Глава 15. Подруга всегда поддержит

— Вот и пошла эта сука в жопу, — зло заявляет Мила. — Вот стерва старая. Тоже мне высшее общество.

Мы стоим у калитки и смотрит на дом через дорогу.

— Значит, все-таки он не оставил эту идею рядом жить? — Мила фыркает. — Ты как? Держишься?

— Держусь, — киваю и открываю калитку. — Пойдем. Что толку пялится?

— Молодец, что держишься. Держись, Ленок, — Мила заходит за калитку, — они сейчас толпой еще на тебя насядут и обвинят, что это ты разрушаешь семью.

Шагаем по дорожке.

У меня сердце не на месте.

Хочу ворваться в этот дом с зеленой крышей и проверить, все ли с моими детками в порядке? А после забрать и запретить общаться с Димой.

— Слушай, — Мила оглядывается, — может, ты все-таки позвонишь владельцу дома и… ну, знаешь… на войне все средства хороши.

— Ты о чем?

— Придумаю что-нибудь, что напугает владельца дома, и он попросит Диму съехать

— Мила, это глупо.

— Может быть, — пожимает плечами, — но с бывшими мужьями лучше не жить близко, — у крыльца вновь оглядывается, — сорвешься, ведь.

— Не сорвусь, — мрачно отвечаю я и поднимаюсь по ступенькам.

— Может, тебе нравится, что Дима под боком, — Мила подается ко мне с ехидной усмешкой, — а?

— Прекрати, — прохожу в дом и скидываю стоптанные тапочки, — мне это не нравится. Меня это нервирует.

— Тогда надо что-то решать.

Вот как мне объяснить Миле, что ничего не решишь с Дмитрием ничего, если он этого сам не захочет.

Он решил, что должен жить рядом с детьми, то он будет жить рядом с ним, даже если мы сбежим на Луну.

Да и не позволить он нам никуда сбежать.

Он хотел Вероничку и Сашу, ждал их и любит, поэтому мне не избавиться от него окончательно.

— А сам Дима что? — спрашивает Мила, когда мы садимся за стол выпить чая. — Достает с разговорами и с “прости, любимая, я так больше не буду”?

— Нет, — отмахиваюсь.

И мне даже немного обидно, что Дима не пристает ко мне с такими разговорами, не уговаривает, не падает на колени.

Я бы, конечно, на все это не купилась, но мое женское эго он бы погладил.

— Слушай, но это же пипец, — печально подытоживает Мила и подпирает лицо кулаком, — ты ему, похоже, не нужна.

Поднимаю на нее взгляд.

Глубоко полоснула. Я об этом тоже задумывалась.

— Так легко согласился на развод? — Мила насмешливо вскидывает бровь. — Понятное дело, что получил от ворот поворот, но сам факт. Дети нужны, а ты нет.

Сейчас разревусь.

Больно, но похоже на правду. Мужчины, которые любят женщину, борются и добиваются разговоров, а тут он только хмуро согласился, что нас ждет только развод.

— Мама! — раздается крик Веронички и хлопок двери. — Это я! Я за мячом прибежала!

Напряженно переглядываюсь с Милой.

— Папа остался у ворот! Я одна дорогу не переходила, хотя я ведь умею!

Топот ног по лестнице, и Мила шепчет:

— И вот так вы будете жить?

Я молчу и раздраженно массирую переносицу.

— Это же, с другой стороны, и удобно, — невесело хмыкаю я. — Не надо далеко везти детей к папуле. Через дорогу перевел и всучил…

— А потом этот папуля привел деток за мячиком.

— Мам! — опять топот ног. — Мяч нашла.

— Хорошо! — повышаю я голос, чтобы дочь меня услышала. — Ты все взяла, что тебе нужно?

— Вроде, да!

— Поговори с ним серьезно, что так нельзя.

— Мила, я говорила с ним, — цежу сквозь зубы и бью кулаком по столу, — только он ему до одного места мои разговоры.

— Ты понимаешь, что он тебя даже вот в таких ситуациях не уважет? — Мила заглядывает в мое лицо. — Очерти рамки с ним и детьми, а то будешь для них терпилой.

Сжимаю переносицу. Хочешь быть мудрой, а в итоге становишься терпилой. Это мне, что, придется становиться скандальной сукой, чтобы донести до Димы и до детей, что должны быть правила в наших новых отношениях.

Если вы у папы, то у папы. Еслиу мамы, то у мамы.

Они же будут бегать туда-сюда, если не притормозить.

— Мам!

— Что?

— Я еще взяла скакалку!

— Сейчас встань и иди с ним поговори, — Мила подается в мою сторону. — И заблокируй калитку, чтобы не устраивали эту беготню. Лен, в самом деле, они же тебе все нервы вытрепят. Границы, Ленусь! Границы!