Глава 39. Он

Вероника Ощутив, что сон медленно ускользает, я выгибаюсь в пояснице и протяжно зеваю. Тело легкое. В душе спокойно, даже тихо. А до слуха доносится треск горящего дерева. Приоткрыв глаза, я вижу перед собой электрический камин, который, видимо, включил Семен, потому что мы выключали его перед тем, как окончательно уснуть. При мысли о бывшем муже, о разговоре, произошедшем накануне, и о том, что последовало дальше, я натягиваю одеяло на голову и, словно юная, влюбленная девушка, получившая первый поцелуй от парня, улыбаюсь. Я очень давно не ощущала такого трепета. Господи, я так давно не испытывала откровенную нежность к кому-то важному и нужному. Я скрывала эмоции, чувства. Улыбалась, когда не хотела, молчала, когда хотела кричать. Я так много делала неправильного, что сейчас этот контраст обескураживает. Скинув одеяло, тут же начинаю дрожать. Воздух прохладный, а я забыла, что совершенно обнажена. Встав, я накидываю на плечи одеяло и осматриваю гостиную. За окнами уже рассвело, но задернутые шторы и отсутствие света делают комнату мрачной и серой. Перебирая босыми ногами, я подхожу к окну и резко одергиваю плотную тяжелую штору. Свет заставляет мгновенно закрыть заслезившиеся глаза и опять же улыбнуться. – Семен? – громко произношу его имя, но тут же вижу мужской силуэт у разбушевавшегося моря. Он одет в черное, а ветер треплет отросшие на макушке волосы. Уперевшись лбом в окно, я смотрю на него и не могу отвести взгляд. С каждой секундой силуэт все сильнее размывается, пока не становится просто пятном. Я плачу, потому что в его позе, засунутых в передние карманы джинсов руках, сгорбленной спине я вижу печаль. Одиночество и страх. Я плачу, потому что не позволяла себе плакать до этого, так как не знала своих чувств. Теперь знаю. Потому я плачу по нему. И, боже, как же мне страшно. Как же трясутся собственные руки, рвется душа и голос, когда я вчера говорила ему о своих мыслях остаться здесь, с ним. Мне страшно, потому что… я знаю, что ждет его и нас. Плачу… потому что потеряла целых шесть лет. Позволила нам их потерять, потому что потерялась в своей обиде и боли. Если бы я только знала… если бы я только была умнее и сильнее, то изменила бы все. Но я не была такой тогда. Я была ослеплена обидой, и мое сердце, казалось, было разбито настолько, что не было выхода. – Прости, что отпустила тебя, – шепчу в тишину большого дома и, скинув одеяло с тела, быстро одеваюсь. Войдя в ванную комнату, умываюсь и чищу зубы. Привожу в порядок волосы, затем, накинув пальто, выхожу. Ледяной ветер, принесенный с моря, ударяет в лицо, заставив «охнуть». Затем я беру в руки свое замерзающее тело и иду к нему. Семен не стоит у самой воды. Но мне все равно приходится утопать в мокром песке, настигая его. – Хэй, – почти кричу с улыбкой и, обхватив его со спины руками, сую ладони в карманы его куртки. – Привет. – Привет, – отвечает он, и я чувствую, как трясется его тело. Мне нравится, что он смеется. Нравится, что я заставляю его смеяться. Он не признает слово «хэй» и каждый раз, слыша его, говорит, что мы не в американском ситкоме. Прислонившись к его спине щекой, я слышу размеренное дыхание. Делаю глубокий вдох и чувствую его аромат. Я ощущаю его тепло и прижимаюсь к нему сильнее. – Ты не замерз? – спрашиваю, заметив его красные уши. – Ужасно. Семен разворачивается в моих объятиях и, не позволяя их разомкнуть, притягивает к себе. – Я так рад был сегодня увидеть твое лицо на подушке. – Как мило, – отвечаю, чувствуя, как к щекам прилила краска. – Ты пускала слюни, – добавляет он, и я начинаю хохотать. Семен улыбается мне, и все эти прекрасные морщинки у глаз и губ такие красивые, что я забываю, что хотела сказать. – Твой взгляд. – Что с моим взглядом? – Смотришь так, словно любишь. – Правда? – Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. – Как много похвалы к себе любимому. – Могу предоставить тебе эту возможность. – Лучше купи мне большую чашку самого вкусного кофе. – Люблю исполнять твои желания, – он тут же обхватывает руками мое лицо и целует в губы. Целует так, что сердце сбивается с ритма, а тело становится легким и невесомым. Разорвав поцелуй, мы все еще притягиваем друг друга ближе и дышим, согревая пространство между нами. – Уверена, что хочешь кофе? Кажется, я только что получил сигнал, что мы готовы пойти на третий раунд. От его слов и их смысла, который уловила не сразу, я замираю, а затем начинаю смеяться снова. Маленькое кафе недалеко от нашего дома