Глава 24. Приём

Семён Не знаю, так ли выглядят врата в ад, но должно быть очень похоже. Ощущения странные. Такие мысли посетили мою голову, когда я остановился у двери под номером сорок три, где золотыми буквами было выгравировано на табличке «Невролог», а под ней – имя врача: «Филатов Герман Юрьевич». Та женщина, что оформляла мои документы, сказала, что меня пригласят, и попросила подождать у этой самой двери. Садиться на белый кожаный диван мне не хотелось, поэтому я слонялся по коридору. А после, словно в фильме ужасов или каких-нибудь драмах, ручка опустилась, и меня пригласили. Кабинет изнутри не выделялся чем-то иным от других кабинетов, где я когда-либо бывал. Просторный. Светлый. По центральной линии у окна стоит стол, за которым сидит седовласый мужчина лет на десять старше меня, я полагаю. Туда я и направился. – Итак, Семён Михайлович? – Все верно. Здравствуйте. – Добрый день. Герман Юрьевич. Усаживаюсь поудобней. Не скажу, что чувствую себя комфортно. Чего он ожидает? Что я всё выложу и попрошу пилюлю? А что рассказывать, по сути? Что забыл об ужине? В голове всё выглядит сущим пустяком… – Вы меня слышите? – Что? – смотрю на доктора. – Простите, задумался. – Я спросил, что вас беспокоит и пришли ли вы по рекомендации какого-либо другого врача? – Нет. Мне просто указали на вашу дверь девушка, что сидит в регистратуре. – Тогда я вас слушаю. Он поправил очки, отложил в сторону компьютерную мышь и мою только что созданную карточку. – У меня… что-то вроде провалов в памяти, – неуверенно сообщаю и получаю в ответ просто кивок. Замолкаю и смотрю на него. – Расскажите, в чем это проявляется. На этот раз он взялся за ручку. – Ну, я забыл об ужине с бывшей женой. – С кем ни бывало, – по-доброму улыбается старик. – Да… но я не то чтобы упустил расписание. Я… в голове до сих пор нет даже воспоминаний о том, что я с ней говорил об ужине. Я приглашал, да. Но потом, как оказалось, мы созвонились и договорились о дате и времени. А когда она прождала меня в ресторане и, разумеется, разозлилась, что я не пришел, выяснилось, что я должен был прийти туда. – М-гу, – ворчит он под нос. – Что вы мне расскажете о своей работе? – Поверьте, я тоже подумал про нее. Так как работа у меня очень ответственная, я загружен с утра и до позднего вечера, и та неделя была адской. Я забывал поесть и путался в днях недели. – Но? – подсказывает он мне. – Но, как оказалось, жена согласилась на ужин, потому что за несколько дней до этого я прошел мимо своей дочери и зятя, как она утверждает, смотрел прямо на них, но не узнал. – Вот как, – снова быстрая запись и внимательный взгляд, направленный на меня. – Что-то еще? – Сегодня утром я ворвался в дом своей бывшей жены и искал рубашку, чтобы переодеться на работу. Он смотрит на меня и слегка посмеивается. – Видимо, вы не так давно развелись, что привычки остались. – Я бы не сказал. Прошло шесть лет. Улыбка с его лица исчезла. – Вам полных… – Сорок девять. Через месяц будет пятьдесят. – Расскажите о ваших буднях. Появилась ли у вас излишняя усталость или, быть может, снизилась рабочая эффективность? – Нет. То есть да, я устал. У нас произошли большие изменения в компании, а я генеральный директор. – Вот как, – кивает он. – Именно так. В общем, после сегодняшнего инцидента Вероника притащила меня сюда и… вот я здесь, в надежде, что вы мне скажете, что творится в моем мозгу. – Какой вы шустрый, Семен Михайлович, – улыбается доктор. – Для начала мы проведем несколько тестов. Ничего такого. Стандартная процедура. Затем я бы порекомендовал не затягивать и сделать МРТ. – МРТ? – хмурюсь на фоне того, что мое сердце подскочило к горлу. – Опять же, стандартная процедура. Что-то происходит, ни я ни вы не можем этого отрицать. Сегодня расписания нет, поэтому пройдите в регистратуру и запишитесь на свободный день. Только после расшифровки я смогу понимать, в какую сторону нам с вами лучше двигаться. – Но… проклятье, – запрокидываю голову, откинувшись на спинку кресла. Что я должен чувствовать? Такое ощущение, что мне без диагноза вынесли приговор. Я человек фактов и цифр. И вот сижу, сейчас веря в то, что мне осталось жить чуть ли не последнюю неделю. МРТ и опухоль головного мозга, рак – это словно синонимы. Хоть я и понимаю, насколько это глупо и преждевременно. Но я беру себя в руки и сажусь прямее. – Что ж, давайте сделаем ваши тесты. Я вышел из клиники через сорок минут и должен был вернуться послезавтра к обеду. Тесты были обычными: связанными с запоминанием картинок, составом предложений из слов, заменой слов в уже готовых предложениях и прочее. Думаю, я справился на отлично. Лишь в один момент я не смог подобрать другое слово взамен. И до сих пор не понимаю, как мог забыть аналоги, ведь это просто. Я всегда делаю это с легкостью. Но врач не сказал ничего, так что, думаю, все не так и плохо. Сев в машину, я тут же записал в телефон заметку и поставил напоминание красным. Это также было советом доктора – делать напоминалки. Не потому, что это будет продолжаться, тут скорее совет для человека, который постоянно в работе. Я был согласен, поэтому сделал сейчас именно так. Не успев завести двигатель, мне позвонила Вероника. – Да? – Ты не позвонил. Скажи, что ты не… – Я только что вышел из клиники. – Боже, – выдохнула она. – И? Что они сказали? – Отправили на МРТ. – Что? Это что-то серьезное? Боже, какой же милой она была в своих расспросах и волнении. Мне не нравилось, что мое беспамятство послужило причиной, но я так… я так ей благодарен. – Ты молчишь? – Нет, я… убирал бумаги, прости. Пока что никаких диагнозов. МРТ, и дальше уже скажут, куда двигаться. – Ясно. И когда оно? Ее рвение было приятным, да. Но оно вызывало привыкание и заставляло надеяться на что-то. А я не мог себе этого позволить. Поэтому сказал следующее: – Мы с Наташей приедем послезавтра. – Ох… – вырвалось из нее. Громкое и так чертовски тягостно стало внутри. – Конечно. Я просто… ну, ты понимаешь. Маше я пока что ничего не буду говорить. Решишь сам, после… – Да. И… Ника… – она замолчала, вызов не сбросила. – Спасибо, что настояла. – Как я уже сказала, я делаю это ради дочери. – Конечно, – ответил с улыбкой, и вызов прервался.