Глава девятая

— Я ни в чем сейчас не уверена, — наконец-то прошептала я, чувствуя, как отчаянно дрожит голос. Смотреть в глаза Олегу сейчас было страшно и стыдно, мне казалось, что он прямо сейчас расхохочется мне в лицо и обзовет последней дурой. Я, в конце концов, за этим ведь пришла к нему. Меня сюда отправили для того, чтобы лечь с ним в постель и.

Господи, как противно!

Он, кажется, всё понял. По крайней мере, поднялся, не сказав ни слова, и спокойно протянул руку, помогая подняться. Я схватилась за его ладонь, как за спасательный круг, и, встав, невольно подалась вперед и прижалась к мужчине в надежде, что он сумеет понять, что это значит. Мне сейчас нужно было обыкновенное человеческое тепло и хоть капелька понимания, чтобы по крайней мере на несколько секунд перестать чувствовать себя сломанной игрушкой, которую даже по назначению применить не получается, потому что она сама отпирается.

Не знаю, почувствовал ли Олег мой порыв или просто поступил так, как было бы правильно в этой ситуации — откуда мне знать, если мой опыт общения с мужчинами заключался в двух-трех поцелуях в губы и одним неудачным свиданием, с которого я сбежала спустя десять минут? — но он и вправду крепко прижал меня к своей груди, позволяя насладиться обыкновенным человеческим теплом и успокоиться. Я втянула носом его запах — аромат дорогущих мужских духов, алкоголя и ещё что — то совершенно неуловимое, как будто выделявшее его из толпы, — крепко зажмурилась, пытаясь прийти в себя, и шмыгнула носом.

Сейчас разревусь, как маленький ребенок. Смешно даже. Дура, дура, дура, тебе уходить отсюда надо! Бежать со всех ног! Наплевать на то, что папа выгонит из дома, что сделка будет.

Сделка.

Я зацепилась за это слово подсознательно, а потом, мысль за мыслью, вытянула наружу собственное самообладание. Мне надо быть терпеливой и не позволять себе испугаться. Надо держаться на плаву. Мама сама себя не вылечит, как бы она ни пыталась этого сделать. А значит, я не могу позволить себе порвать отношения с Олегом. Не могу нарушить условия сделки.

А ему нужен доступ в отцовский дом.

Что бы мне ни пришлось для этого делать, я не имею права сейчас разорвать отношения с Олегом. Как там отец говорил? Если мужчина хочет.

Я не смогла заставить себя продолжить. У нормальных девушек это происходит не так. И ни одна девушка, в конце концов, не заслуживает чувствовать себя в свой первый раз продажной тварью, которая просто пришла выполнить механический процесс и получить свои деньги.

— Тебе надо принять горячий душ, — прорвался сквозь панические мысли уверенный голос Олега. — А ещё лучше ванную. А потом лечь и отоспаться. У тебя шок.

— Со мной всё в порядке, — я в панике ухватилась за его руки. — Я могу…

— Стася, — на его губах играла улыбка. Вроде бы не издевательская, а обычная, доброжелательная. Не из тех, с которыми он смотрел на Викки. — Ты попала под дождь, твоя придурковатая мачеха обвинила тебя во всех смертных грехах, а у твоего отца явно что-то не в порядке с головой. Это точно не лучшее время для радикальных решений. Пойдем.

Я послушалась, шагая за ним, как сломанная кукла. Бросила взгляд на оставленную бутылку коньяка, но Олег уверенно протянул меня мимо неё.

— Тошнить потом будет, оно тебе надо?

Нет, не надо. Я должна мыслить рационально. Никому не нужна пьяная дурочка с похмелья.

— Ванная в твоем распоряжении, — Олег открыл передо мной дверь, буквально затолкнул внутрь, но сам остался снаружи. — Если что будет нужно, зови. Да, сейчас, погоди, принесу чистое полотенце.

Я даже не решилась закрыть дверь, только устроилась на краешке огромной ванной и открыла кран, позволяя политься холодной воде. Держала руку под тугой струей, пока пальцы не замерзли до такой степени, что я их почти не чувствовала.

Раздались тихие, почти кошачьи шаги, и я стремительно оглянулась — но, разумеется, увидела там всего лишь Олега с чистым полотенцем в руках.

— Если что, я на кухне, — улыбнулся мужчина. — Обращайся.

Он повесил полотенце на крючок, вышел из ванной и прикрыл за собой дверь — и только тогда я, наконец-то ожив, метнулась следом.

— Олег! — окликнула я его сквозь закрытую дверь.

