Глава 23. Сделай это!

Вероника Я смотрела на этого красивого, высокого и вполне молодого мужчину, который только что прокричал то, чего я от него никогда не слышала… Хотя, когда я была беременна нашей дочерью, я видела его уязвимость. И сразу после родов он смотрел на Машу, спящую в специальной кроватке родильного дома, и признался вслух, что боится стать плохим отцом. Я не верила в это. Так ему и сказала. Семён носился с моим беременным животом, когда дочь начала шевелиться, и умилялся каждым разговором с ней в утробе. Тот страх быстро сменился умелыми укачиваниями нашей малышки, помощью мне по дому, когда я уставала, и не спала ночами с началом колик и прорезыванием зубов. Он был моей опорой, моим надёжным плечом. Да, мы закончили не очень хорошо. И в принципе факт того, что наш брак распался, был ужасен. Но Семён – огромная и важная часть моей жизни. Я могу быть стервой, и признавать подобное затруднительно. Сейчас? Сейчас я делала это с лёгкостью. Потому что мой бывший муж, отец моей дочери и мужчина, которого я видела в разные времена, всегда был сильным и бесстрашным. Мгновение назад я увидела этот страх… даже раньше его слов, разорвавших тишину у пруда. Возможно, этот страх будет лишним в итоге. И когда он пройдёт обследование, банальным объяснением окажутся стресс и усталость. Но до того момента он имел право… мы имели право бояться. Я не нашла в своей голове правильного ответа на его выпад, на это отчаянное признание. Такого ответа не было. Поэтому я шагнула вперёд и обняла Семёна. Мои руки сомкнулись вокруг его широких плеч, и я почувствовала, как его застывшая фигура, напряжённая и холодная, внезапно обмякла, а голова опустилась на моё плечо. – Боже… – прошептал Семён и, стиснув моё хрупкое тельце в своих сильных руках, зарылся в тепле моей шеи, обмотанной тонким шарфом. Он встал ко мне вплотную и обнял ещё крепче. Его дыхание стало громче. Глубже. И отчего-то… на моих глазах выступили слёзы. «Ты не станешь плакать!»– приказала я себе. И когда упала первая слеза, я снова приказала. Как и после второй, да и третьей тоже. Это не превратилось в безумный солёный водопад. Но сам факт того, что я плакала, меня убивал. – Ты не должна плакать, – пробормотал Семён, по-прежнему не отлипая от меня. – Ты сдавил меня слишком сильно и выжал эти проклятые капли, – заворчала я. Он отпрянул буквально на чуть-чуть и рассмеялся в своей манере. – Да, – сказал он и, кивнув, аккуратно убрал прядь моих волос. – Да? – Я скучал по твоим фразочкам, ворчливому тону и… я скучал. Моё и без того сжатое горло перестало пропускать кислород, и я выкрутилась из его крепких рук. Поправила волосы и пальто. – Так что, по поводу больницы? Он напрягся. Я приготовилась к ещё одной битве, но её не было. Семён запрокинул голову, сунул руки в брюки и вздохнул. – Думаю, я сначала узнаю… – Не-а, даже не думай, – я угрожающе встала напротив и сложила руки на груди. – Ника… – Да, пятьдесят лет меня всё ещё зовут именно по этому имени. А ты, – я выставила вперёд руку и ткнула его в грудь, – едешь за мной. Строго по моим следам. – Мне нужно на работу. – То есть мы снова пришли к этому, Сём? Он оторвал глаза от моего лица и повернул голову влево, смотря на воду. – Я скучал по этому месту. Мои веки опустились. Но я не хотела давить, что было в новинку. Обычно, чтобы заставить Семёна, приходилось именно давить. Но это привело нас сюда. Не удивлюсь, если в другой раз он окажется на другом конце света. Но я бы хотела, чтобы он понял, что сам должен думать о клинике – потому что заботится о себе, а не потому, что я его туда заставляю идти. – Ты знала, что мы с той фирмой так и не заключили договор? – внезапно спросил он. – Что? Я даже не поняла, о чём он говорит. – Я много думал об этом, Ника. И пусть итоговой причиной нашего развода был я и мы сами, но начало этому положил долбанный контракт, который, как я уже сказал, не был заключён. Моё дыхание замерло. Потому что я не была готова говорить об этом. И даже не планировала делать это когда-либо. – Это не имеет значения, Семён. Давно уже не имеет. – А я почему-то думал об этом все эти годы. Я открыла глаза, всё ещё стоя напротив, а он повернул