Глава 27. По секрету всему свету

— Мам, — тянет Вероничка и ковыряется ложкой в густом чечевичном супе, косится на брата. — А почему Саша такой злой?

Саша в ответ поджимает губы, надувает щеки.

— Он у нас сегодня подрался, — вздыхаю я. Отламываю от хлеба маленький кусочек и отправляю в рот, пожимаю плечами. — Разбил однокласснику бровь камнем.

Я не считаю, что нужно скрывать от дочери правду о том, что её брат любит жестоко подраться. В конце концов, это тоже часть воспитания. Может быть, сейчас Саше за злостью станет немного тревожно, что он мог серьёзно навредить однокласснику. Да, конечно, он вступился за мою честь, но сколько в его жизни будет таких моментов, когда от ярости и гнева захочется забить противника камнем? Я не хочу сына навещать в тюрьме. Если драться, то драться как обычные мальчишки — просто кулаками, без камней.

— Ого, — Вероничка округляет глаза и поворачивает лицо к Саше. — А за что?

Саша фыркает и отправляет ложку с чечевичным супом в рот.

Удивительно, он сегодня даже не стал капризничать по поводу того, что не будет "противную чечевицу". За злостью и обидой на меня и Диму его совсем не тревожит ужин.

Чую, что его угроза о том, что он станет двоечником, вполне реальна.

Черт

Надо менять школьного психолога. Нужен кто-то помощнее, чем милая девушка, к которой я вожу Сашу раз в неделю. Рисунков и бесед с веселыми играми мало Саше явно мало.

На столе у миски с салатом из огурцов и рукколы вибрирует мой смартфон. Я аж кашляю, когда вижу на экране имя своей бывшей свекрови и её фотографию, на которой она смотрит в камеру, немного вскинув свой острый прооперированный подбородок.

Медленно и без резких движений откладываю ложку, будто боюсь, что смартфон сейчас накинется на меня, как голодная и агрессивная крыса.

— Так, — шепчу я. — А тебе что еще надо?

Затем я резко, как ядовитую змею, хватаю смартфон, и резко встаю. Стул подо мной неприятно скрипит по кафелю. Вероничка поднимает обеспокоенные глаза, замерев с ложкой у рта.

— Так, — повторяю я. — Не балуйтесь за столом.

Торопливо выхожу из столовой, прохожу через гостиную и заворачиваю в прихожую за лестницу к выходу на задний двор. Принимаю звонок.

У меня почему-то дрожат руки. Вероятно, мне опять наговорят гадости о том, какая я неблагодарная сучка, но меня жрёт плохое предчувствие, что дело не в желании моей бывшей свекрови оскорбить меня.

Боже, когда я выдохну, когда этот сумасшедший день закончится?

— Алло, — прикладываю телефон к уху и оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что дети не пошли за мной.

Я не хочу, чтобы они слышали наш разговор.

— Ну что, довольна? — раздаётся недовольный и немного хриплый голос свекрови. Ни приветствий тебе, ни вопросов, как у меня дела — сразу же с места в карьер.

Ну, моя свекровь в своём репертуаре, и я не должна удивляться её возмущению.

— Поясните, пожалуйста, — отвечаю я сдержанно и тихо, — о чем речь?

— Довольна? Да? — хмыкает свекровь. — Мне тут твоя подружка-потаскушка позвонила и обрадовала внезапной новостью. О господи.

Прикрываю глаза ладонью. Ну, ожидаемо. Свекровь смеётся с высокомерием:

— Но я не этого всё же ждала. Не твою подругу с пузом, — она повышает голос, — а приличную скромную девушку из хорошей семьи! Сначала у нас невестка была дура, а теперь какая-то шмара!

— Зачем вы мне это говорите? — Мой голос всё же вздрагивает обидой.

— Потому что это твоя вина! — свекровь взвизгивает. — Твоя вина! Мой сын пытался сохранить вашу семью! Пытался! Он хотел сохранить семью, но ты такая гордая, сильная и независимая. Ну надо же! А теперь смотри, как твоя подруга будет ходить с пузом у тебя под носом. Надеюсь, ты довольна!

Разговор обрывается гудками, что пронизывают мой мозг болезненной пульсацией. Опускаю руку с телефоном, приваливаюсь плечом к стене и медленно выдыхаю, чтобы собраться с мыслями. Я должна привыкать к новому витку того, что я во всём виновата.

— А? — раздаётся тихий, обеспокоенный голосок Веронички.

— Что, милая? — Я разворачиваюсь к ней и слабо улыбаюсь. — Иди ужинать, сейчас я вернусь.

— Мам, — она делает несколько несмелых шагов ко мне. Теребит подол платья и смотрит в пол. — Мам, сегодня после фортепиано, перед тем как меня забрал водитель дядя Савва у ворот, я видела тётю Милу. И она мне сказала кое-что по секрету.

Проклятье. Сжимаю смартфон в руке до тихого скрипа.

Вот же гнида.

Все же стоило разбить о ее голову банку огурцов и отправить в больничку на несколько недель. Уже полезла к моим детям.

— Секрет, — едва слышно повторяет Вероничка. — Что она ждёт ребёночка.

Долгая напряжённая пауза, и Вероника поднимает большие глаза, в которых застыло детское разочарование и тревога:

— От папы.