Глава 45. Я не смогу

Взрослая и зрелая женщина на моем месте обязательно после встречи с Алисой пошла бы к бывшему мужу и все рассказала.

Не с целью вновь сойтись или опять закрутить бурный роман на фоне того, что нас грамотно и умело развели.

Нет.

Дима должен знать правду.

Если не о Миле, то хотя бы о своем друге из детства, о котором он всегда вспоминал с теплотой.

Но я не пошла.

Может быть, я струсила.

После ночи, в которой я потребовала, что Дима вышел через окно из дома, в котором он своими руками делал ремонт, я не хотела его видеть.

Его пустые глаза меня напугали холодом. Для женщины нет ничего страшнее, чем мужского равнодушия.

Может быть, вместе со страхом во мне заговорила мерзенькая обида за то, что он посмел отослать ко мне адвоката.

Мелочно. Да, я знаю.

Может быть, я побоялась, что Дима поднимет меня на смех с моей историей, что это Мила подстроила его “измену”. Он ведь мог мне не поверить, потому что у них скоро родится бэбик…

Короче, как бы то ни было, я не пошла к Дмитрию.

Я не горжусь этим, и я прекрасно понимаю, что я собственными руками сама себя топлю все глубже и глубже.

И вот, я стою с мусорным пакетом в левой руке у мусорного бака. У ворот Диминого съемного дома припаркована грузовая газелька с надписью на кузове: “Загрузим, отвезем, выгрузим. Быстро, надежно и четко”.

Он все-таки переезжает.

Меня, кажется, даже покачивает от легкого порыва холодного осеннего ветра.

Почему-то у меня проносится отчаянная мысль в голове: “Я не смогу…”

Что именно не смогу?

Но конкретного ответа на этот вопрос я не дам.

Я просто не смогу, и в этой мысли много боли, надрыва и желания разрыдаться от осознания того, что мы стали пешками в чужой игре и так глупо повелись на эту игру.

И я продолжаю вестись.

Я ведь не пошла к Диме на разговор даже после того, как узнала правду.

Я бы тогда признала себя дурой.

Но я не просто дура так-то. Я, как бы сказал мой сыночек, супер-пупер-дупер-лупер дура.

Я выбираю не честный разговор с Дмитрием и признание ошибок в нашем браке.

Я выбираю стоять у мусорного бака и смотреть на грузовую газельку через дорогу, пока в голове вертится черная и липкая от безнадеги мысль:

Я не смогу.

— Ты мне шубку порвешь, козел! — ветер доносит знакомый капризный и немного надменный голос.

Алиса?!

Меня тут же бросает в жар, а после я ухожу в ледяную воду паники.

Черт!

Как-то я не подумала о том, что эта охотница за богатыми и щедрыми мужиками может заявиться и к Диме в желании расчистить кармическую дорогу судьбы.

Я перевожу взгляд на калитку, которая распахивается, как в замедленной съемке. Из нее появляется всполошенная Алиса, которую молча и уверенно выталкивает на улицу Дима.

— Вы оба в стрессе!

Алиса отскакивает от Димы, одернув короткую искусственную шубку с леопардовыми пятнами.

Ну что же.

И Дима узнал правду.

Все-таки это я должна была ее сказать. Через не хочу, но уже поздно посыпать голову пеплом.

Я думаю, что Дима не удивлен после окна-то. Я бы на его месте не удивилась, потому что именно той ночью со мной все стало ясно.

— Я ему все рассказала! — кричит Алиса, заметив меня через дорогу. — Он все знает! — вновь сердито одергивает шубку и встряхивает рыжей копной. — А теперь я пошла! Теперь сами разбирайтесь! Сами раскрывайте свой канал друг к другу!

Фыркает и, громко постукивая массивными каблуками, шагает вниз по улице.

Канал друг к другу?

Это не про нас, увы.

Между нами и ниточки не осталось, кроме обрывков воспоминаний о прошлом, в котором мы были счастливы.

Дима коротко кивает мне в формальном приветствии и заходит за калитку.

Меня знобит.

Может, его окликнуть?

Поинтересоваться, например, о встрече у адвокатов?

Уточнить вопрос, когда я получу от его адвоката приглашение осмотреть его новое логово и затем поставить подпись, что жилье соответствует всем нормам и предписаниям в договоре о совместной опеке?

И на этой теме устроить скандал?

Да, лучше скандал и крики, чем равнодушный кивок, который говорит мне, что твоему любимому мужчину до одного места, что семья разрушена из-за подлой гадины.

Все, семья разрушена, и Дима больше не видит смысла обмусоливать причины и последствия.

Открываю мусорный бак и выкидываю пакет, а после без лишней суеты и спешки шагаю обратно к своей калитке.

Прикладываю ключ к домофонной панели.

Писк.

Тяну калитку и замираю.

Что-то с ней не так.

Я думала, что в прошлые разы мне показалось, но нет.

Прикрываю и вновь тяну калитку на себя. Плавно идет. Без скрипа. Хмурюсь и перепроверяю, а после внимательно осматриваю петли.

Замечаю на стыке петель свежую смазку.

Ничего не понимаю.

Вновь открываю и закрываю калитку, и слышу голос Вари:

— Мам? Что ты делаешь?

Выглядывает ко мне, а в глазах беспокойство, что у мамули совсем крыша поехала, а затем она смотрит на газельку и грузчика, который выходит к ней с коробкой в руках.

Хмурится и поджимает губы, а после шепчет:

— Точно, папа же сегодня уже съезжает, — смотрит на меня. — Я хочу сейчас к нему, мам.

Я крепко стискиваю холодную ручку калитки.

Хочу запретить.

Хочу в истерике закричать, что она предает меня и что совсем скоро ее любимый папочка отнимет у меня ее и Сашу. Что больше не будет в ее жизни мамочки.

Но Дима зачем-то смазал петли моей поскрипывающей калитки.

— Брата возьми, — отвечаю я. — Без него не пущу.