Глава 31

Я проснулась, как мне показалось, из-за того, что кто-то ломился в дверь нашего дома. Но когда я открыла глаза, вокруг стояла тишина. Солнце уже взошло, и, выглянув в окно, я увидела, как блестит морская гладь. Море было спокойным в этот ранний час, а я была встревожена.

Я долгие годы тряслась от страха и словно бежала из-за угрозы, которой, как оказалось, не было. Сейчас угроза нависла над крышей нашего дома, и я в панике. Меня не просто трясёт, у меня лихорадка.

Быстро одевшись, я умываюсь и наношу лишь тонкий слой дневного крема, оставив уход на потом, чтобы сбежать к морю и успокоиться.

Накинув кофту на плечи, я спускаюсь, но перед этим заглядываю к Ане. Заметив её сонное лицо, я уже наполовину спокойна, но этого мало. Поэтому я обуваюсь и выхожу через заднюю дверь, чтобы сразу попасть на пляж, не забыв запереть дом на ключ.

Дойдя до мокрого песка, куда волны тянутся из последних сил и отступают, я скидываю обувь и захожу в воду по щиколотку.

Пляж практически пуст, поэтому я не переживаю насчёт своего уединения.

Мысли прыгают то к обезоружившей меня своим появлением матерью, то к такому же ошеломляющему мой разум Елисею.

Наверное, я слишком поверила, что всё и дальше будет тихо и гладко. Забылась, и вот результат. Словно ничего не поменялось за эти шесть лет. Они оба в моей жизни. Вот только это неправда. Изменилось многое. В первую очередь изменилась я. По крайней мере, мне хочется в это верить.

– Василиса?

Обернувшись, я вижу, как ко мне подходит соседка. Та самая, что переехала сюда зимой с мужем.

– Доброе утро.

– Раннее утро, – улыбается она, встав рядом со мной. – Тоже не спится?

– Вроде того.

– Мы тоже проснулись. Сейчас пойдём гулять. Прости за вопрос, но у тебя всё хорошо?

И вроде бы вопрос простой для незнакомки. Ответить можно налегке «Да». Но так не хочется этого делать.

– Не знаю.

– Недавно к нам постучал мужчина. Искал тебя.

– Что?

Такого рода слова вызывают панику. Нервные окончания буквально простреливает от страха. Конечно, она могла говорить о Елисее, но ведь могла и о ком-то другом.

– Красивый, голубоглазый, высокий. Представился Елисеем.

Из меня кислород словно камнем вышел.

– Всё в порядке? Ты побледнела.

– Да-да, спасибо. Это мой бывший муж.

– Я это уже поняла. Но не сказала ему, что знаю тебя или где найти.

Почему-то её слова отозвались в груди тёплым приливом. Словно она защищала меня. Постороннюю девушку, о которой не знала совершенно ничего.

– Ты прячешься от него?

– Прячусь?

– Я не умею читать мысли и судьбы людей, не уверена даже, что разбираюсь в них. Но девушку, которая спряталась от всего мира и бережёт свой собственный, узнать могу. Мы в некотором роде с Семёном тоже прячемся.

– Правда?

Я изредка посматривала на неё, но Вероника смотрела только на морскую гладь.

– У него Альцгеймер. Здесь мы можем ненадолго забыть, что он однажды обо всём забудет.

– Мне жаль.

– Да, мне тоже. Поэтому, если он однажды подойдёт и представится, ты, пожалуйста, не удивляйся и не бойся его.

– Конечно. Спасибо, что поделились.

Она развернулась и посмотрела на меня с улыбкой.

Я не могла с ней поделиться своей историей. Пока нет. Но уверена, она и так достаточно поняла.

– Я здесь постоянно, и ты можешь прийти в любой момент. Если нужно уединение или разговор.

Говорила ли мне подобное мама? Хоть раз. До того, как со мной случилось страшное. До того, как я обрела популярность, а она стала зарабатывать миллионы. Хотя бы раз она думала о том, чтобы поговорить со мной не о контрактах, диетах и уходе за телом, чтобы получился ровный тон и фото не нуждались в лишней ретуши. Ни разу.

– Спасибо, – ответила дрогнувшим голосом.

– Доброе утро, – донёсся до нас голос Семёна, и лицо Вероники просияло, когда она обернулась к своему мужу.

– И вам доброе утро, – ответила я.

Семён остановился рядом с моей соседкой и обнял её, подарив поцелуй в щёку.

– Готова? – спросил мужчина Веронику, и в его глазах, обращённых к жене, было столько же обожания.

Они были словно прекрасные отражения друг друга.

– Конечно. Хорошего дня, Василиса, – попрощалась она, и оба медленно прошагали вдоль берега, оставив меня одну.

Проверив время на телефоне, я простояла на том же месте ещё полчаса и вернулась в дом.

Занявшись завтраком, я старалась не шуметь. Первой спустилась бабушка.

– Ты заманила меня ароматом кофе.

– Я старалась, – улыбнулась и поставила перед ней чашку.