— Что? — судя по звукам, он уперся спиной в стену и стоял совсем рядом. Нас разделяли какие-то жалкие сантиметров десять, и, чтобы оказаться в его объятиях, мне надо было только открыть дверь и выскочить из ванной.

Почему я этого так и не сделала? Ох, если б я могла ответить.

— Мой отец. Он сказал.

— Не заморачивайся, — хмыкнул Олег. — Мало ли, что он сказал. Завтра утром позвоню ему, скажу, что ладно, подпишем все, только пусть заберет свою токсичную женушку куда подальше, чтобы она мне на глаза не попадалась.

Говорил вроде бы искренне.

— Так ты её не любишь?

— Ты уже спрашивала, — кажется, он улыбался. — Не люблю. Семь лет прошло, Стася. Я похож на растоптанного дебила, который до сих пор не может забыть свою бывшую? Я же говорил, положительные чувства к Викки в прошлом.

— Но за что-то же ты её любил? — я вздохнула. — За что вообще нормальный человек может любить Викки? Она даже не красивая.

— О, — хмыкнул Олег. — Она умела себя подать. Ну и в нашей молодости за нею увивалась половина университета. Не сказать, что Вика была шибко умной. У неё в группе был парень, очень умный, который из-за неё едва не вскрыл себе вены, потому что она его послала. Тогда Викки нравилось сводить с ума парней помладше. Не представляю, как мы с нею выдержали пять лет. Я был свято уверен в том, что я её люблю. Викки… Нет, ну это, наверное, было весело, как я сейчас понимаю. Хотя мне, по ходу, сначала просто хотелось доказать, что вот на шикарная девушка, от которой тащится полвуза, моя. В общем, тупое желание домашнего мальчика.

— Так вы не одногодки? — осенила меня догадка. — А она говорила.

— Нет, — хмыкнул Олег. — Викки на три года старше.

— Серьёзно?!

Я успокоилась. Почему-то обсуждать Викки было легко и забавно, а голос Олега действовал успокаивающе.

— Ну да. В двадцать три ей это нравилось. В двадцать пять она терпела. В двадцать восемь решила, что по мужику не видно, сколько ему там лет, и никому-никому не говорила, что выскочила замуж за парня младше. Иногда, думая о прошлом, я подозреваю, что ей нужен был столичный житель, чтобы получить прописку. Возможно, это не так далеко от истины.

Я поежилась. Звучало это как-то. странно, что ли. Мне казалось, я будто влезаю в его душу, получаю доступ к тому, что и так спрятано от посторонних взглядов, надежно укрыто, дабы туда точно никто не добрался. Олег говорил искренне, и в его голосе даже звенела странная печаль.

— Так у нас, — ляпнула я ни с того ни с сего, — не такая большая разница в возрасте.

— Двенадцать с половиной лет, — усмехнулся Олег. — Не так уж и мало.

Ага. Ровно две трети моей жизни.

— Ну это звучит лучше, чем "ты старше меня на семнадцать лет", согласись.

— Намного. Позволяет чувствовать себя чуть менее старым, — фыркнул Олег.

— Я была уверена, что для мужчин это что-то вроде "я ещё и таким молоденьким нравлюсь",

— ляпнула я прежде, чем поняла, что пора бы прикусить язык и не говорить всякую ерунду.

Но, кажется, его это только рассмешило.

— Возможно, я буду так думать, когда мне стукнет лет семьдесят.

— Ну до этого ещё далеко.

— К счастью, от тридцати двух — дольше, чем от тридцати пяти, — я была почти уверена, что Олег ухмылялся. — Отогревайся. Я пойду приготовлю что-нибудь. Ты наверняка ничего не ела.

— Олег! — вновь позвала я, надеясь, что он ещё не успел уйти. — Олег, что ты с ними хочешь сделать?

Он молчал достаточно долго, чтобы я уже поверила, что он ушел, а потом нехотя, медленно произнес:

— Собираюсь разорить.

— Что? — опешила я.

Это прозвучало так… Законно. Я за это время успела придумать миллион способов мести, заключающихся в ужасных действиях и способных повлечь за собой не менее ужасные последствия. А Олег говорить мне о разорении! Всего лишь!

— Отогрейся, а потом приходи за подробностями.

— И ты расскажешь? — недоверчиво переспросила я. — Ты серьёзно мне всё расскажешь?

— Ну ты же не пойдешь спасать придурка, который готов подложить тебя под в два раза старшего мужика ради какого-то ерундового контракта, правда?

Я не пойду спасать придурка, который решил, что будет очень удобно, если его бывшая таки умрет и перестанет ему мешать, но в целом, ответ один и тот же. Я, наверное, действительно могу быть достойна доверия, с такими-то исходными данными.

