Глава 29

Елисей

Первой и, наверное, единственной мыслью после того, как я развернулся спиной к Василисе и зашагал от ее дома, был звонок Ефиму Сергеевичу.

Мы говорили с ним сразу после того, как я выписался из больницы. Василиса тогда сказала, что ее отец обо всем «позаботился», и это слово не вселяло надежды. Или я просто надеялся на то, что смогу разобраться с подонком сам. Мы не произносили вслух слова, которые не стоит произносить, но я услышал достаточно в его хмуром «Да». Поверил.

Когда мы прощались, он остановил меня от нажатия на сброс.

– Раз уж ты её нашёл, значит, останешься. Я верно понимаю? – спросил он таким тоном, на который ответа ему не требовалось на самом деле. Но я всё равно сказал: «Да», и он продолжил. – Тогда услышь меня сейчас. Шансы на воссоединение дает или не даёт моя дочь. Она решает. Но если ты облажаешься, у тебя больше не будет возможности даже попросить прощения.

Ему не требовалось повторять дважды. Я дал себе достаточно обещаний и даже клятв, которые нарушать не стану никогда. Поэтому мы попрощались.

Сейчас я звонил ему снова.

– Ты решил, что я буду твоим консультантом? – ответил он тут же.

– Есть проблема, с которой вам стоит разобраться.

Он замолчал. Затем я услышал щелчок.

– Слушаю.

– Ваша жена.

– Что с ней?

– Я могу попросить её сам, но вряд ли она понимает сдержанный тон, а переходить на разговор иного уровня я не стану. Пока что.

– Так.

– Она настаивает на интервью Василисы и возвращении их с Аней обратно в город.

Дальше была короткая пауза, которую я выждал, не желая мешать ему думать.

– Господи, – вздохнул он. – Считай, что Марина вас больше не побеспокоит. Что-то ещё?

– Нет. С остальным мы разберёмся сами.

Это может показаться странным, но почему-то Ефим Сергеевич гораздо более благосклонен к дочери, чем её мать. Он – холодная копия моего собственного отца, но даже в том нет столько человечности, сколько в отце Василисы. Возможно, это даже хорошо, но вряд ли это лучше, чем иметь просто хороших и понимающих родителей. Плохо, что выбирать их нельзя, да и поздно об этом думать.

Закончив разговор, я вернулся в отель. Попытался связаться со Святом, который уже должен был быть в самолете, и попал на автоответчик. Я планировал свой визит домой на этой неделе, чтобы как можно раньше закончить дела с фирмой и передать управление в руки друга, но с такими новостями лучше повременю.

Моё решение остаться здесь было железобетонным. И лучше, чтобы Василиса и Анна тоже не меняли своего местожительства.

– Анна, – произнёс я вслух и словно сам испугался своего голоса.

Она не воспринималась чужой изначально. Господи, эта девочка была копией Василисы. И я не про внешность. Она задавала тон разговору, она говорила правильно в свои пять лет, удивляла и была поистине дочерью своей прекрасной матери.

Аня была милой, улыбчивой и чертовски озорной. А сколько всего её интересовало. Быть может, сказывалось отсутствие общения с детьми, но эта девочка… моя девочка. Мои девочки. Это было легко.

Я люблю Василису. Полюбить Анну будет проще простого. Быть может, после сегодняшнего дня на пляже и долгих игр в воде она будет не так сурова к тому, что я не просто друг её мамы.

«Дочь». «Моя дочь». «Моя дочка».

Я пробовал эти слова впервые по отношению к себе. Звучало интересно и необычно.

Василиса не знала наверняка. Она могла бы думать что угодно, но пока неизвестна правда, я мог надеяться. Нет, я мог только верить. И мы поверим в эту правду, не запрашивая результат. В конце концов, Анна – дочь Василисы в первую очередь, а значит, её частичка, которую я всё-таки уже люблю.

– Дочь, – снова произнёс я, сидя в кресле отеля и глядя в окно. – Привет, я твой отец. Так вышло… Черт, что я делаю.

