Глава 12. Я у вас совета не спрашиваю

Свекровь смотрит на меня.

Я на нее, скрестив руки в ожидании.

Она — высокая и худая. Лицо — в подтяжках. Губы — красные. Окрашенные в модный белаяж волосы собраны в небрежную дульку на макушке.

Марине пятьдесят шесть, и для своих лет она выглядит хорошо и холено. Спасибо за это ее дорогим косметологам.

Пахнет от нее сладким фруктовым парфюмом. Резковато.

Пусть снаружи она создает впечатление аристократичной женщины, но по своей сути — она громкая скандалистка, и мне с ней сегодня будет очень тяжело.

— Это что вы удумали? — спрашивает она и вскидывает острый подбородок. — Лена, какого черта? Какой развод?

— Такой, — пожимаю я плечами.

Выхожу из кухни в столовую, а после выглядываю в гостиную. Дети, похоже, бабулю послушались и пошли на второй этаж играть.

Вот чего не отнять у Марины, так это того, что дети ее слушаются. Либо они не хотят связываться, а то она начнет читать лекции, какие он непослушные и вредные дети.

Возвращаюсь на кухню и закрываю дверь.

— Лен, ты, конечно, всегда было птицей гордой, но, может быть, тебе стоит для начала хорошенько подумать…

Я сажусь за стол рядом со свекровью, разворачиваюсь к ней и с улыбкой тихо говорю:

— Ваш сын пришел от проститутки, — постукиваю пальцами по столешнице, чтобы немного скинуть напряжение, — пьяный. Весь в засосах. Агрессивный.

Марина медленно поднимает бровь в изумлении.

— О, так Дима вам не уточнил такую важную деталь, что у него была связь со жрицей любви?

— А я не от него о вашем разводе узнала, Елена, — медленно проговаривает Марина.

Когда она называет меня полным именем, то это означает одно — она, мягко скажем, негодует.

— Твоя мама позвонила и сказала, что вы разводитесь, — Марина немного прищуривается, что тоже — признак гнева, ведь она старается лишний раз не напрягать лицо, — а я ей не поверила, Елена.

— Ну, я подтверждаю ее слова, — с вызовом пожимаю плечами.

Молчит, поджав губы, и возвращается к чашке кофе.

— А вы не торопитесь? — вопрошает она, сердито глядя перед собой.

— Я повторяю, — вновь стучу пальцами по столешнице, — он был с проституткой.

— Ну, ты не подпускай его к себе несколько месяцев, пока не проверится пару-тройку раз, — подносит фарфоровую чашку к губам.

Я аж рот открываю от удивления.

Как у моей любимой свекровушки все просто.

— Вы серьезно? — в полном ахере приподнимаю брови.

— А что? — поворачивает ко мне надменное лицо. — Лен, знаешь, ты уже не девочка, чтобы вот так на истериках все разрушать. Нет бы сесть и подумать…

— Я села и подумала, Марина, и пришла к тому, что надо разводиться, — цежу сквозь зубы. — Он ко всему прочему чуть меня не изнасиловал.

Цыкает.

— Муж не может изнасиловать жену.

Вот тут я вообще выпадаю в осадок. Молчу и могу только в шоке моргать.

Я теряю терпение. Ох, я точно пошлю Марину матом, если она сейчас опять ляпнет какую-нибудь возмутительную глупость.

— Лен, у вас двое детей, — Марина вздыхает и накрывает мою ладонь своей, вглядываясь в мои глаза. — И ты не думай, что на Диму не найдется охочих женщин.

Меня передергивает от воспоминания, в котором пьяный Дима стоит передо мной вонючий и в засосах. Не смогу. Не смогу даже ради детей.

— Я думаю, что вам пора. Можете вопрос нашего развода обсудить с Димой, — медленно убираю ладонь из под ее руки, — а я для себя все решила.

— Не надо в таких вопросах торопиться, Лена. Мужики иногда срываются. Он просто перепил.

— Я у вас совета не спрашиваю.

— Лен, — замираю от громогласного голоса Димы. — Лен, входная дверь открыта! Я захожу!

Тишина, а после раздается топот ног.

— Папа!

— Папа!

— Я, конечно, и с ним тоже поговорю, — Марина делает глоток кофе, кривится и отставляет чашку. — Ты его передержала, — вновь смотрит на меня, — надеюсь, у тебя хватило ума детям не говорить о… — небольшая заминка. — Ты меня поняла.

— Лен, — на кухню заходит Дмитрий с хохочущим Сашей, которого перекинул через плечо. — Ну что, я детей забираю на сегодня? — замечает свою маму и на глазах мрачнеет. — Мам, что ты тут забыла?