Глава 39

Мы подъезжаем к дому поздно вечером. За воротами открывается вид на огромный особняк — двухэтажный, с колоннами и массивными коваными воротами, подсвеченными золотистыми фонарями. От одного взгляда на него у меня внутри всё сжимается.

Внутри оказывается ещё хуже. Мраморный пол блестит, как зеркало, а прямо в центре холла возвышается лестница с золотыми перилами и витиеватой ковкой. На потолке — люстра, размером с половину комнаты, украшенная подвесками, словно из театра оперы. На стенах — золотые рамки, обрамляющие картины с безликими пейзажами, которые будто покупали оптом. Каждый уголок кричит: «Здесь живёт богатый человек!»

Я не могу скрыть гримасы. Это не уют, не стиль, это показуха. И как бы я ни относилась к Эрику, он всегда ассоциировался у меня с силой и вкусом, с чем-то сдержанным, мужским. Но этот дом… словно чужой.

— Вижу твой взгляд, — спокойно произносит Эрик, подходя ближе. — Скажу честно: мне самому это никогда не нравилось. Я был тогда по уши в делах, и мама настояла, что займётся ремонтом и обстановкой. Я только перечислял деньги.

— Понятно, — отвечаю сухо, обходя рукой холодные перила с золотой каймой. В голове всплывают сцены из дешёвых сериалов, что показывали по телевизору в начале двухтысячных, где богатство изображали через колонны, люстры и золото. Теперь всё ясно: его мать насмотрелась и решила воплотить «картинку роскоши».

Всё это чуждо мне. Я чувствую себя здесь так же неуютно, как в театральной декорации.

— Пойдём, я покажу твою комнату, — говорит Эрик.

Мы поднимаемся по лестнице, и он открывает дверь в одну из комнат на втором этаже.

— Здесь ты будешь жить, — поясняет.

Я оглядываюсь: комната просторная, с огромной кроватью, гардеробом и зеркалом в золочёной раме. Всё кричаще-роскошное. Но меня больше всего задевает другое.

— Рядом с твоей? — уточняю, заметив, что дверь напротив — его спальня.

— Да. Это единственная свободная комната, — спокойно отвечает он.

— В таком доме? — не скрываю иронии. — Здесь же, наверное, десяток спален.

— Все заняты, — коротко отрезает он, и в его тоне я слышу нежелание углубляться в объяснения.

Я уже собираюсь задать ещё один вопрос, но в этот момент внизу хлопает входная дверь. Мы переглядываемся. Эрик сразу напрягается и выходит из комнаты. Я иду за ним, сердце стучит громко и нервно.

Мы спускаемся по лестнице на первый этаж — шаги в доме звучат гулко, словно эхо в огромной коробке. Внизу слышатся голоса, звонкий смех и торопливые шаги.

— Кажется, гости, — бурчит Эрик. — Вот и сюрприз.

На пороге гостиной стоят две девушки. Красивые, ухоженные, словно сошедшие со страниц глянцевого журнала. Одна — высокая стройная блондинка с длинными прямыми волосами и карими глазами смотрит на Эрика с твёрдостью, а на губах — лёгкая насмешка, та самая, знакомая мне с детства. Но теперь она выглядит иначе: взрослой, красивой, уверенной в себе.

Рядом с ней — среднего роста, худощавая, но фигура женственная: изящная талия, формы на месте. Светло-зелёные глаза смотрят прямо, не отводя взгляда, волосы русые, свободно падают ниже плеч. Она спокойнее сестры, в её лице читается мягкость, но и зрелость.

Я цепенею. Марика и Изольда.

Воспоминания нахлынули мгновенно: их шёпот за моей спиной, подколки, жалобы матери Эрика, их вредность и капризы. Для меня они всегда были врагами.

— Привет, — спокойно говорит Эрик. — Не ожидал вас так рано.

— Нас привезли, по приказу Тимура, — первой заговорила Марика. Голос у неё низкий, уверенный, совсем не девчачий. — Эрик, что происходит? Нам угрожает опасность?

— Ты нас хочешь спрятать? — подхватывает Изольда. — Мы взрослые. Объясни нормально что происходит? Почему нас срывают с работы и привозят сюда под охраной?

Их взгляды скользят на меня, они смотрят с интересом. Как будто не могут вспомнить кто перед ними.

— Подожди… Это…

А я будто окаменела. Они изменились. Это видно. Но принять это так сразу я не могу. Передо мной всё ещё стоят те девчонки, которые когда-то сделали мою жизнь невыносимой. И я не уверена, готова ли поверить, что всё в прошлом.

Изольда резко оборачивается, её губы приоткрываются, словно от шока. — Не может быть…

Я напрягаюсь, делая шаг в сторону, словно готовлюсь обороняться. Неловкость душит, как петля.

— Агата? — выдыхает Марика.

Слово будто раскалывает воздух. Тишина. Я ловлю на себе два изумлённых взгляда. Девчонки неподвижны, как статуи, глаза широко распахнуты.

Эрик молчит, переводя взгляд с них на меня. На его лице мелькает что-то похожее на торжество.

— Да, — выдавливаю я. — Это я.

Следующие секунды — как вечность. Я жду всего, чего угодно: язвительных слов, насмешек, упрёков. Но вместо этого Марика первой делает шаг ко мне. Потом второй. И вдруг — она оказывается рядом и обнимает меня. По-настоящему, крепко, как будто мы не виделись не годы, а лишь день.

Я замираю. Внутри всё протестует, тело каменеет. Но она держит меня так, будто боится отпустить.

Изольда тоже подходит ближе. На её лице — недоверие, растерянность, и что-то ещё… трепет? Она осторожно касается моей руки, а потом тоже заключает в объятия. И я слышу, как она шепчет:

— Не верится… Ты здесь.

Меня обдаёт жаром, в горле встаёт ком. Я не знаю, что сказать. Столько лет ненависти, злости, воспоминаний — и вдруг вот это.

Эрик стоит чуть поодаль, наблюдая. В его взгляде появляется то самое выражение, от которого я всегда теряюсь: смесь силы и нежности.

А я… я чувствую, что стены, которые я строила вокруг себя все эти годы, треснули от одного их прикосновения.