Психанув, я встал и даже рассмеялся из-за нелепости, что я сейчас творил. Но может, всё-таки стоило порепетировать? Откуда мне знать, какие слова сказать ребёнку? Как ей объяснить всё это.

– Я понимаю, ты в шоке, Анна. Но я очень сожалею, что не был с вами все эти годы. Господи, а если она расплачется и скажет уходить?

От этой мысли я тут же покрылся липким потом. Я хотел заслужить доверие Василисы. Но ведь мне стоило постараться ещё и с Анной.

– Дурак, – прошипел я и сел перед ноутбуком.

Я открыл браузер и ввёл самый странный поисковый запрос: «Как заслужить доверие ребёнка после долгих лет отсутствия».

Я потратил несколько часов, вчитываясь в строки разных сайтов. Основой было общение и комфортная обстановка, созданная обоими родителями. То есть и Василиса должна дать понять Ане, что я не чужак и это нормально быть с ними. Дальше были пункты вроде общих интересов, занятий типа чтения книг, у нас это могут стать сборы ракушек, ещё она сказала, что любит читать. Я даже не знал, что в пять лет дети умеют читать.

Высидев ещё немного времени, я спустился и отправился в ресторан. Съев порцию ужина, я отправился к Василисе. Если честно, быть вдали от них было странно. К тому же существовала такая опасность, как Марина Робертовна. А это ещё хуже.

Василиса

Войдя в дом, Аня тут же прибежала ко мне и обняла за талию.

– Мама, кто эта тётя?

– Ох, солнышко. Это моя мать.

– Твоя мама?

Она оторвала голову от моего живота и посмотрела на меня заинтересованно.

– Да. Она твоя бабушка.

– Но моя бабушка Анна.

– Она – моя бабушка, так как мама моей мамы, а для тебя она прабабушка.

– Пра?

– Неважно. Она просто бабушка, тем более вторую бабушку ты больше не увидишь.

– Я не расстроюсь. Она немного злая.

– Ты права. И мне жаль, что ты с ней пересеклась. Ручки помыла?

– Да. Но я собираюсь помыть ракушки и выбрать самые красивые, чтобы потом мы их покрыли лаком.

– Хорошо. Беги и будь аккуратна, хорошо?

– Хорошо.

– Я позову обедать.

– Ага, – умчалась она прочь, и я вошла на кухню, где бабушка уже занималась обедом.

– Уехала? – спросила она, как только заметила меня.

– Да. Я поверить не могу.

– А я могу. Елисей с ней разберётся.

– Дело не в этом. Откуда у неё столько… наглости, цинизма… Боже, я просто с ума схожу. Она притащила журналистов сюда? Что, если… Я не хочу менять дом, город. Это наша с Аней жизнь.

– Успокойся, – бабушка подошла и посадила меня на барный стул, развернув к острову. – Всё будет хорошо.

– Откуда тебе знать? Я не хочу каждое утро оглядываться, играя с дочерью на море, замечать вспышки и назойливых репортёров.

– Василиса, ты меня услышала?

– Что?

– Всё будет хорошо.

– Только на это и надеюсь, – склоняюсь к своим сложенным рукам и касаюсь лбом рук.

– Что там Елисей?

– А что с ним? – смотрю на неё, слегка приподняв голову.

– Поговорили?

– Не до разговоров, бабуль.

– Может, пригласить его на ужин?

– Ни за что. Не после этой бомбы, что сбросила на нас мама. Он посоветовал никуда завтра не выходить, на всякий случай. Я начну с сегодняшнего дня. Ещё и окна зашторю.

– Не сходи с ума.

– Не могу. Это наша с Аней жизнь, бабушка. Я не могу не сходить с ума, что кто-то будет ходить грязными ботинками по нашей жизни и спокойно писать всякую чушь о нас. Я ушла с экранов, значит, ушла. Значит, не хочу там появляться.

– Мы не можем контролировать мысли и поступки других людей.

