Глава 25. Боевая подруга

Вероника Сосредоточившись на разговоре о работе, пытаюсь выкинуть из головы это утро. Целых три часа своего времени, которое не должна хранить в памяти. Это же просто смешно, что я так сильно зациклилась на бывшем муже. Но стоит вспомнить его взгляд, который он на меня направил, стоя у шкафа, и… всё внутри переворачивается. Я не представляю, что почувствовала Наташа, когда Семён смотрел на неё и не понимал, кто она. Проблема есть. И она огромная. Бесспорно, в моей голове мелькала мысль залезть с головой в интернет, читать и делать пометки до тех пор, пока меня не стошнит буквами. Но я держала телефон в нескольких метрах от себя. Чтобы, когда я сорвусь, мне пришлось обходить стол и преодолевать это расстояние, которого хватит, чтобы передумать. Но это не значило, что я перестану думать об этом. Время приближалось к шести часам, и этот рабочий разговор уже заканчивался. А значит, дома я буду сбита с толку и совершу глупость. Однако я не могла просто взять и свалить всё это на чью-то невиновную голову. Именно по этой причине я собралась к половине седьмого и поехала домой, прихватив несколько папок с собой, по пути заглянув в хороший винный магазин. – Правило одного бокала никто не отменял, верно? – с этой мыслью я купила бутылочку и свернула к дому. Разложив на полу в гостиной, пол которой покрывал большой серый ковёр, который я просто обожала… Я вообще любила валяться на полу. Это пришло с рождением дочери. Она сидела на своём детском паласе и играла целыми днями, с момента как научилась сидеть. А я, уставшая или нет, лежала рядом с ней и не могла налюбоваться моей девочкой. После работы к нам присоединялся Семён, и мы трое весело проводили время. Потом она, конечно же, научилась ползать, и, во избежание травм, я убрала почти всё, что лежало на метр от пола наверх. Но я по-прежнему следовала за Машей. Наверное, поэтому мне было так тяжело расставаться с ней и отдавать в садик. Я плакала, когда сделала это в первый, второй и десятый день. Словно кто-то, а точнее я, разрушил наш мирок. С тех пор прошли годы, а мир в итоге и правда разрушился. Только наш с дочерью. Возможно, стоило беспокоиться за другой, не менее важный мир. Так вот, я села на пол. Поставила бокал вина и тарелку с ужином на журнальный столик. Обложила это место подушками и сосредоточилась на новом проекте. Команда хорошо потрудилась. Мне понравилась концепция и подача. Но чего-то не хватало. И я пошла от начала, чтобы понять – чего? Заработавшись, я услышала, как звонят в дверь. Точнее, в ворота. Встав, я поправила собранные в пучок волосы и поспешила. На экране с камеры наблюдения я увидела Аделину. Она смотрела на меня в объектив сурово и даже прищурившись. А это было плохо. Быстро нажав на кнопку, я щёлкнула замок на двери. Подруга ворвалась как ураган и принялась на меня смотреть. Прямо снизу вверх. – Что? – Ты в порядке? – А ты не видишь? Кручусь по кругу, пока она снимает куртку и обувь. – Не смешно, между прочим, – она обошла меня дугой и направилась на кухню. Набрала стакан воды из графина и выпила его полностью. – Да в чём дело? Что случилось? – Ты случилась, – ответила она, убирая от губ уже второй по счёту стакан воды. – И что я сделала, что ты пытаешься меня кремировать взглядом? – Где твой телефон? – О… он… в гостиной. – А где была ты? – Э… в гостиной. – Тогда какого чёрта сорок три минуты назад ты не ответила ни на один мой звонок и все последующие тоже, пока я ехала к тебе? – Что? Ты не звонила. Я поспешила туда и схватила телефон. – Проклятье, – я развернулась к ней и показала мобильный. – Он рабочий. – А второй где? – В сумочке наверху. – Боже, – Лина упала на диван и, заметив мой бокал вина, потянулась к нему. – Эй… ты за рулём, – схватила его. – Ты выгонишь меня в такой час? После того как я испытала стресс? Скажи спасибо, что не позвонила Машке и всем, кто с тобой знаком, решив убедиться сначала самой, что ты в порядке. – Спасибо, и нет, я тебя не выгоню. Но если ты хочешь вина, то тебе придётся пойти за бокалом. – Господи, я старая, больная женщина, – поднимается она и причитает до самой кухни, пока я смеюсь. Это её любимые слова – «старая, больная женщина». И каждый раз, слыша их, я роняю слёзы от смеха. Сев на прежнее место, но уже отложив бумаги в сторону, мы с подругой потягиваем вино и болтаем о её бывшем муже и его жене, к которой