Глава 39. Я попала

— Дмитрий уведомляет вас о своем переезде, — на пороге моего дома стоит один из адвокатов Димы, — в течении недели будет известен адрес, и вы, как второй родитель, должны будете осмотреть новое жилье и убедиться, что оно подходит для проживания ваши совместных детей.

Крепко стискиваю ручку.

Я попала.

Диме не надо угрозами кидаться, что отберет детей, что теперь наши родительские отношения будут кардинально пересмотрены.

— Пока уведомляет о переезде?

— Пока только о переезде, — глаза у адвоката Димы холодные и спокойные. — Я и вашего адвоката сегодня уведомлю после нашей личной встречи. И… Елена, вы подтверждаете, что на вас на днях в органы поступило заявление о нападении?

Мне жопа.

И да, Мила заявление написала сразу после нашей стычки в супермаркете, и сняла побои. Кажется, меня ждет суд.

Не кажется, а ждет.

Определенно ждет, и я понимаю, что моя несдержанность и агрессия светит тем, что я стану воскресной мамой на пару часов.

— Дима хочет пересмотреть условия совместной опеки? — задаю я обреченный вопрос.

— Да, — коротко и официально отвечает адвокат. — И есть на то причины, верно, Елена? Нападение на человека, агрессия сына в школе, а после его серьезная травма, которую он получил, когда вас не было дома.

— Я поняла, — тихо отвечаю я.

Спорить бесполезно.

Я прихожу в себя только через пять минут на кухне со стаканом воды, когда к раковине подходит молчаливая Вероничка.

Она со мной не говорит.

Моет яблоко и сдувает локон со лба.

Я потеряю детей?

Мила добилась своего?

— Зайка, — обращаюсь я к дочери, — может, тебе яблоко почистить?

Мотает головой и выходит из кухни. Я облажалась, и я сейчас это четко понимаю.

Мы могли с Димой остаться в разводе близкими людьми, но я привела все к тому, что мы теперь — враги.

— Ты меня тогда обманула, мама, да? — раздается за спиной голос Саши.

Я оглядываюсь. Мне все еще больно на него смотреть. Этот широкий жесткий воротник на его шее меня пугает.

И да, я его обманула. После той ночи пару дней назад Дима не пришел утром и не приготовил завтрак, ведь я ему так и не сказала, что у нас с Сашей есть договоренность.

Я сама приготовила завтрак, а Саше сказала, что папа проспал.

Я не знаю, почему я это сделала.

Я не могу объяснить свое поведение.

Я, как тот утопающий, который в панике сам себя убивает.

— Ты должен лежать, Саша, — подхожу к сыну и веду его в гостиную, в которой я расстелила ему диван. — Милый…

— Ты меня обманула, — сердито отвечает Саша.

На диване сидит Вероничка с книгой на коленях. Молча пересаживается ближе к подлокотнику, продолжая меня игнорировать.

Проклятье.

— Обманывать нельзя, — продолжает Саша, а я пытаюсь уложить его на диван, избегая его злых взглядов, — свою семью нельзя обманывать. Родных… мама…

— Что?! — из меня вырывается отчаянный крик, и я отступаю от дивана к телевизору, прижав ладони к вискам.

Дышу тяжело.

Вероника перелистывает страничку и кусает яблоко.

Хрум.

Я и для детей моих стану в итоге врагом?

Так, что ли?

Я потеряю все и в итоге окажусь в палате с мягкими стенами, потому что крышечка уже посвистывает.

Нет, сначала меня ждет суд, конечно же, а после, может, я еще и присяду.

Да как же так вышло?

Как я могла позволить подобному случится в моей жизни?

Как я могла изуродовать наши взаимоотношения с Дмитрием во вражду и раздражение?

Да, измену не перечеркнуть, но наше родительство в разводе могло быть теплым, крепким и устойчивым.

Я не могла принять его обратно как мужа, но я могла строить отношения с ним, как с родным человеком, который всегда придет на помощь, прикроет и вытащит из проблем.

Но нет же.

Я решила сыграть в какую-то мразь, у которой цель мстить бывшему мужу через ненависть и презрение.

Вот сейчас мне прилетит ответочка, и эта ответочка меня просто размажет по стене Диминого хладнокровия и равнодушия.

Я для него теперь и перестала быть матерью его детей, которую важно уважать и с которой надо проявить терпение.

Я понимаю, что я охерею от того, каким может быть Дима без любви ко мне и без пиетета, как к женщине, с которой прожил много лет в браке и родил детей.

И мне страшно.

Я влипла, и помощи не у кого просить.

— Папа меня так никогда не обманывал, как ты, мама, — Саша хмурится, — зачем?

Торопливо возвращаюсь к дивану, сую планшет в руки Саши и говорю:

— Лежи и смотри мультики.

Если я себе не могу объяснить, что со мной происходит, то как мне детям разложить все по полочкам?

Раздается тревожная трель домофона.

Адвокать Димы забыл еще о чем-то уведомить? О том, что я могу не тратить деньги на адвоката, потому что дело — дрянь?

Но вместо сухого мужского голоса я слышу женский:

— Открывай, дорогуша. Есть о чем поболтать.

— Кто вы такая?

— Господи, — тянет недовольно. — Пришло помыть косточки сучке Миле. Мне есть чо сказать обманутой и преданной женушке.

— Я не понимаю… — ладони мокрые от пота, а удары сердца оглушают.

— Ля, милая, ты и правда не очень умная, да? — недовольно вздыхает. — Бывают же такие курочки.

— Я сейчас вызову…

— Это я была тогда с твоим мужем, — громко цокает. — Всю интригу испортила, блин. Открывай, а то я тут окоченела.