Глава 14. Мы ее приняли, как родную дочь

— Не вынуждайте меня матом вас гнать из моего дома, — надвигаюсь на свекровушку медленным шагом.

— Из твоего? — изгибает бровь. — Вы еще не развелись, а дом уже стал твоим?

— Девочки! — Дима встает между нами. — Хватит!

— Ты для этого отстаивал тогда у отца право жениться на Лене, чтобы в итоге развестись? — выглядывает из-за Димы. — А тебе бы не мешало вспомнить, что у тебя за душой ничего не было кроме сомнительного образования дизайнера-оформителя и низкой зарплаты во вшивой конторке!

— Все, хватит, мам, — Дима решительно хватает ее за руку и пытается увести. — Довольно.

— Да мне от вашей семьи ничего не надо!

— Кроме дома, да? — смеется свекровь. — И, наверное, еще машину бы тебе оставить, и внушительный счет с алиментами, да? А ты на эти алименты будешь жить препиваюче, да? Ты же не за сантехника вышла замуж!

— Мама!

— Да как вы смеете?!

— Без трусов бы тебя оставить, и я бы посмотрела, как бы ты требовала развод! прекрасно знаешь, что мой сын хорошо воспитан и не оставит тебя с голой жопой, с которой взял тебя в нашу семью!

Дима с рыком буквально выволакивает Марину из кухни.

— И ты до сих пор на ее стороне!

— Мама, прекрати! Что ты устроила?!

У меня руки дрожат.

Раньше так в открытую мне никто не говорил, что я вышла за Дмитрия с голой жопой и что у меня к нему был меркантильный интерес.

Это неправда.

Будь он сантехником, то я тоже вышла за него замуж. Не смотрела я в его кошелек, на статус его семьи и перспективу обогатиться за его счет.

Прижимаю пальцы переносице.

Как же погано.

— Ты ей устроил красивую жизнь, а она от тебя отказывается! Вот так просто! Потому что знает, что может с тебя хорошенько содрать!

— Да что с тобой сегодня, мама?

И ведь после Марина будет действительно очень удивлена, когда я выскажусь против того, чтобы мои дети гостили у нее.

А я буду против.

Отлично сыграна, Марина.

Я, как минимум, буду сукой в глазах свекра.

— Мы ее приняли, как родную дочь…

Нарастает желание схватить сковороду и хорошенько ею огреть придурочную свекровь, чтобы мозги встали на место.

Но ведь не поможет.

— Мама, это наше дело, ясно! И есть серьезная причина! Ясно?

Да знает она о причине развода, но для нее проститутка — глупая мелочь, которую не заслуживает серьезного внимания.

Мужа надо лишь пожурить, дождаться анализов и дальше жить. У нас же дети, которым нужен отец.

— Да она только ждала повода! Тебе стоит об этом серьезно подумать перед встречей с адвокатами!

У тети, похоже, и мозги залиты ботоксом и не функционируют, как и мышцы лица.

— С каждой будешь в такое благородство играть, то ты останешься в итоге без детей, без денег! Все, я ушла. Я свое мнение высказала, а вы люди взрослые, делайте свои выводы!

Закрываю глаза.

Поэтому никто и не говорил Марине о нашем разводе, потому что мы знали, что вряд ли получим адекватную поддержку или хотя бы отстраненное ожидание итогов.

Выдыхаю и собираю со стола грязные ложки и миски с остатками засохшей манной каши.

Нерквно кидаю в раковину и заливаю водой.

— Слушай, Лен, я матери ничего не говорил.

Я стою к Диме спиной и собираюсь даже оглядываться.

— Это моя мама нас сдала, — опираюсь руками о край раковины. — Наверное, тоже не стоило раньше времени говорить. Сейчас начнется паломничество неравнодушных родственников.

— Вероятно, — в голосе Дмитрия проскальзывает раздражение. — Твоя мама никогда не умела держать язык за зубами.

— Я знаю, — крепко сжимаю челюсти, — но я не думала, что она позвонит твоей матери… Они же друг друга терпеть не могут.

— Ну. Вот теперь подружаться на волне нашего развода…

— Это вряд ли, — хмыкаю я. — Мы же вам не ровня…

— Лен, хоть ты не начинай, — Дима огрызается в гневе, что все-таки вырывается из него. Выходит из кухни, — пойду к детям. Поторплю их.