с Эриком сидим на заднем сиденье, слишком близко друг к другу.

Эрик достаёт телефон — на экране десятки пропущенных звонков. Изольда. Мать. Марика. Он хмуро смотрит на всё это, потом одним движением смахивает все уведомления.

Я замечаю, как он убирает телефон и переводит на меня взгляд. Глубокий, тёмный, в котором слишком много вины и сожалений. Я не выдерживаю и отворачиваюсь к окну.

Поздно отмахиваться. Слишком поздно. Всё плохое его семья уже сделала со мной. Теперь мне всё равно.

Дождь стекает по стеклу, фары выхватывают из темноты силуэты деревьев. Я чувствую, что мы едем навстречу чему-то неизбежному.