Удивительно, но после этого разговора меня в самом деле отпустило. Я с таким поразительным облегчением залезла под струи горячей воды, что даже сама удивилась. Наслаждалась тому, как вода смывала с меня остатки удара Викки, гадкие слова отца, всю ту мерзость и грязь, которую они пытались на меня повесить. Я была счастлива уже потому, что наконец-то могла расслабиться и почувствовать себя свободной. Наверное, минут через пятнадцать мне стало уже всё равно, будет у нас что-нибудь или нет. По крайней мере, я не чувствовала себя пленницей этого дома.

Переодеться было не во что, и я завернулась в одно из принесенных Олегом полотенец, чувствуя себя развратницей из какого-то глупого сериала. Остановилась напротив зеркала, провела ладонью по его запотевшей поверхности и улыбнулась собственному отражению, чувствуя себя бесконечно проигравшей в этой битве с невидимыми тенями собственного здравого смысла. Удивительно, но я всё ещё была абсолютно спокойна. Не дергалась, не дрожала от одной мысли, что мне в самом деле придется вновь разговаривать с Олегом, смотреть ему в глаза.

Я вновь почувствовала себя его верной соратницей, на стороне которой он будет до самого конца. Выгода — это такое надежное слово, такое успокаивающее, такое логичное… Мне в самом деле было приятно оставаться выгодной. По крайней мере, в этом случае я могла надеяться на то, что получу то, что мне надо.

Что спасу маму.

Я выбралась из ванной, всё ещё чувствуя себя обновленным человеком, и остановилась у двери, подумывая, куда идти. Можно бы попросить во что — то переодеться, просто уговорить его отвезти меня домой, но от одной мысли, что придется вновь оказаться рядом с папенькой, смотреть на него, терпеть придирки Викки и исполнять роль мажорки, которой интересны только наряды.

— Никогда, — прошептала я, — никогда больше не вернусь в тот дурдом. Я вылечу маму, и ноги моей в этом дурдоме больше не будет. Я в этот дом не зайду даже!

— Уверена?

Я вздрогнула и оглянулась на Олега.

— Что?

Он рассматривал меня, наверное, именно так, как мужчины рассматривают нравящихся им женщин, и протянул:

— Уверена, что не захочешь, чтобы это всё принадлежало тебе?

— Мне не нужны его деньги, — покачала головой я. — Мне вообще ничего от него не нужно. Я бы даже не вернулась в отцовский дом, если б маме не нужны были деньги на лечение.

Олег подошел ближе и осторожно коснулся моей щеки рукой.

— Даже если дело не выгорит, — вдруг произнес он, — не бойся, я всё равно оплачу твоей матери лечение.

— За просто так? — я подняла на него растерянный взгляд. — Зачем тебе это?

— Такая девушка, как ты, не может пострадать ещё сильнее, — на губах Олега играла мягкая, ласковая и вроде бы даже искренняя улыбка.

У меня вдруг перехватило дыхание, перед глазами всё запрыгало. Отчаянно захотелось схватиться за что-то твердое, чтобы случайно не свалиться без сознания прямо к его ногам. Я — глупая, наивная дурочка, которая верит словам, которым верить не надо, но.

— Всё будет хорошо, — прошептал он мне на ухо, обнимая одной рукой за талию и будто нарочно потянув это дурацкое полотенце. Я схватилась за него, словно за свою последнюю защиту, сжала пальцами немного влажную ткань и застыла, не зная, просить ли Олега остановиться или, наоборот, сказать, что хочу большего. Если б я сама знала правильный ответ! Но проще всего было сейчас никак не реагировать, стоять, не шевелясь, и позволить мужчине самому принять решение.

Он отстранился от меня без малейшего следа разочарования на лице, позволив облегченно выдохнуть и немного расслабиться, и указал на высокий барный стул.

— Садись. Бутерброды будешь?

— Буду, — кивнула я, хотя не сказать что сильно хотела есть. Во рту пересохло, может быть, от того глотка коньяка, и мне в самом деле хотелось избавиться от неприятного привкуса.

Колбаса на тарелке выглядела соблазнительно. В доме моего отца такую еду было не найти, потому что и он, и Викки якобы радели за здоровое питание. Ну, и когда в доме есть кухарка, как-то совсем уж стыдно продолжать есть подобного рода пищу…

— У тебя хороший аппетит, — отметил Олег, наблюдая за тем, как я потянулась к тостам и без зазрения совести стянула с тарелки несколько кусочков сыра. — Презираешь диету.

— На змее сало не растет, — фыркнула я. — Мама всю жизнь так говорит. И не толстеет, что б она не ела. А что?