– И как долго ты не спишь?

– Часа полтора.

– Ясно. Что там на улице?

– Намечается жаркий день. Для прогулки, посещения детского сада, – сказала я с сожалением и долей злости на маму.

Из-за неё мы пропустим и то и другое.

– Всё обойдётся.

– Однажды.

– Василиса, успокойся.

– Пытаюсь. Может, взбивание яиц поможет?

Я взяла венчик и принялась вручную взбивать яичную смесь для пышного омлета. Лучше выпущу свою энергию и эмоции, чем они меня поглотят.

Будить Аню не пришлось. Она спустилась сразу же, как только я поставила на стол тарелку с едой.

– М-м-м, как вкусно пахнет, – протянула она и плюхнулась на своё место. – Мамочка, а мы не опоздаем в садик?

– Что если мы сегодня останемся дома?

Она посмотрела на меня удивлённо.

– Правда?

– Бабушка надолго не останется. Я думаю, воспитатель не станет ругаться, если мы останемся дома.

– Круто. А ещё мы можем пойти в парк. Я давно не каталась на самокате.

– Ну-у… если не будет слишком жарко, хорошо?

– Хорошо. Приятного аппетита.

– Приятного аппетита.

Стоило мне поднести вилку ко рту, звонок огорошил меня по голове, будто сброшенный кирпич.

– Сиди, я открою, – тут же встала бабушка.

Если честно, я была ей благодарна. Дать отпор своей дочери она умела. Я же… старалась делать это, но думала лишь о дочери, которую не хотелось напугать, поэтому сдерживалась. А может, была откровенно слаба перед ней, вот и всё.

– А кто это? – спросила шёпотом дочь, и я усмехнулась.

– Почему шепчешь? – спрашиваю, подражая ей.

– Не знаю, – ответила она и рассмеялась.

Пока мы смеялись, я упустила момент, когда дверь снова хлопнула. Всё ещё улыбаясь, мы посмотрели на вход в кухню, и я замерла, увидев там Елисея.

Он выглядел расслабленно и был свободно одет: футболку и шорты.

– Доброе утро и приятного аппетита.

– Дядя Елисей, – крикнула дочь и неожиданно подскочила. Затем она подбежала к нему и… обняла.

Одно дело – играть с ним и радоваться новой встрече, но другое – обнимать.

Он с улыбкой опустил на её голову руку и погладил.

– Мама приготовила завтрак, – она отпрянула и тут же схватила его за руку, потянув к столу.

Я всё это время молчала. У меня просто не было слов, так как всё происходило слишком быстро, и я не могла угнаться за обожанием моей дочери.

– Ты не против? – он сел и наклонился ко мне чуть ближе, чтобы, задав вопрос, его не услышала Аня.

– Конечно, нет.

Быстро накрыв для него, я снова сажусь за стол и ем.

Дочь в промежутках между пережёвыванием еды сообщает ему о планах и, разумеется, рассказывает о том, что здесь есть прокат самокатов, ведь она уверена, что он пойдёт с нами.

– Милая, мы пойдём после обеда или даже ближе к вечеру. Дядя Елисей, – смотрю на него, – уже пойдёт в отель.

– Отель? Ты живёшь в отеле? У тебя что, нет дома? У нас есть дом. И есть комнаты…

– Дочка, – перебиваю её, стараясь остудить разгоряченную голову. И когда она смотрит на меня своими прекрасными глазами, я понимаю, что она нисколько не возражает против своего предложения Елисею, потому что отвечает мне самым невинным образом:

– Что, мамочка?

Когда время близится к одиннадцати, я уже не думаю о том, что Елисей всё ещё в нашем с Анной доме. Я слежу за стрелкой часов как надсмотрщик.

Что бабушка, что бывший муж успокаивали меня, но это было бессмысленно. Я уже не слышала никого и просто абстрагировалась, чтобы не мешать дочери играть и веселиться. Одновременно с этим я думала и о том, что сама, своими руками помогаю ей витать в иллюзии, что Елисей – постоянная, а не временная переменная. Мама спутала карты. И когда я буду убеждена, что она уехала и заботится о своей жизни, забыв о нас с Аней, мы с Елисеем поставим точку. Я потеряла бдительность, растерялась немного, но больше не буду этого делать.

Выйдя из дома, я направилась за ворота. Обошла улицу и поняла, что её здесь не будет. Звонить и показывать свой страх было бы ужасной идеей. Поэтому я просто вернулась.

– Василиса, тебе звонил отец, – тут же предупреждает бабушка, стоит переступить порог дома.

– Что? Когда?

– Минуту назад. Я сказала, что ты перезвонишь.

Она отдаёт мне телефон, и я снова оказываюсь на улице, заметив перед этим, как Аня и Елисей играют в настольную игру. Ещё бы не заметить. Она повисла на его плече и умоляет проиграть. При этом всё это выглядело слишком красиво.

И как я должна буду снова лишить её этого? Какие-то пара дней – и посмотрите на мою малышку.