голову. Теперь мы смотрели друг на друга. – И ты сожалеешь? – Почти обо всём, что было. Но не об этом. Боль в горле вернулась с новой силой. – Клиника… – Я поеду. – Сделай это, – сказала я и развернулась, чтобы уйти. – Спасибо, – донеслось мне в спину. Я замерла на месте в двух шагах от него, но, взяв под контроль свои эмоции, снова пошла вперёд. Семён последовал за мной, отставая на пару метров. И когда я выехала с парковки, был прямо за мной. Дорога в клинику была не очень быстрой. Дороги заполонили машины, и наша скорость снизилась до убийственно медленной. Я посматривала в зеркало заднего вида буквально каждую секунду. И каждую секунду расслаблялась, видя машину Семёна за мной. Остановившись на парковке клиники, которую я посещаю, мне потребовалось пару секунд, прежде чем я собралась с мыслями и вышла из машины. Бывший муж уже направлялся ко мне. – Что это за клиника? – Всё, что я могу сказать, – здесь работают отличные врачи. Я тут наблюдаюсь по ДМС. – Понял, – он почесал свою аккуратно постриженную бороду, в которой серебряные нити переплетались с тёмно-русыми. – И куда идти в первую очередь? – Если честно, – я отвела взгляд от его бороды, – не знаю. Просто пойдём туда и узнаем. – Хорошо. Он указал мне рукой, пропуская вперёд, и я повиновалась. В клинике, как всегда, было светло, даже уютно. Ценник тут тоже был приличный. Не будь у меня страховки, которую оплачивала компания, в которой я работаю, я бы вряд ли сюда пришла. Чтобы разговор был деликатным, я оставила Семёна на диванчике, а сама подошла к отделу платных услуг. Девушка в белом медицинском костюме улыбнулась и поприветствовала. – Добрый день. – Здравствуйте. Подскажите, к какому врачу стоит обратиться, если у человека появились провалы в памяти. – О… – ответила она и посмотрела на монитор. – Сколько лет? – Пятьдесят… почти. Полных сорок девять, – залепетала я, ощутив нервозность. Во внешнем кармане сумочки завибрировал мой мобильный, но я не обратила на него внимания. Почему-то я обернулась, чтобы посмотреть на Семёна. Он казался потерянным и, потирая ладони о колени, надувал щёки, тяжело выдыхая. Затем он столкнулся с моим взглядом и неловко улыбнулся. Той дежурной улыбкой, которая не достигала глаз. Я сделала в ответ то же самое и повернулась к девушке. – Полагаю, лучше всего пойти сразу к неврологу. Но если она направит к терапевту для сбора анамнеза, то… – Я поняла. Это возможно сделать сейчас? Так как я не подошла к окну тех, кто имеет страховку, она не стала спрашивать о её наличии и сразу обратилась к монитору компьютера. – Думаю, через полчаса врач будет свободен. – Отлично. – Паспорт, пожалуйста. Я обернулась и наткнулась на широкую грудь Семёна. – Боже… – резко вздохнула. – Прости. Тут всё в порядке? – Да, нужен твой паспорт. Он потянулся к внутреннему карману пиджака и вытащил его. Затем, когда девушка заполнила ему что-то вроде карточки пациента, Семён расписался в согласии на обработку данных и прочем. После оплатил картой приём, и мы отошли, поблагодарив её за оперативность. – Полагаю, с такой ценой тут есть приличный кофе? Я улыбнулась его словам и кивнула, тут же развернувшись в сторону кафе, которое располагалось за углом. И когда мы дошли, мой телефон снова зазвонил. – Чёрт, – выругалась я шёпотом и открыла карман, совсем забыв о первом звонке. Это был мой личный телефон. Но звонила мне ассистентка. – Анжела? – Вероника Сергеевна, простите, что звоню на ваш личный номер. Но здесь требуется ваше присутствие. – Я… – Ты можешь идти, – шепнул Семён, словно понимал, что я мечусь. – Ты уверен? – спросила я, прикрыв динамик телефона. – Да. Я заплатил пять тысяч за приём. Поверь, я на него пойду. С улыбкой я сообщила Анжеле, что приеду через полчаса, и сбросила. – Семён… – Всё в порядке. – Просто… напиши или позвони мне после. Ладно? Он молчал. Достаточно долго, чтобы я решила переспросить. Но сделать этого не успела. – Ты не должна этого делать, – я открыла рот, чтобы запротестовать или что-то в этом духе, но он перебил. – Не должна, Ника, но я тебе благодарен. – Позвони, – попросила его сиплым от эмоций голосом, которые стало трудно сдерживать, и, развернувшись, ушла.