— Это мило, — мужчина устроился напротив меня, так, что мы почти соприкасались коленями, и окинул таким взглядом, что в какую-то секунду даже стало не по себе.

— Что-то не так? — насторожилась я.

Олег отрицательно покачал головой.

— Бесит, когда женщина ест, как птичка.

— Викки ела, как птичка?

— Ну, не всегда, — пожал плечами он. — Иногда она умела вести себя как нормальный человек.

— Маскировалась, — вынесла приговор я, даже не сомневаясь в том, что Викк и "нормальный"

— это точно несочетаемые понятия.

— Можно и так сказать. Но я не о ней, а так, в целом.

— А, — понимающе кивнула я.

Ну да. К такому красивому мужчине обязательно липнут всякие модельки и прочие женщины подобного склада. Его наверняка раздражает их дурацкая привычка ничего не есть, зато употреблять запретные вещества. И все эти.

— А ты ревнивый? — спросила вдруг я.

— Да, — хмыкнул Олег. — Не то чтобы очень, но ревнивый. Только периодами, как оказалось, ещё и немного подслеповатый.

Это он об изменах, которые не замечал?

— Я не понимаю, — наконец-то решилась я заговорить и об этом, — ладно, ты в неё влюбился, вы прожили вместе пять лет. Но почему она убежала? И как мой отец вообще мог на неё клюнуть?

Олег пожал плечами.

— У меня было время поразмышлять, какого черта она решила сменить мужа, — лениво протянул он. — Думаю, первой причиной были деньги. Вика всегда их хотела. Она пыталась предложить мне несколько перспективных планов, но я их не оценил. У меня не было столько ресурса. И не было желания нарушать закон. Честный бизнес делается медленнее. Викки надеялась, что ей удастся провернуть всё быстро. Она пришла с этими планами к твоему отцу, я думаю. Так они и сошлись. В целом, это было отличное дополнение к образу

— умение увести у бизнес даже у собственного дебила-мужа, — Олег закатил глаза. — Я был наивен и глуп. Большинство её противников оказались такими же. Викки в то время проворачивала с твоим отцом шикарные дела. Полагаю, это одна из причин, по которым он так высоко оценил её. Ну и… Определенно, она умела задурить мужчинам голову.

— А сейчас?

— А сейчас Викки как та кошка, которую подобрали со свалки. Там она умела драться и была царицей, но, стоило ей оказаться в спокойных условиях, начала всё загребать под себя и жиреть. В какой-то момент она поняла, что её и так кормят, и разленилась. Думаю, ориентируется во всём не так, как прежде. Но она всё ещё хочет денег и власти и клюнет на это. Уверена, что окажись она в бою, то домашних котов разбросает одной лапой. Но только пока домашние коты нарабатывали мышечную массу, Викки заплывала жиром. Теперь она способна проиграть не то что матерому коту со старой знакомой свалке, а даже какому-нибудь домашнему породистому котику, который предпочитает не сидеть на любимой подушке, дожирая пятую куриную ножку за сутки.

Я хихикнула. Викки и куриные ножки, надо же! Она каждый раз, когда видела на столе куриные лапы, орала на нашу кухарку. Видать, привычки прошлого выдавали себя.

Вот только говорить о Викки было неприятно, и я невольно ощутила ту странную горечь в словах Олега, которую мне слышать не хотелось бы.

— Ты один живешь? — поинтересовалась я, надеясь отвести тему от своей мачехи.

— Да, — подтвердил Олег коротким кивком.

— А почему. — я обвела взглядом квартиру.

Всё ухоженное, чистое, в холодильнике даже не мышь на шнуре повесилась, а вполне нормальная еда. Впрочем, нет гарантий, что там нет какой-нибудь экзотики. И из мышей в том числе. Хотя, Олег вроде бы не напоминал человека, который в самом деле будет есть такую гадость. Я, по крайней мере, очень на это надеюсь.

— Клининговые компании в столице — распространенная штука, — пожал плечами мужчина.

— Быстро и не сказать что я не могу себе этого позволить. Сорить тут некому, животных я не держу — они загнутся с моим графиком, если вдруг я улечу в командировку, — еду всегда можно заказать, что-то попроще — приготовить самому. Я не выходец из дворянской семьи, который не знает, за какой конец веника держаться и что это за странная модель шляпы, тяжелая и с ручкой, под названием "сковородка".

Я искренне рассмеялась, представив себе, как Олег крутит в руках сковороду и пытается приладить её к голове, а потом украдкой взглянула на мужчину, будто пытаясь понять — а что же он в самом деле из себя представляет? Кто он такой? Что за человек?

