Глава 2. Разговоры

Я не плакала. Я не кричала. Я даже не била посуду, хотя мысль о том, чтобы швырнуть чашку в стену, казалась заманчивой, когда я приехала домой после долгой поездки по улицам города. Вместо этого я сидела на краю кровати, уставившись в пустоту, пока пальцы сами собой сжимали и разжимали край покрывала. «Он позволил», – билось, как птица об стекло, в голове. Как навязчивый ритм. Не измена, нет. Но что-то другое. Что-то, что оставляло во рту привкус горечи и предательства. Это ведь предательство, не так ли? Дверь в спальню открылась без стука, но очень тихо. Из всех уголков нашего дома я выбрала именно нашу комнату. Не прячась, а просто… чтобы быть здесь, когда он приедет. На мне всё ещё было пальто, натянутое на плечи и сдавливающее грудную клетку. Проклятая весна. Холодная. Плаксивая. Мы всё ждём тепла, а в итоге температура не поднимается выше десяти градусов. – Вероника… – голос Семёна был тихим, почти осторожным. Я не обернулась. – Ты не должен был приходить сюда, – вру, ведь я знала, что здесь он появится первым делом. – Иди в гостевую, я не знаю… – Я не мог не прийти. – Почему? – наконец подняла на него глаза, сталкиваясь с его взглядом в зеркале над комодом. – Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас ничего не исправишь словами. Он стоял в дверном проёме, всё в том же пиджаке, но галстук уже был снят, а рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы. Его пальцы сжали дверной косяк так, что суставы побелели. Наверное, так сейчас сжималось и моё сердце. В нашей семье сегодня случился надлом, и стало внезапно страшно, неустойчиво. – Потому что если я уйду сейчас, ты закроешься. А я не хочу, чтобы ты закрывалась. – О, вот это новость, – я фальшиво рассмеялась, а на глазах навернулись слёзы. – Ты не хочешь, чтобы я закрывалась, но при этом три встречи подряд терпел флирт той… – Я не терпел. – Нет? А как это называется, Сем? – встала с кровати. – Она трогала тебя? Смеялась слишком близко? Говорила что-то двусмысленное? Он молчал. А я знала ответ. – Отвечай, – настойчиво требую. – Да. – И ты ничего не сделал. Не спрашиваю, просто констатирую. – Я не давал ей повода. – Ты дал ей этот чёртов повод, спуская всё с рук! – голос сорвался, сдерживаться не было смысла. Я не обязана быть спокойной сейчас. – Ты думаешь, если не отвечал на её намёки, то всё в порядке? Ты допустил это. Ты разрешил ей думать, что у неё есть шанс. Ты. А она просто согласилась и пошла в пляс. Семён резко шагнул вперёд, но я отпрянула. – Не подходи, – предупреждаю его. – Хорошо, – он замер. – Но тогда хотя бы выслушай. – Я уже слышала твои оправдания. – Это не оправдания. Это правда. – Какая разница? Он провёл рукой по лицу, и впервые за все годы брака я увидела в его глазах не уверенность, а растерянность. Что тогда говорить обо мне? Каково мне? – Я ошибся. Тишина. Потому что я действительно не понимаю. Говорил ли он сейчас о чём-то ещё? – Что? – Я ошибся, Ника. Я не должен был допускать этих встреч. Я знал, что она переходит границы, но… – Но что? – Но мне было… проклятье, – ругается и оборачивается вокруг себя, запуская пальцы в волосы. – Мне просто понравилось это… внимание. Не более того. Воздух вырвался из лёгких, словно меня ударили в живот. Ему так сильно понравилось внимание другой женщины, что он решил наслаждаться им вместо того, чтобы подумать обо мне и моих чувствах. – Вот оно, – прошептала я. – Наконец-то ты отложил в сторону оправдания и решил быть честным. – Нет, чёрт возьми, – он резко сократил расстояние между нами, схватив меня за плечи. – Мы вместе двадцать три года. Двадцать три года, Ника. Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Ты видишь меня насквозь. Это было правдой… наверное. Столько лет с ним сделали нас одним целым. Так почему у меня сейчас чувство, что он откалывается и оставляет меня одинокой половинкой? – И это оправдывает? – Нет! – он почти крикнул. – Ничто не оправдывает. Но я не изменял тебе. Никогда. И не собирался. – Но допустил, греясь в лучах её внимания. – Да. И я прошу у тебя прощения за это. Ника, я никогда не хотел обидеть тебя, задеть твои чувства или допустить твои слёзы. Я действительно сожалею. Но ты единственная для меня женщина. Тишина снова накрыла нас, тяжёлая и густая. – Я не знаю, что теперь делать, – призналась я наконец. Растерянность после этого разговора никуда не ушла. Она осталась. И разговор не внёс ясность, он просто произошёл – и всё. – Я тоже, – его голос был сломленным, как и мой… как мы с ним. Мы стояли друг напротив друга, как два острова, разделённые внезапно возникшим океаном недоверия. – Мне нужно время, – сказала я наконец. Мне оставалось лишь надеяться, что время поможет подумать и всё понять. – Сколько? – Не знаю. Он кивнул, медленно опустив руки, проведя по моим предплечьям до самых кончиков пальцев. – Хорошо. И тогда, впервые за этот вечер, я увидела в его глазах страх, которым сама была переполнена. Не злость. Не раздражение. А страх потерять меня. Нас. И это… это что-то меняло. Но я ещё не была готова решать – что именно.