Набрав отца, я сажусь на садовые качели и жду, когда он ответит.

– Василиса?

– Это я. Привет. Я была на улице.

– Знаю. Ты в порядке?

Такой простой вопрос, а у меня в животе словно петарды взрываются.

Я уже давно не была в порядке. Но я давно никому и не говорила об этом. Потому что стоило раскиснуть и пожаловаться кому-то, сразу растеряю уверенность. А мне нельзя. У меня дочь.

– В порядке. А что?

– Я знаю, что он там.

– Елисей?

– Да.

– Вот как. Об этом, наверное, знают все, у кого есть интернет.

– Василиса, я не лучший отец, не стану спорить, – внезапно сказал он, и я задержала дыхание, не веря, что мы действительно говорим об этом.

– Ты правда так думаешь?

– Так уж вышло, что я не дурак. Но я как могу забочусь о тебе и твоей дочери.

– Моей… оу, вот как. Спасибо, что хотя бы признаёшь её существование.

– Поэтому я хочу знать, в порядке ли ты или мне нужно попросить Елисея уйти?

Вот тот самый вопрос, который по сути становится негласным выбором. Моим выбором. Я гоню его прочь, а он возвращается. А если прошу уйти по-хорошему, то он не уходит.

Это возможность, которую даёт отец. Мне просто нужно сказать: «Да, пожалуйста», – и я уверена, завтра Елисея здесь не будет. Или нас с Аней.

Но что делаю я в итоге? Я уверяю его в том, что всё хорошо. Так делаю ли я в самом деле выбор сейчас или это просто игра на своих же нервах?

– Всё в порядке, отец.

– Что с деньгами?

– У меня они всё ещё есть. Спасибо.

– Счёт открыт, и проценты неплохие. Захочешь воспользоваться – скажи, и я всё устрою.

– Хорошо.

– Ладно. Тогда пока.

– Спасибо, что позвонил, пап, – внезапно говорю я.

– Как раз хотел сказать, что мама тебя больше не побеспокоит.

– Правда? Так это ты всё устроил? Та девушка…

– Нет, это совпадение. Я планировал потребовать её возвращения, но этого не потребовалось. Однако Марина могла вернуться, теперь будь уверена, что не сможет. К тому же вся информация о том, где вы с Аней можете жить и прочее, уже из сети исчезла.

– Ох… – тяжело вздыхаю и расслабляюсь. – Спасибо тебе. Я правда очень…

– Я этого не делал. Только проконтролировал, чтобы всё действительно исчезло.

– Но…

Елисей внезапно вышел из дома и направился ко мне медленным шагом.

– Это он? – спрашиваю, заранее зная ответ.

– Да, – из динамика донёсся чей-то голос, и отца позвали. – Мне пора.

– Пока, отец.

– Пока, дочь.

Подойдя ко мне, Елисей остановился и заслонил собой солнце.

– Поэтому ты был так уверен в том, что всё будет хорошо?

– В том числе.

– Если ты планировал тем самым заработать пару очков…

– Не думал об этом, – ответил он, перебив.

– Спасибо.

– Как ты?

– Не знаю. Чувствую эмоциональную усталость.

– Хочешь, увезу вас отсюда с Аней на какое-то время?

– Заманчиво, – улыбаюсь грустно. – Но нет. Устала бежать.

Эти слова вызывают острую боль в груди.

– Шесть лет – слишком долгий срок.

– Ты о своём побеге или обо мне?

– И то и другое.

Он садится на корточки и аккуратно, чтобы не касаться моих бёдер, берёт мои руки в свои, как бы заключая в клетку.

– Я бы всё равно тебя искал, Василиса. Однажды ты поймёшь меня и позволишь остаться.

Смотрю в его честные и красивые глаза. Хочется даже коснуться лица, провести по колючему подбородку пальцами. Но сижу словно каменное изваяние. Однако что радует – не нервничаю из-за его близкого расположения.

– А ты поймёшь?

– Что?

– Меня.

– Я понимаю тебя.

– Нет. Ты всё ещё видишь мою старую оболочку. Но внутри всё иначе.

– Может и так, но я тоже изменился, Василиса.

Мы молча смотрим друг на друга. Тишина затягивает. И так хорошо без раздражающих звуков. Даже кажется, что всё действительно хорошо.

– Тогда, я приняла решение, потому что ощутила себя грязной и мерзкой, – Елисей открыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге просто молча слушал. – Меня тошнило от себя. Я не могла даже помыться, потому что мне нужно было прикасаться к телу. И я подумала, что если для самой себя я мерзость, то кем буду для тебя.

– Никогда, – отвечает он ломким и слабым голосом, похожим на мой собственный. – Я бы никогда так не подумал. Никогда бы не счёл тебя грязной. Прости меня, – шепчет он и, неожиданно сомкнув руки вокруг моей талии, обнимает, положив голову на мои колени. – Прости, ради Бога, любимая.

И очередной кусок правды словно сорвался со скалы в океан, растворившись в нём и безвозвратно исчезнув.