Глава 5. Подруга

— Давай ко мне, — шепчет Мила. — Хватай детей и беги, — что шуршит на фоне. — Я сейчас приеду за вами.

Дима заснул на диване в гостиной. Мне удалось его убедить ласковым шепотом, что я никуда не бегу и не ухожу.

Что я рядом.

Сел передохнуть на диван и вырубился, а я решила в тихой панике позвонить подруге.

— Он никогда так много не пил, — сипло отзываюсь я и заглядываю левым глазом в щель между дверью и косяком.

Сквозь сон Дима кривится и дергает рукой.

— Сейчас с ним опасно находится, — говорит Мила. — Все, я уже выхожу. Через минут пятнадцать приеду. Переждете у меня, пока он выспится.

— Слушай, я не уверена, что это хорошая идея…

— Я не хочу потом тебя хоронить, Ленусь, — обеспокоенно отзывается Мила. — Если он так не пил, то, значит, знал, что так крышу рвет.

Я серьезно задумываюсь.

Неужели я так плохо знаю мужа, и у него есть проблемы с алкоголем, который меняет его с адекватного человека на агрессивного борова?

— Сейчас косо посмотришь на него, — продолжает Мила, — и твои дети останутся сиротами, Лен. Подумай о сыне и дочке.

Мила права.

Эту ночь я должна переждать в другом месте ради безопасности моих детей. Когда Дима протрезвеет, я с ним поговорю.

Ох, зря я дала волю своим чувствам в первый момент, но я же не думала, что мой муж из тех людей, которые обращаются в чудовищ, когда выпьют лишнего.

— Давай, я выезжаю, Ленусь.

— Хорошо, — сипло отвечаю я и сбрасываю звонок.

Прячу телефон в карман. Вновь заглядываю в гостиную и выжидаю несколько минут. Дима спит.

Знала бы, чем закончится его встреча со школьными друзьями, то была бы резко против, а я, дура, согласилась, что надо ему немного развеяться на встрече.

Вот он и развеялся.

Задерживаю взгляд на засосах на его шее, а после смотрю на царапины на его груди. Страстная ему шлюха попалась.

Передергиваю плечами, и изнутри будто покрываюсь мерзкой липкой плесенью.

На цыпочках отступаю от двери и крадусь к лестнице.

— Лена!

Замираю, крепко ухватившись за перила.

— Да, милый? — закрываю глаза. — Я детей хочу проверить. Спят или нет. Чую, что балуются, — издаю лживый смешок материнской беззаботности. — Ты же знаешь, какие они. Могут всю ночь играть.

— Иди, проверь, — устало и сквозь сон разрешает Дима.

В испуганной спешке поднимаюсь на второй этаж. Приглаживаю волосы, расслабляю лицо, чтобы не пугать Вероничку и Сашку гримасой страха растерянности.

Нахожу их в комнате Вероники. В шалаше из одеяла, стульев и подушек. Сажусь на корточки, откидываю край одеяла и заглядываю внутрь.

— За нами сейчас заедет тетя Мила, — улыбаюсь бледным лицам. — Мы сегодня переночуем у нее.

— А папа? — Вероника прижимает к себе брата. — Что с папой?

— Папа заснул, — дышу медленно и через нос. — И его лучше не будить. Когда приедет тетя Мила, то мы должны быть мышками. Ага? Быстрыми, ловким и тихими мышками.

Взъерошиваю волосы Сашке, который спрашивает:

— Почему папа кричал?

— Главное, что сейчас папа спит, — поглаживаю его щеку. — Папа отравился. Ему было плохо и поэтому он злился. Давайте, выбирайтесь.

В кармане халате вибрирует телефон. Мила отчитывается, какой перекресток проехала и на каком светофоре остановилась.

— А надолго мы к тете Миле? — Вероника выползает из шалаша, и Саша следует молчаливым хвостиком за ней.

— Всего на ночь, пока папа не проспится. Тапочки наденьте.

Встаю, помогаю подняться на ноги сонному Саше. Перевожу взгляд на Веронику:

— Как мышки, помним? Папу лучше не будить. А теперь на цыпочках выходим.

Если сейчас Дима поймает меня за попыткой вывезти детей из дома, то мне мало не покажется.

Руки дрожат, и холодным потом прошибает, когда мы подходим к лестнице.

Прижимаю палец к губам, сигнализируя Вероничке и Саше, что надо помолчать. Ждем несколько секунд и тихонечко спускаемся.

Ступенька за ступенькой.

Застываем тенями, когда из гостиной доносится сонный рык с неразборчивым бурчанием. Переглядываемся, и я киваю, что можем продолжить путь.

Через пару минут мы выскакиваем на крыльцо:

— Идем к воротам. Быстро.

— Мам, — хнычет Саша. — Мне страшно.