– Знаю, но если бы не мама, всё бы уже было забыто. Я уверена, она только и делала эти дни, что давала свои интервью.

Вскочив на ноги, я обхожу остров и принимаюсь за готовку вместе с бабушкой.

Она смотрит на меня, вздёрнув брови, как бы спрашивая, что это я делаю.

– Иначе точно сойду с ума, – отвечаю ей и кладу на разделочную доску вымытые овощи.

Уложив Аню на послеобеденный сон, немного поздний, так как слишком долго играли на пляже с Елисеем, а потом долгая готовка… в общем, цифры показывали почти четыре, когда я села в прачечной, разобрав вещи для стирки, и задумалась, что делать, если всё выйдет из-под контроля. Мне хотелось довериться Елисею. Но речь шла о нашей с Аней комфортной жизни.

Я терялась в этих длинных коридорах своего сознания, ища путь. Но в итоге единственной нитью, за которую я держалась, чтобы выбраться, был папа.

Теперь же я боролась с желанием позвонить ему или оставить на Елисея эту проблему. Но как бы это ни звучало, проблема была нашей общей. Однако я теряла в данном случае больше. И в то же время понимала, что ему нужна была моя вера, надежда. Вот тут я натыкалась на непробиваемую стену. Он был настойчив, хотел стать частью нашей с Аней жизни. А я?

Я на данный момент не знала уже, так ли сильны мои убеждения в том, что ему стоит уйти. И это пугало.

– Василиса? – бабушка вошла и посмотрела на меня, сидящую на полу.

– М?

– Ты ещё долго будешь тут сидеть?

– А что? Я думаю, какие вещи первыми закинуть.

– Ты здесь провела час, милая.

– Что?

Глянув на часы, я обнаружила стрелку на 18:00.

– Боже. Я задумалась и даже не заметила, как прошло время.

– Надеюсь, этого времени было достаточно, чтобы решить, какие вещи закинуть?

Я рассмеялась и, загрузив машинку, вышла с ней из комнаты.

– О чём думала?

– Хотела звонить отцу.

– Хороший вариант. Что тебя остановило?

– Хм, – закатила я глаза, словно ей нужен был мой ответ. – Твои заверения, что Елисей со всем справится.

– О, так мои слова всё ещё работают?

– Перестань, – обнимаю её, идя в гостиную.

Мы рассаживаемся на диване, откуда открывается мой любимый вид на море. Он такой умиротворяющий. Помогает очистить разум от ненужного.

– Я запуталась. Сомневаюсь во многом теперь.

– Например?

– По факту во всём.

Подняв на неё взгляд, я смотрю прямо в глаза бабушки:

– Ты думаешь, он любит меня так сильно, что готов на всё? Или дело в вине, которая не даёт ему покоя?

В этот момент раздаётся звонок, который располагается на воротах.

Мы обе идём к двери и смотрим в монитор, куда передаётся картинка с камеры над звонком, и видим Елисея.

– Вот сейчас мы и узнаем ответ на твой вопрос, – улыбается бабушка и тут же нажимает кнопку, которая снимает блок с калитки.

– Что ты делаешь? – шепчу гневно.

– Он приехал не просто так, я полагаю. Впусти гостя, невежливо держать его на пороге.

– Бабушка, – шикаю на неё, но она уже сворачивает за угол, где располагается кухня.

«Она что, чай пошла готовить?»

– Бабушка, – зову её так же тихо, но она уже меня не слышит.

Поэтому я собираюсь и открываю дверь, у которой тут же останавливается Елисей.

– Привет ещё раз. Извини, что без приглашения. Не мог усидеть на месте. Переживал. Вы в порядке?

– Да. Анна спит сейчас, а…

– Голоден, Елисей? Мы собирались ужинать через десять минут.

Я оборачиваюсь и смотрю на неё своим недобрым взглядом, который она и не замечает.

– Ужасно голоден, – отвечает Елисей и ждёт, когда я его пропущу. И пропущу ли вообще.