было милым и уютным. Направленным не на туристов, а на местных жителей. Без неоновых вывесок и кричащих названий. Еще одним плюсом в нем был сам кофе. Идеальный по вкусу и крепости. Не кислый, а сбалансированный. – Думаю, мы часто будем сюда приходить, – говорю Семену, занимая у окна в пол место. Он ставит тарелку с нашими пончиками, только что приготовленными для нас со вкусом ванили и манго, и садится рядом. – Мне здесь тоже нравится. Закончив с завтраком, мы берем еще по стакану кофе на вынос, но уже латте, и отправляемся гулять. Держась за руки, мы огибаем небольшой мыс и возвращаемся другой дорогой обратно к дороге, ведущей к улице, на которой стоит наш дом. Здесь живописно, красиво и умиротворенно, несмотря на ледяной ветер. Шум волн достигал моего слуха всю дорогу. И этот шум забирал беспокойство. Или же это я сама отдавала все лишнее, оставляя только важное и действительно ценное. Мы несем большой груз на своих плечах, идя по дороге жизни. Тянем за собой обиды, слова людей, которые нам, по сути, не важны и не имеют авторитета. Неудачи и боль. И порой даже не задумываемся о том, как много места можно освободить, чтобы идти налегке. Мы должны всего лишь научиться отпускать. Начать с малого. Это уже огромный шаг. Задумавшись о боли и обиде, я подумала и о чувствах к Семену. Любила ли я его как прежде? Или же, чтобы полюбить его снова, мне пришлось отпустить ту любовь к нему, обнулить себя и открыться чувствам заново? Это не тот вопрос, на который можно найти ответ сразу. Но я бы хотела в итоге ответить на него. Ответить и знать, что говорит душа. И все же… чувства, испытываемые к нему, не были основаны на той же жалости. Эти чувства были глубокими и осознанными. – Что-то ты притихла, – Семен обнимает меня за плечи и притягивает ближе. – Просто размышляю. – Это хорошее место, чтобы размышлять, ты согласна? – Согласна. Это идеальное место. Вернувшись в дом, мы прибрались в гостиной. Выбрали комнату для нас, и я принялась за обед. Семен слонялся без дела, и потому я наградила его овощами и ножом. За столом нам все же пришлось вернуться к разговору, который не был завершен ночью. – Ты ведь не вернешься на работу? – Нет. Диагноз подтвердили. Я получаю лечение. Процесс запущен, поэтому я не вижу смысла продлевать все это. Ушел, значит ушел. – Как думаешь, кто мог узнать о диагнозе? – Тот, кто хотел мою должность. Я сморщилась, вспомнив того скользкого мужчину, что мне никогда не нравился. – Вижу, ты уже поняла сама. – А ты как понял, что это он? – Помощник помог. Он установил камеру. И когда тот отвлекся, заснял, как секретарь Березина входила в кабинет. Она спрятала конверт с важными документами в ящике моего стола. Выставили все так, словно я забыл, отдавал ли я их или нет. – Боже мой. Это же варварство! – воскликнула я, чуть ли не ударяя по столу. – Поверить не могу. – Я поручил Роману вручить эту запись Арсению и Виктору. – Надеюсь, ты ему напоследок выписал большую премию. – Не сомневайся. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья или легкости. Я протянула руку и погладила его по щеке. – Мне правда жаль, что с работой так вышло. Семен повернул голову и, накрыв мою ладонь своей рукой, прижался губами к ее центру, щекоча бородой. Затем взял ее и опустил на стол, не выпуская. – Знаешь, я все думал об этом. Получилось, как получилось с этим уходом. Подстава с контрактом была не из-за меня, это тоже ясно. Но если бы он не узнал о моей болезни… Если бы я остался и… Если бы фирме навредил именно я… – он опускает взгляд, смотря на наши руки, сцепленные в замок. – Я бы не хотел испытать подобное. Поэтому пусть лучше будет так. Но я оставил владельцам подарок в виде записи. Пусть наймут хорошего генерального, чем Березин. – Что ж, если рассматривать с такой точки зрения, то я согласна. Оставив тарелки и другую посуду в мойке, мы отправились в гостиную. Семен отвлекся на чтение, а я взяла в руки телефон, который пестрил СМС. Оставив на потом некоторые, я открываю чат с дочкой. «Все в порядке, милая! У нас все хорошо.» Я прикрепляю к моему сообщению фото Семена, который, читая книгу, поглаживает мои ступни, и убираю телефон в сторону, чтобы смотреть на него. Чтобы забрать обратно у судьбы шесть лет, которые я не видела его перед собой. Забрать упущенное и отвоевать то, что должно принадлежать нам в будущем. Она обязана дать нам годы. Дать время, чтобы напомнить друг другу о самом важном. О том, что даже проклятый Альцгеймер не сможет отнять – о любви. О нас.