Над шуткой о сковороде Олег смеялся вместе со мной, и сейчас я была готова поверить в то, что он гораздо моложе Викки. Три года — это, в общем-то, не срок, но разница между ними была колоссальная. Дело было не во внешности, просто глаза Олега искрились жизнью…

Когда мама была здорова, у неё тоже это получалось.

— Прямо идеальный мужчина, — усмехнулась я, чтобы не позволить зависнуть между нами отвратительному, тяжелому молчанию. — И есть приготовишь, и в доме убрано. Хотя, я б завела кота.

— Когда-нибудь заведешь, — подмигнул Олег.

Я стремительно покраснела. Прозвучало так, как будто он предположил, что однажды мы будем жить вместе в этой квартире.

Единственным вариантом выйти из неудобного положения было вперить взгляд в тарелку с едой и притвориться, будто я очень увлечена своими бутербродами. Олег, почувствовав моё смятение, ничего не говорил, а тоже присоединился к импровизированному ужину.

Минут через десять стало клонить в сон. Я обхватила себя руками, внезапно вспомнив о том, что сижу в одном полотенце, фактически раздетая, перед взрослым мужчиной, которого, возможно, привлекаю, как девушка, и вдруг ощутила, что даже посреди лета в квартире может быть прохладно.

— Пойдем, — наконец-то рискнул заговорить первым Олег.

— Куда? — я подняла на него взгляд.

— Уложу тебя спать, — пояснил он и, заметив мой растерянный взгляд, протянул руку, будто предлагая опереться. — Пойдем. Там только сегодня было перестелено белье. А я на диван.

— Да не нужно, — запротестовала я, впрочем, как-то очень вяло. — Я сама могу лечь на диване и.

— Ты ляжешь на кровати, — в голосе мужчины зазвенели властные нотки. — И будешь спать, как нормальный человек. А со мной ничего не случится, если я вдруг одну ночь проведу тут. К тому же, мне ещё надо поработать, и я буду тебе постоянно мешать.

Хотелось возразить, но я не чувствовала в себе сил для этого, потому покорно, не особенно волнуясь за будущее и чувствуя себя вялой, как вареная рыба, пошла следом за Олегом.

Мы поднялись на второй этаж, и он почти втолкнул меня в спальню.

Помещение, чистое, светлое и просторное, казалось мне полупустым. В комнате Олега не хватало чего-то живого: какого-то вазона, кота того же, да хоть какого-нибудь декора! Как будто он не жил в этой квартире, а периодически в ней ночевал. Такая себе станция "переждать ночь".

Из мебели — шкаф, тумбочка у кровати, пустая, кажется, да сама кровать. Ни коврика, ничего… Зато плотные шторы на окнах, которые Олег тут же задернул.

— Или ты не любишь спать в темноте? — вспомнив, что это не ему здесь ночевать, повернулся он ко мне.

— Люблю, — я присела на кровать. — Спасибо за заботу.

— Не за что, — улыбнулся он. — Хм. Дать тебе какую-нибудь футболку? В полотенце вряд ли удобно.

Я кивнула.

— Спасибо.

Он открыл шкаф, выудил оттуда первую попавшуюся футболку — белую, простую и явно совершенно чистую, — и протянул мне. Я осторожно взяла одежду и вдруг вспомнила о том, что завтра, если я собираюсь куда-то выйти, меня ждет только моя промокшая, толком не выстиранная одежда.

— Я позвоню твоему отцу, — протянул Олег, — и постараюсь вправить ему мозги. Пообщаюсь насчет драгоценной мачехи. И. Скажу, чтобы тебе привезли одежду. Если хочешь, можем заказать новую, — он усмехнулся.

— Спасибо, не надо! — выпалила я быстрее, чем успела прикусить язык.

Ещё только лишних трат не хватало…

— Как хочешь, — пожал плечами Олег, шагнул к двери и вдруг остановился. — Будет достаточно просто посмотреть кое-какие бумаги в сейфе.

— Что? — удивленно вскинула голову я.

— Твой отец хранит то, что мне нужно, в сейфе. Мне надо будет знать содержимое некоторых документов и получить дополнительные факты.

— Я код не знаю, — пожала плечами я.

— Код будет, — усмехнулся Олег. — Это всё, что мне надо. И я заработаю на этом больше, чем потеряю, если оплачу тебе лечение и пару платьиц, уж поверь. Так что, если тебе надо подтверждение того, что я здравомыслящий бизнесмен, считай, что ты его получила. Спокойной ночи?

— Спокойной ночи, — улыбнулась я.

Не сказать, что мне стало легче, но. Понятнее, что ли?