Глава 30. Тяжелые разговоры

Я пытаюсь работать в прежнем режиме. Новый контракт требует концентрации и идей его осуществления. Но я не могу выдавить из себя хотя бы что-то приличное. Команда это видит. Пытаются задавать вопросы, но на них у меня нет ответов. Поэтому я стараюсь снова. К завершению рабочего дня я выжата и совершенно без сил, хотя, по сути, ничего и не делала такого, от чего я обычно себя так чувствую. «Утонув» в своем кресле, я закрываю лицо ладонями и просто сижу. Мысли хаотичны. С дочери, ее беременности и будущего генетического анализа я перепрыгиваю на бывшего мужа, его страх… затем снова к Марии. А может, это вовсе не страх Семена? Может, это мой собственный? Страх за дочь и за мужчину, который дорог, даже спустя шесть лет после развода. А вообще, это имеет значение? Вот прямо сейчас? Горький смех срывается с губ. В этом звуке нет ни веселья, ни чего-то позитивного. Сайты гласили лишь об испытаниях, которые предстоит пройти Семену. Мужчины, которого я любила, уважала и ценила, просто не будет. Он будет терять остатки памяти, а потом потеряется сам. Вместо него будем помнить мы, а он останется в забытьи. Горло сдавило, и слезы потекли по щекам, когда я буквально на секунду представила, как это будет. Стало больно. Очень. Зазвонивший телефон напугал. Но разглядеть имя контакта я не смогла и потому просто подняла трубку. Решила, что это Семен, так как рабочий день завершился. – Да? – прочищаю горло, чтобы он не расслышал паники. – Вероника? Все в порядке? Я не отвлекаю? Голос я узнала. Удивилась. – Все в порядке. Чем могу помочь? Наташа замолчала. Ответила не сразу. – Семен не взял меня с собой к врачу. Но мы созвонились после, и он… сказал мне о диагнозе. – Ох… – слезы медленно исчезали, но внутри лучше не становилось. – Да… кхм… Если честно, я не понимала, почему она мне позвонила. Мы не были подругами. Чего она от меня сейчас хотела? На мои невысказанные сомнения в этом звонке она дала ответ сразу же. – Он также сказал, что ты приехала в больницу. – Приехала. Послышался длинный вздох, и я только после этого поняла, что это был укор. Претензия. – Скажи честно, ты что-то… к нему чувствуешь? Или… – Чувствую? – внезапно стало не хватать воздуха. Появилась злость. – Он поехал узнать результат МРТ. У него проблема, которой должны были дать «название», Наташа. Конечно, я поехала. Казалось, я говорила очевидные вещи. Я даже не понимала, почему мы это обсуждаем. – Он хотел быть один, – припоминает она мне, видимо, его слова. – Он боялся быть один. И боится сейчас, узнав, что за дрянь разрушает его память и его личность, – касаюсь пульсирующего виска пальцами. – Он мог сказать тебе что угодно, потому что это Семен. Ты позвонила высказать недовольство и дать понять, что ты ревнуешь? Боже, – я усмехнулась. О ревности я и не думала. Как и о женщине, которой может не понравиться мой поступок. Так что мне сделать? Уступить? Как быть мне с тем, что я волнуюсь за него? – Ты позвонила сказать, чтобы я держалась от него подальше, не так ли? Когда мне это сделать? Когда мы пойдем в гости к дочери, чтобы сказать ей о том, что ее отец болен? Что ей нужно сделать генетический тест, потому что она может быть носителем гена, и ее дети тоже? Я завелась. И меня реально понесло. – Почему ты молчишь? – Я… просто слишком нервничала и восприняла все это… неправильно. Понимала ли я ее? Разумеется. – Мы все нервничаем. – Значит, диагноз подтвержден официально? «С меня хватит!» – Я должна идти. – Конечно. По… Я сбросила. Встала и, собравшись, ушла из офиса. Вечер был холодным. Ощущался морозный воздух, словно зимний. Хотя мы были в месяце от зимы. Что давало понять – она будет суровой. Подъехав к многоэтажке, я припарковала автомобиль. И не вылезая, решила позвонить бывшему мужу. – Да? – Я на месте. Звонила Маше еще в офисе, она сказала, что у них никаких планов не намечалось. – Женя приехал недавно. – Что? – Я уже пару часов тут. – Где? – На парковке. И тебя тоже видел. Оглянувшись по сторонам, заметила мелькающий свет в темноте одного из автомобилей, стоящих в тени. Взяв сумочку, вылезла из своей машины и пошла к нему. Быстро запрыгнула на пассажирское сиденье, так как становилось все холоднее. – Ну и осень, а? – сказал он, усмехнувшись, смотря прямо, а не на меня. – Ты как? Семен помолчал и пожал плечом, вздохнув. – Понятия не имею, как я. Он положил руки поверх руля и уперся в них лицом. Не решаясь его потревожить, я сидела молча. – Я злюсь, – пробормотал