Глава 20. Зачем вы развелись?

Насупленный и красный Сашка сейчас сильно похож на отца. И да, на все вопросы молчит.

Мой сын не мог без причины накинуться на другого. Он не агрессивный мальчик. Значит, что-то случилось. Что-то его допекло, раз он взялся за камень.

— Где вы были? — спрашивает Дмитрий у учительницы Саши Ангелины Савельевны.

— Я была с детьми.

Ангелине Савельевне двадцать семь лет. Симпатичная девушка с большими карими глазами и приветливой улыбкой.

— Я отвернулась и вот, — вскидывает руку в сторону Саши, — он камень притащил в класс.

— То есть все произошло в классе? — Дима вскидывает бровь.

— Дмитрий, — директриса заискивающе улыбается, — конечно, вы, как отец…

— Я, как отец, в курсе, что вы тоже не отвертитесь от ответственности, — Дима усмехается. — Драка произошла на территории школы.

Ангелина Савельевная пытается оправдаться, что вот только на секунду отвернулась, но Диме все равно на ее слова и улыбки директрисы, которая тоже пытается вывернуть ситуацию в своих интересах.

— Нам же скандалы не нужны…

Саша так и молчит. Скрестил руки на груди и смотрит перед собой, надув щеки.

— Милый, — пробегаюсь пальцами по его волосам. — Расскажи, что случилось? Я ведь знаю, что просто так ты не стал драться.

У него на глазах выступают слезы. Он шмыгает и поджимает губы, пытаясь сдержать в себе плач.

Здесь он ничего мне не скажет.

— Пока дети в школе, — Дима не отводит взгляда от пунцовой и сердитой директрисы, — они под вашей ответственностью. Вы отвечаете за их безопасность.

— У вас мальчик просто неуправляемый…

— Я это уже слышал, — Дима обнажает зубы в предостерегающей улыбке, — вы зря думаете, что я сейчас испугаюсь и просто откуплюсь от родителей… как имя этого мальчика…

— Максим, — бурчит Саша и вновь замолкает.

Аж дрожит от напряжения и опять идет красными пятнами гнева.

— И просто откуплюсь от родителей Максима, а вам удастся замять этот вопрос, — Дима продолжает улыбаться.

Я встаю и решительно беру Сашу за вспотевшую руку. Он поднимает на меня недоуменный взгляд.

— Пока обсудите все вопросы с моим мужем, — смотрю на сына. — Идем.

— Но… — хочет возразить Ангелина Савельевна и замолкает, когда я на нее оборачиваюсь.

— Я не думаю, что моему сыну стоит находиться при этом разговоре о компенсациях и ответственности. В том числе и вашей. С сыном я отдельно поговорю. Не при вас.

Увожу молчаливого Сашу из кабинета директора.

— Папу бросили, да? — смеется секретарша директрисы, но я ее игнорирую, и мы с Сашей торопливо выходим.

Плетемся по пустому коридору, сворачиваем к закутку у столовой со скамьями у стен и садимся.

— Саш, ты со мной не поделишься, что у вас с Максимом произошло? — приглаживаю его волосы и поправляю воротничок белой рубашки. — Я не буду ругаться, но я должна знать.

Шмыгает и ковыряет стрелку левой брючины. Опускает лицо и шепчет:

— Говорил гадости.

Так. Вот это уже ближе к истине. Саше не любит, когда другие дети обзываются, и это ведь нормально. Никому не нравится слушать про себя гадости.

— Какие?

— Про тебя гадости говорил, — еще тише отвечает Саша и сжимает кулаки.

Он бы и сейчас кинулся на Максима, если бы тот оказался рядом.

— Какие?

— Он говорил, — Саша судорожно выдыхает, — что ты разведенка. И поэтому… поэтому шлюха…

Его голос начинает дрожать и слезами, и гневом:

— А я сын шлюхи, — выдыхает через нос, и его ноздри вздрагивают. — Сын разведенки и шлюхи.

У меня начинает тянуть сердце. Какие жестокие слова, и ведь первоклашка сам вряд ли мог до них додуматься. Про разведенку и шлюху Максим, вероятно, услышал от родителей.

Вот кому надо по голове камнем дать.

— Он так и повторял, — Сашу трясет, и он передразнивает чужой голос, — разведенка и шлюха. Разведенка и шлюха.

Так он вступился за мою честь? Притягиваю его к себе и крепко обнимаю, прижав щеку к его макушке.

К нам выходит мрачный Дима, и Саша обиженно сипит:

— Зачем вы развелись?