Глава 40. Я буду ждать тебя дома

Воскресенье наступило раньше, чем я ожидала. Эти выходные были прекрасны, а когда ты счастлив, время неумолимо. Собираться не хотелось, но это было необходимо сделать. Все же сейчас мне предстояло поменять жизнь. Отказ от работы не будет чем-то сложным. Тем более отказ в пользу того, что гораздо важнее. Я люблю свою работу, но больше нее я все-таки любила Семена. Когда я говорила Семену о своих планах, они были схожи с внезапным порывом ветра. Но не были неосознанными. Я ни капли не шутила. Мы останемся здесь и по возможности будем приезжать к дочери. Когда появится внук, вернемся в старый дом. Поможем Марии на начальном этапе, а потом снова уедем. Родители Жени – прекрасные люди, я могу на них рассчитывать в то время, что не будет меня. – Я готов, – Семен врывается в ванную комнату, где я наносила макияж, и останавливается за моей спиной. – Ты не обязан везти меня в аэропорт. – Но как же я тогда попаду на свой рейс? – Какой рейс? – смотрю на него в отражении зеркала, недоумевая. – Мой билет уже лежит в сумке. – Твой? Ты что, тоже летишь? – Должен. У меня пара незаконченных дел осталось. Я бы хотел увидеть дочь и родителей. К тому же я не уверен, что теперь захочу отпускать тебя дольше чем на пять минут. Я упустил столько времени по 5 минут, что накопилось аж на шесть долгих лет. Семен обнимает меня со спины и целует в щеку. Я же в отражении вижу, как он прикрывает глаза, чувствую, как делает длинный вдох, скользя носом по моей коже, и с улыбкой касается губами моего лица. – Пять минут? – нахожу в себе силы разорвать такой интимный момент, который может привести к тому, что мы оба опоздаем. – Я даже душ принимаю полчаса, порой и дольше. – Что ж, – он прекращает покрывать поцелуями мое лицо, – тогда мне придется ходить с тобой в душ. Не буду тебя отвлекать, а пока что проверю машину и прогрею ее. – Хорошо. Забрав еще один поцелуй, он уходит, а я остаюсь одна и складываю косметику и другие детали ухода за лицом в косметичку. Проверяю лишь документы, так как вещи, что привезла с собой, я решила оставить здесь. Забираю сумочку и выхожу из спальни, затем, проверив свет во всем доме и электронику, покидаю его. Семен выходит из гаража навстречу и с улыбкой останавливается напротив. Притянув за талию, он быстро меня целует, но с места не двигается. – Не могу поверить, что ты здесь, даже сейчас, спустя несколько дней, проведенных вместе. – И почему же не можешь? Мои руки, живущие своей жизнью, поднимаются к его лицу, волосам. Касаются, гладят, словно рисуют их, обводя мужские контуры. Будто стоять рядом с ним и не трогать, не ощущать его тепло – противозаконно. – Потому что слишком этого хотел. Отказывался и убеждал в обратном, – Семен сокращает расстояние и, обняв, продолжает говорить на ухо. – Ника, я уже определил будущее до твоего приезда. До моего отъезда сюда. Оно было другим. Очень непохожим на это, понимаешь? Его искренность поражает, а смысл заставляет печаль осесть на сердце. Он пытался оградить меня от себя шесть лет назад. Теперь он пытался сделать то же самое со всей семьей. История повторялась. – Тебя искренне любит слишком много людей, чтобы отпустить в такое мрачное будущее, родной. Это невозможно, понимаешь? Он обнимает меня еще секунду, затем, отстранившись, берет мое лицо в свои крупные ладони. – Я рад, что среди этих людей есть ты. Коротким поцелуем он ставит точку в этом разговоре и замирает. – Нам пора выезжать, чтобы успеть вовремя. Поездка в аэропорт. Ожидание самолета. Полет. Все проходит ничтожно быстро, потому что мы с Семеном разговариваем. Рассказываем, что было с нами в те годы, что мы были вдали друг от друга. Он говорит о Праге. О