Семен. – Сильно. Каждую минуту этого дня я только и делал, что злился, а сейчас пустота. – Но ты должен, если не сегодня, то завтра, взять себя в руки. – Верно. Это ведь так легко, – скептично произнес он. – Нет. Я говорила не об этом. Поднимусь к детям, а ты… Он схватил за руку и остановил. – Прости. – Я не злюсь, будь уверен, – мягко забрала кисть. – Но и тебе стоит подумать, будет ли злость выходом. Он не остановил. Но когда я ждала лифт, подошел и встал рядом. Плечом к плечу. Маша открыла дверь с улыбкой. Бросилась на нас с объятиями. Женя был менее оживленным, но довольно наблюдал за беременной женой. – А я как раз купила сарафан. Дочка покрутилась, показывая темно-зеленое с желтыми цветами широкое платье. – Он, конечно, потом пойдет и на срок побольше. Но дома его носить одно удовольствие уже сейчас. – Очень красивое. – Я так рада, что вы приехали. Хоть и неожиданно. После работы сразу? Мария стала накрывать на стол, так как мы с Семой очевидно были голодными, да и не помешает провести немного времени вместе, говоря не только о болезни. Впрочем, не сговариваясь, мы решили подождать до чая. Когда перейдем в гостиную и рассядемся по диванам. Время пришло, и улыбка дочери как-то сама по себе погасла. – Ладно, в чем дело? Я пыталась радоваться вашему визиту, но… это странно. Вы помирились? Мы с бывшим улыбнулись. – Не уверена, что мы ссорились, чтобы не появляться у тебя в гостях вдвоем. – К тому же, будь она моей, я бы посадил ее на колени, – рассмеялся Семен. – Ого, папа, – улыбнулась Маша, затем снова повисло напряжение. – Ладно, ты права. Есть одна вещь, которую нам стоит обсудить. И будет лучше, если ты не станешь перебивать и просто выслушаешь. – Ладно, – она испуганно прижалась спиной к Жене, и я кивнула ему, когда на мне оказался его взгляд. Руки зятя обвились крепче вокруг живота моей дочери. – Помнишь, я как-то потерялся, пока ехал на работу? – Да. – А когда не узнал тебя и Женю в ресторане. – Да, – еще тише ответила она. – Этому нашлось объяснение. У меня… кхм… Сама не знаю почему, но я сжала челюсти так крепко, что стало больно. Получилось автоматически. – У меня болезнь Альцгеймера. Мои глаза метались между дочерью и бывшим супругом. Ее наполнялись слезами. Его… стойко смотрели прямо. – Но… это же ерунда. Подумаешь, заблудился и не узнал. Ты генеральный директор огромной фирмы и… – Я прошел обследование, – не стал позволять Семен вводить саму себя в заблуждение и перебил. – Это окончательный диагноз. – Пап… – всхлипнула Маша, и он, вскочив с кресла, сел к ней и Жене на диван. – Послушай, – но дочь не была готова слушать. Она бросилась на его шею и расплакалась. Зять встал и отошел к окну. Схлынувшие слезы позволили продолжить разговор. – Так как у меня раннее проявление, это уже своего рода уникальный случай. Поэтому нужно… чтобы ты сдала генетический тест. – Что? – Бывает такое, что он передается. Если не тебе, но ты можешь быть носителем, а это значит… Она обхватила плоский живот. Женя дернулся и закрыл лицо руками. – Ребенок? – Да, – он ответил так, словно уже все случилось. Поэтому я подошла и села рядом. – Это просто предосторожность. Я читала об этом. Он называется Семейный Альцгеймер, кажется. Это редкость, Маша. Женя? Он обернулся и выглядел таким же напуганным. Сел рядом. Взяв их за руки, я смотрела на Семена. – Мы не будем паниковать сейчас, когда еще ничего не случилось. Ясно? Ни одной мысли. Сначала тест, разговор с врачом, потом результат. – Ты права, – шмыгая носом, ответила дочь и потянулась к Семену, чтобы остаток вечера обнимать своего отца. Тянуть со сдачей анализа не стали. Следующим утром мы встретились у той же клиники. Все вместе. Подавленные. Почти не улыбающиеся. Беспокойные. Это было тяжело. Я ощущала вину Семена за версту. Но знала, если скажу ему, чтобы прекратил, лишь усугублю. Почему-то я верила, что нашу дочь обойдет беда. И внуков тоже. После сдачи крови мы пошли к неврологу. Прочитав вчера статьи о болезни, кое-что стало понятно. После разговора стало понятней уже всем нам. Оставалось ждать результат. Ждать больше недели. Чтобы прочесть хорошую новость. Было ощущение, что тугой узел в животе перестал давить. Я знала и верила. Семен выдохнул. Дочь тоже. Только забыть о болезни совсем не получилось. Следующими были родители Семена. Порывалась поехать с ним, но он был слишком настойчив, и я отступила. Я своих свекра и свекровь обожала и любила как своих родителей. Но ему было нужно это время с ними наедине.