Глава 6. Спасибо, что рядом

— Тише, милая, — Мила придвигает мне чашку с ромашковым чаем. — Все хорошо. Дети спят, ты цела…

Меня трясет.

Я и подумать не могла, что однажды буду бежать в ночи из дома от пьяного мужа, который приперся ко мне от проститутки.

Вот такой итог у нашего брака и отношений, которые начались с бабочек в животе?

— Я рядом, — Мила накрывает мои плечи пледом.

— Спасибо, — шепчу и я крепко обхватываю горячую чашку с ромашковым чаем, глядя заплаканными глазами перед собой.

Покачиваюсь из стороны в сторону.

— Это какой-то кошмар… — всхлипываю я и повторяю, как в трансе, — какой-то кошмар…

Мила бесшумно садится передо мной и напряженно хмурится. Не лезет с лишними вопросами и ждет, когда я сама решу все выложить.

Делаю глоток чая. Ромашка немного горчит на языке. Густой и мягкий ворс пледа щекочет кожу на шеи, и я передергиваю плечами, а после отставляю кружку и прячу лицо в теплых ладонях.

— Мила, да как же так?

Сбивчиво, проглатывая слога за всхлипами, я рассказываю Миле о том, как Дима ввалился в дом невменяемый и пьяный. Про засосы, царапины и про запах жасмина тоже говорю.

И про то, что он пришел от проститутки — тоже.

— Боже, — шепчет Мила и в ужасе прикладывает ладонь к груди. — Ленусь, это пипец полный.

— Да, — поднимаю на нее глаза.

С подбородка срывается слеза и падает на столешницу. Вытираю влажные щеки, шмыгаю и опускаю глаза:

— Он просто озверел… И еще лез ко мне…

Между лопаток пробегает озноб.

— Ленусь, ты же понимаешь, что это конец?

Тихие слова Милы касаются меня ледяным отчаянием, и меня даже плед не спасает. Мне холодно.

— Лен, если ты такое спустишь на тормозах, — тихо и четко проговаривает каждое слово Мила, — то это повторится. И может стать еще хуже.

— Я понимаю, — сипло и едва слышно отвечаю я. — И согласна с тобой. Это дно.

Я вновь хватаюсь за кружку чаем, будто она сможет удержать меня сейчас от громкой истерики.

Делаю несколько неглубоких и быстрых глотков. Не моргаю. Смотрю на тонкую царапинку на белой столешнице.

— Я должна была быть против этой встречи.

— Не эта встреча, так была бы другая, — безапелляционно заявляет Мила.

— Да, наверное, ты права.

— И если у мужика один раз сорвало крышу, то сорвет еще раз, — Мила тяжело вздыхает. — И тогда я могу не успеть к тебе. Забьет же.

Поднимаю взгляд:

— Он не поднимал на меня руку.

Мила снисходительно поджимает губы, и я вновь присасываюсь к кружке.

— Ну, допустим, — Мила подпирает лицо рукой. — Он проспится и начнет умолять тебя о прощении. И что ты его примешь после всего этого. После проститутки?

По ее лицу пробегает тень отвращения, и я закрываю глаза:

— Конечно, нет.

— Ему же еще потом стоит пойти и провериться, — хмыкает Мила, — не подцепил ли чего от жрицы любви. А, может, ты ему составишь компанию, чтобы ему не было скучно. Как хорошая и всепрощающая жена сама отведешь своего мальчика на анализы, да?

— Да что ты такое говоришь? — горько усмехаюсь. — Что за глупости?

На кухне Милы царит полумрак. Включен только тусклый светильник в углу у холодильника.

— Знаешь, у баб мозги от любви спекаются в тупое месиво, — Мила пожимает плечами. — И да, я боюсь, что ты начнешь при разговоре с Димочкой сомневаться. Он же тебе красиво навешает лапшу на уши, а ты и поверишь. У вас же дети, да? Детям отец нужен.

Я молчу.

Я, если честно, не знаю, как поведу при разговоре с Димой, когда он протрезвеет.

— Только детям нужен адекватный отец, — Мила цыкает, — а тебе верный муж, — кривится, — фу, блин! С проституткой, Лен! Это уже финиш!

— Я же не спорю, — перевожу тоскливый взгляды на магнитики, которые в хаотичном порядке развешаны на дверце холодильника. — И согласна, что это полная жопа.

Подпираю лоб кулаком и крепко зажмуриваюсь:

— Я просто в шоке.

— Он еще заявит, что ничего не помнит, — хмыкает Мила.

— Я же помню, — тоскливо отзываюсь я. — И пусть посмотрит на засосы и царапины от ногтей.

Молчи. На улице проезжает машина, и по окну пробегает яркий свет от фар. Я испуганно застываю.

Вдруг Дима?

— Это не он, — Мила протягивает ко мне руку и мягко сжимает мою ладонь. — Успокойся. Ты в безопасности.

— Да, я знаю, — неуверенно киваю.

— Слушай, Лен, — Мила не отпускает мою руку и внимательно вглядывается в глаза. — Ты когда завтра поедешь домой к своему герою, то едь одна. Оставь Вероничку и Сашу на меня, ага? Вы должны наедине поговорить.

Молча киваю.

Еще неизвестно в каком состоянии будет дом, когда я вернусь. Может, сейчас Дима проснется, и ему ударит моча в голову.

Может, он уже там все крушит в поисках меня и детей.

— И сама тоже будь на связи, — Мила сжимает мою ладонь крепче. — Ладно?

— Я думаю, что он когда протрезвеет, придет в себя.

— Я все равно буду волноваться.

— Спасибо тебе, — слабо улыбаюсь, — спасибо, что рядом. Это для меня сейчас очень важно.

— Прорвемся, подруга, — обхватывает мою ладонь двумя рукам. — и адвоката тебе хорошего найдем, слышишь? Не дадим тебя в обиду.

— Не дадим, — решительно соглашаюсь я и с усилием воли проглатываю ком слез.

— С тобой так нельзя.

— Да, — выдыхаю, — со мной так нельзя. Такое не прощают.