странах Европы, которые успел посетить в тот период. Я рассказываю о своих путешествиях, куда ныряла с головой во время отпусков. Когда мы входим в наш старый дом, я неожиданно понимаю, что не зря не продала его. Сейчас, войдя в эти двери с Семеном, ощущения правильные. Мы поднимаемся на второй этаж, и тут он замирает. – В чем дело? – смотрю на него, а он – на шкаф. – Я пытаюсь понять. Вспомнить, почему оказался здесь в то утро. В смысле, у меня Альцгеймер. Но это так странно. Я ехал с командировки. А потом… я не помню ничего. – Родной, – подхожу и касаюсь его плеча, вторую ладонь кладу на его теплую щеку и поглаживаю. – Это дезориентирует, понимаешь? – Понимаю. – Я просто искал рубашку, словно не было шести лет, Праги и другой жизни. Как такое может быть? – Я не знаю, Сем. Он на мгновение прикрывает глаза, затем качает головой. – Прости. – Тебе не нужно извиняться. Я готова тебя выслушать в любое время. Что бы это ни было, хорошо? Но вместо того чтобы ответить, Семен просто обнимает меня. Крепко прижимая к себе. – Спасибо, Ника. В этот же вечер мы вместе едем к дочери. Помимо вопросов об отце и в целом, она смотрит на нас счастливыми глазами. Когда Женя и Семен остаются в гостиной, как всегда о чем-то говоря, а мы с Машей идем на кухню подготовить стол к чаю, она, не сдерживаясь, обнимает меня. – Так сильно соскучилась? – улыбаюсь, отвечая на ее нежные объятия. – Веришь или нет, но я всегда знала, что вы сойдетесь обратно. – Вот как? И откуда же была такая уверенность? – Вы слишком сильно любили друг друга, даже когда пытались жить дальше в разводе. Ее слова застревают в моем сердце. Это напоминает о том, как больно было его отпускать. Отпускать любя – самая сложная пытка. Он тоже любил. И тоже отпускал. Мы причинили друг другу слишком много боли, потому что любили. – Очень рада за вас, мам. – Спасибо, милая. Убирая одну посуду и накрывая на стол другую, дочь задает свои вопросы, я – свои. – Слушай, – она останавливается. – Как сейчас папа? – Вполне хорошо. Больше никаких инцидентов не было. К тому же ему прописали лекарства. Думаю, эти препараты как-то задерживают прогресс. – Слава богу. Я почитала об этой болезни, и мне уже столько всего стало казаться. Думала, что через полгода он нас перестанет узнавать. – Нет, дочка. У него еще много… очень много времени. Сказав эти слова, я в них поверила. Точнее, я просто знала, что это правда. Домой мы вернулись довольно поздно. Я уже легла в постель, а Семен задержался в ванной. Затем, когда он вышел, то снова остановился у шкафа. – Тебя прямо-таки манит он, да? – Нет, – усмехнулся он, подойдя к светильнику в углу и щелкнув, направился ко мне. – Просто подумал о том, что завтра я свою рубашку там обязательно найду. Это заставило рассмеяться. Смеяться до слез. – Кажется, я снова начинаю тебя смешить, – сказал он мне куда-то в шею, оставляя слова на потом, покрывая мое тело поцелуями. Следующий день был важным для нас обоих. – Уверена, что должна ехать одна? – Может, подождешь меня и съездим вдвоем? Мы сказали это одновременно. Я собиралась на работу, чтобы забрать свои вещи и проститься с коллегами. Он – в клинику на встречу с неврологом, который дал утечку информации о пациенте. – Я поеду один. – И я поеду одна, – отвечаю, обняв его за плечи со спины, пока он поправлял надетый по привычке галстук. – В конце концов, это просто эмоциональный момент, который я переживу. – Ты любила эту работу, как и я свою. – Ты прав. Но я все равно справлюсь. Выйдя на улицу и закрыв дом, он помог мне сесть в машину, а сам отправился к ожидающему такси. Всю дорогу к офису в моей голове крутились его слова, что он будет ждать меня дома. И эти слова согревали душу.