он и ушёл. Ничего нового, ничего приятного. Как всегда. Ада злая. И это происходит автоматически: когда злится она, я злюсь вместе с ней. То же правило работает и в обратную сторону. Если мы с Семёном вышли из нашего брака вполне достойно, то Аделине не повезло. За столько лет её бывший никак не может перестать её доставать. – Козёл, – говорим с ней в голос и начинаем хохотать. – Ох, живот надорву с тобой, – весело сообщает подруга. – А у тебя что нового? Не припомню, чтобы ты с собой таскала документы с работы. Что пытаешься забить работой? – Не хочу тебя нагружать, – отвечаю, приподнимая плечо и поднося бокал к губам. – Что он сделал? – точно угадывает Лина. – Лучше бы доставал своим характером и всем, чем достаёт тебя твой бывший. – Учитывая, что ты в курсе, какая это пытка, и ты добровольно согласна на неё, это серьёзно. И давай без того, чтобы ты заботилась о моей психике и всё такое. Сама разберусь, Ника. Осушаю бокал, но второй не наполняю. Не хочу проснуться с больной головой. Мне и мыслей достаточно. – У Семёна, кажется, проблемы со здоровьем. – Это что-то больше, чем ОРВИ и боль в горле? – Я серьёзно. Он забывает некоторые вещи. – Ага, он гендир. – Ада, – смотрю на неё хмуро. – Прости. Память, значит, страдает? К врачу его благоверная не отправляла? – Она пришла ко мне. – В смысле? – Он не узнал её с утра, а за пару вечеров до этого вёл себя агрессивно из-за пульта. – Вот чёрт! – подруга облокачивается на диван и зависает. – Что это может быть? Когда страдает память, мне на ум приходит деменция… точнее, как его… этот… – она щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить слово. И я озвучиваю то, что не хотела произносить вслух до того, как ему поставят диагноз: – Альцгеймер. – Точно. Но он же у стариков обычно. – Да? – Ну, я слышала, что за 60 появляется. – Фух, надеюсь, исключений эта болезнь не делает. – Понятия не имею. В интернет не лазила? – Я избегаю телефон весь день. Там можно раз десять похоронить и воскресить самого себя из-за одной лишь головной боли. Боже упаси. – Да ладно тебе. Я бы уже всё перерыла. – Ага и сошла с ума. – Это верно. Так что насчёт больницы? Наташа сбросила на тебя бомбу и ушла в закат? – Видимо, нет. Они послезавтра вместе идут на МРТ. Но я отправила его сегодня в больницу, – замолкаю, прежде чем продолжить: – Когда встретила его у своего шкафа, выискивающего рубашку. – Чего? – её глаза округляются. – Я же говорю, всё серьёзно. – Вот чёрт, – она садится на прежнее место и, как я до этого, осушает свой бокал, но тянется за бутылкой и плескает в мой немного. – А ты сама как? Отворачиваюсь от неё, пытаясь снова сложить в голове озвученные мысли. – Не знаю. Я переживаю. Не могу не думать, понимаешь? Это может быть и опухоль. Я понимаю, что надеяться на усталость не имеет смысла. Но и выбрать что-то одно не могу. Это вообще возможно? И ты бы видела его, Ада. Он сказал, что ему страшно. Ты поверишь? Семён, – делаю ударение на его имя, – сказал, что ему страшно. Сколько раз я слышала от него эти слова за долгие годы брака? Она обнимает меня за плечо и подаёт бокал, который я принимаю. Я жду ровно до послезавтра. И когда наступает время обеда, звоню Наталье. Так как я не знала время МРТ, решила сделать это в перерыв. И почему ей? Потому что, если результат плохой, Семён будет разбит, а она хотя бы сможет ответить на вопрос. – Вероника? – спрашивает удивлённо. – Ты с ним поговорила? – Нет. Я решила тебе позвонить и спросить, как прошло? – Я думала, что ты поговоришь с Семёном. Ты ведь обещала встретиться. Моргаю и понимаю, что не улавливаю суть. – Стой, вы на МРТ ездили? – МРТ? Зачем? – Боже, – закрываю глаза. – Ты говорила с ним в эти пару дней? – Нет. Он как уехал за город, я его не видела, и он не ответил на звонки. Я… решила подождать. Думала, что возможно после разговора с тобой он зол или, не знаю, потерян. «Значит, он меня обманул?» – Я… потом позвоню. – Ладно, – отвечает Наташа, и я сбрасываю. Что, если он и не ходил к врачу в итоге? И солгал об МРТ? Звоню на работу. Трубку поднимает его помощник. – Приёмная генерального дирек… – Семён в кабинете? – Простите, кто вы и по… – Я его бывшая жена, Вероника. Он на месте? – Э… Я должен узнать у Семёна Михайловича… – Господи, он на работе или нет? – Да. Но он зан… Сбрасываю вызов и, злясь так сильно на его ложь, хватаю сумочку и еду к нему без предупреждения.