Глава 49. Сладкая добыча

— Лена!

Я притаилась на втором этаже и вздрагиваю от каждого басовитого окрика Дмитрия, который ворвался в дом разъяренным и громкий ураганом.

Пришел.

Проглотил мою наживку.

Увидел распахнутую калитку и кинулся меня спасать, как несчастную принцессу от злобных и жестоких разбойников.

Да, это была наглая манипуляция и бессовестная хитрость, но сейчас мне в груди тепло, и больше нет горечи, что разъедала меня все это время.

— Лена!

Моему бывшему мужу не все равно, и я больше не слышу в его голосе того жуткого раздражения и гнева.

Я слышу беспокойство и ярость, с которой он разорвет на клочки того урода, который посмел вломиться к его бывшей жене.

Разорвет на клочки, а после замурует в стену.

— Лена!

Пора мне откликнутся на его громкий зов, от которого, кажется, вибрируют стены и пол под ногами.

Похлопываю себя по щекам, пока торопливо спускаюсь по ступенькам лестницы, а после торопливо придаю волосам объем пальцами.

На мгновение удивленно замираю.

Я так взволнованно волосы свои давно шебуршила. Очень давно. Я будто вернулась на десять лет назад в дикую и яркую молодость, в которой громко стучало сердце, кипела кровь и щеки горели румянцем.

Обалдеть.

А адреналина-то сколько в крови! Меня аж потряхивает.

Не замечаю, как пробегаю на цыпочках через гостиную и столовую.

Главное — быть спокойной, а то я сдам себя с потрохами, и тогда точно в глазах Димы буду неадекватной истеричкой, которая ломает калитки в желании обратить на себя внимание.

Я не хочу быть для истеричкой, потому что я ею уже была, и мне не понравилось. Совсем не понравилось.

Поэтому ситуацию с калиткой надо правильно обыграть и не налажать своей кислой мордой и презрительным голосом.

Останавливаюсь в дверях кухни и прикусываю кончик языка, глядя на широкую спину Дмитрия.

Какой же он здоровый.

Кухня у нас не маленькая, но сейчас она словно потеряла несколько метров площади в присутствии Димы, который разворачивается ко мне.

Я задерживаю дыхание и сдерживаю себя, чтобы не отступить.

Глаза Димы горят, лицо бледное от гнева и страха, а челюсти крепко сжаты. Замечает меня, весь застывает, как каменное изваяние, и издает низкий клокочущий звук. Выдыхает через нос.

Возможно, под выбросом адреналина, он сейчас не совсем понимает, что перед ним стою я.

Замечаю, что Диму и перенапряжения накрывает волна мелкой дрожи. По виску скатывается капелька пота.

Какой он сейчас жуткий.

Но…

Вместе с этим он чертовски хорош на этой грани, за которой его ждет помутнение рассудка и агрессия, что может толкнуть человека на жестокое насилие.

Я оказалась на кухне не с бывшим мужем, а с его темной тенью, которая готова убить ради меня.

Взрослый и разумный мужчина в Диме за все это время пропитался раздражением, злостью и снисходительностью ко мне, а тестостероновое чудище, у которого половина мозга точно отключилась, готово меня спасать, потому что я все еще его женщина.

Сглатываю, когда взгляд Димы опускается на мою грудь.

У него расширяются зрачки.

Моя взрослая разумная женщина негодует по этому поводу, но я ее затыкаю и не позволяю ей взять контроль.

Она же ляпнет очередную фигню, фыркнет, и моя хитрость с калиткой приведет к очередному скандалу.

В жопу эти ваши скандалы. Ничего они не решают, а лишь оставляют в душе пустоты и тоску.

Дима не моргает и продолжает пялиться на мою грудь с тяжелыми вздохами и выдохами, а я почти не дышу.

Внизу живота от его пристального и завороженного взгляда растекается тянущий жар, который затем волной слабости уходит в ноги.

Вот и у меня отключилась часть мозга, а я и не против, потому что я чувствую себя живой.

Дима давно так не смотрел на меня, и я сейчас — не Лена, а сладкая и желанная добыча, на которую могут наброситься в любой момент.

Мы оба на грани.

— Дим, — подаю я, наконец, голос. Он — сиплый и с жаркими придыханиями, — ты что тут делаешь? Ты разве не занят переездом?

Притворюсь дурочкой.

Медленно поднимает взгляд, и я прикусываю кончик языка в попытке себя отрезвить, ведь ног я уже совсем не чувствую и дышать тяжело.

На меня смотрит не мужик, а зверюга.

— Ты… — я не узнаю голос Димы. Низкий с прерывистой хрипотцой, — ты в порядке?

Я вижу, что ему тяжело говорить.

Я киваю.

И что теперь? Затянула бывшего мужа в игру, а теперь не знаю, как быть с ним дальше, но его упускать нельзя.

— Что ты тут… — я хочу повторить свой вопрос.

— Замолчи.

Медленно вскидываю бровь. Я не ослышалась.

— Что, прости? — все же в моем голосе прорывается мерзкая высокомерная училка.

— Замолчи и скройся с моих глаз, — хрипло и тихо отзывается Дима, — Лен… не провоцируй меня… — ему все труднее говорить.

— В каком смысле? — интонации стервы становятся тверже.

— В таком, что… — он щурится на меня. Шумно выдыхает и мне чудится, что его выдох налетает на меня волной жар, — я тебя на этом столе сейчас трахну…

Вот тут я не выдерживаю гулкого сердцебиения, которое отдается в низ живота глубоким ноющим спазмом. Я отступаю.

Дима голодным чудищем кидается ко мне, а я с визгом бросаюсь от него:

— Дима! Дима! Нет! Дима! Приди в себя!

Но Дима меня не слышит. Его и вторая половина мозга отключилась.