Глава 41. Такая правда

Семён Как только такси отъехало от дома, устремившись прямо за машиной Ники, я ощутил, как дрожат мои руки. Как сердце бьется мелкими ударами, а воздух едва попадает в легкие. Вчера я ушел, чтобы обо мне забыли. Чтобы не тревожить близких людей. Сегодня у меня была она. Женщина, которую я любил со студенческой скамьи. Как такое может быть? Откуда у судьбы нашлось для меня счастье, когда я приготовился к сплошным страданиям и одиночеству? Я не хотел быть обу́зой ни для кого, а она решила уйти с работы, чтобы остаться со мной. Почему? Почему она меня так сильно любит? А главное – за что? В своих чувствах я разобрался давно. Но Ника… я не думал, что она любит меня. Ведь именно любовь движет ею, не так ли? Сделав глубокий вдох, я согнулся, уперевшись предплечьями в колени. – С вами все в порядке? – спросил водитель. Еще несколько секунд поглощения кислорода, и я выпрямился. Как раз в тот момент, когда машина Вероники остановилась на светофоре и включился поворотник направо. – Все в порядке, спасибо. Мужчина глянул на меня в зеркало заднего вида, словно сомневаясь, но в итоге кивнул и проехал прямо через перекресток, когда загорелся зеленый. В клинику я попал через час. Пришлось объезжать аварию на большом кольце, и когда я наконец оказался на улице, был немного нервным. Врач предупреждал, что могут быть вспышки нервозности, которые нужно стараться контролировать. Препараты, которые он мне прописал, будут накапливаться в организме и помогать. Но я уже пил таблетки утром. Поэтому сосредоточился на дыхании и шагах, преодолевая расстояние от стоянки до входа в клинику. У самой двери я услышал звук уведомления мессенджера на телефоне и вытащил его из кармана пальто. Имя Ники высветилось на экране, и вся нервозность выветрилась из меня. «Надеюсь, ты уже на месте?» «Да», – печатаю ей в ответ и вижу, как она принимается писать мне второе СМС. «Отлично. Тогда напиши мне те три слова, что я оставила на доске». На стене кухни (откуда я взял идею, когда получил диагноз) висит доска, что мы вешали давным-давно, когда были еще женаты. И так как она заметила слова, написанные в коттедже у моря на стикере в эти выходные, решила не давать мне поблажек. Это тренировка памяти по совету невролога. Ей подобное очень понравилось. Так что я обнаружил три слова, спустившись к завтраку, и приказ их запомнить. Усмехнувшись, я нажал на окошко ввода. «Цветы. Шампанское. Шоколад». Намек я также понял. «В следующий раз я увеличу число слов до пяти. Позвони мне позже». «Хорошо». Убрав телефон, я схватился за ручку и вошел. Девушка у стойки приветствовала, как и в прошлый раз, когда я сдал пальто и прошел по коридору. – Доброе утро. Слушаю вас. – Здравствуйте. Филатов Герман Юрьевич здесь? – Прием начнется через полчаса. Скажите, пожалуйста, вашу фамилию? – Записывать меня не нужно. У меня к нему пара вопросов. – Мне все равно нужна ваша фамилия, чтобы сформировать платеж за прием и вбить в систему… – Этот прием будет бесплатным, – отрезал я. – Но… Позади меня собралась толпа, и когда я отошел, у нее не оставалось выбора, кроме как продолжить записи. Сидеть у кабинета я не стал. Прошел по коридору. Остановился у большого окна и засмотрелся на внутренний двор клиники. В голове крутились вопросы, которые я планировал задать, а в портфеле лежал файл с обращением в суд от знакомого юриста. Если я не услышу ответы, то я доведу дело до конца. Я просто хотел узнать, какую цену выставил Березин за мое кресло генерального директора. Вернувшись к двери невролога, я обнаружил там двух человек. – Вы по записи? У меня на девять. Женщина посмотрела в бумажки, чтобы убедиться в своей правоте. – У меня без времени. – Это как? Ответить я ей не успел, так как дверь изнутри отперли, и я тут же взялся за ручку. – Мужчина… – послышалось за спиной, когда я уже закрывал за собой. – Добрый день, Герман Юрьевич. Врач как раз дошел до своего стола и, сев, посмотрел на меня. – Добрый день. О, это вы, Семен Михайлович. Я уже решил, что вы решили уйти в другую клинику для дальнейшего лечения. – Вы правы, ушел. Но вернулся к вам с вопросом. – Конечно. Прошу вас. Он указал на стул, куда я поспешил сесть. – Чем могу помочь? На его вопрос я ответил бумагами от юриста. – Ознакомьтесь. Он надел очки и стал читать текст. По мере прочтения его глаза становились больше, лицо хмурым. – Не понимаю, о чем речь, – мужчина посмотрел на меня озадаченно. – Что значит была нарушена конфиденциальность пациента? Этого просто не может быть. – Может. Потому что информация о моем диагнозе появилась в фирме, где я работаю. И принес ее туда человек, который, как я могу заверить, не работает в вашей клинике. – Послушайте… В дверь кто-то вошел, и я инстинктивно обернулся, застав девушку в белом больничном костюме. Она замерла, словно наткнулась на стену. И все встало на свои места. – Семен Михайлович? – Здравствуй, Ирина. Передо мной стояла то ли любовница Березина, то ли одна из его женщин, так как он не был женат. А вот эту даму несколько раз приводил на праздничные ужины, организованные фирмой. – Полагаю, что утечка все же произошла, – озвучил я свои мысли Филатову. Он перевел взгляд на, как я уже понял, медсестру и встал. – Вы разгласили информацию о пациенте? – Что? Герман Юрьевич, я бы никогда… Я-я… Она завозилась. Потупила взгляд, но все уже итак было предельно ясно. – Иск будет подан, если вы не примете серьезные меры, – отрезал я и тоже поднялся, развернувшись к ней. Девушка внезапно словно уменьшилась и сжалась. – Он заставил тебя? – А… Ирина посмотрела на врача, затем на меня и опустила голову. – Я упомянула вскользь, что видела вас в клинике. Антон стал задавать вопросы. Я ответила. Но он обещал, что не станет использовать эту информацию. Наоборот, выглядел озабоченным. – Разумеется, – усмехнулся я. – Я еще вернусь, – кинул небрежно и ушел.