Глава 57. С меня хватит

Дима встает, прижав полотенце к ране, и через несколько секунд достает из верхнего шкафчика у окна аптечку.

— Дим, надо вызвать скорую.

У меня нет телефона под рукой, но встать сейчас и выйти из кухни — я не могу. Меня будто пригвоздили слабостью и тошнотой к стулу.

К тому же я не совсем уверена, что я смогу найти телефон под вой Милы, которая периодически срывается на крик и на нечленораздельные ругательства.

— Я же тебе сказал, — Дима со стуком ставит аптечку на стол, — все в порядке.

Видимо, он сейчас тоже немного не в себе. Из него для начала должен выветриться адреналин, испуг и агрессия.

— Мне сейчас не до скорой, — хрипло порыкивает и медленно садится на стул. Переводит взгляд. — Моя бывшая жена, наконец, не затыкает мне рот и несет хуйню, — смотрит на меня черным взглядом, — что живем дальше каждый своей жизнью. Нихуя не живем, да?

Я едва могу выдержать взгляд Димы.

И опять я хочу спрятаться за язвительностью, за высокомерием, а после задавить презрением надежду, которая проскальзывает в вопросе Димы.

Ноя могла сегодня его чуть не потерять. Окончательно. Будь Мила половчее и посноровистее с ружьем, то…

Нет, я даже думать не хочу.

Дима отрывает кусок бинта от рулона и складывает его в квадрат из нескольких слоев.

Мила могла его сегодня убить.

Прячу трясущиеся руки под столешницу.

— Мне больно, — тяжело сглатываю болезненный комок.

Дима поднимает напряженный взгляд на меня.

— Где? — обеспокоенно спрашивает и не понимает, что я сейчас говорю о совсем сердце и душе. — Я тебя осмотрел… Она все-таки задела?

— Мне все это время было больно и страшно, — сдавленно отвечаю я и сжимаю под столом кулаки. — Без тебя…

Я должна быть честной.

Хотя бы сейчас.

Язвительность и даже женская жестокость мне не помогла переболеть Димой и привела бы к страшной трагедии.

И надо признать, что быть стервозной сукой — совсем не мое. Я слабая и мягкая женщина, и не надо этого стыдиться, ведь именно такой меня полюбил и любил Дима.

Любит ли сейчас?

Не знаю, но в его глазах после моего тихого и хриплого признания вновь вспыхивает слабая искорка той нежности, которая меня согревала в браке.

— Было больно, когда тебя не было рядом, — продолжаю я, — и было больно, когда я тебя видела. Я так и не научилась спать на твоей половине кровати.

Мои ресницы вздрагиваю, выпуская две горячие слезы, и я слабо улыбаюсь под вой Милы:

— И эта боль меня… она меня почти уничтожила, Дима.

Он прижимает к ране марлевый квадрат и вновь лезет в аптечку за катушкой белого пластыря.

Замирает на секунду, глядя перед собой, и говорит:

— Я тоже так и сплю на одной половине кровати.

Я шмыгаю и опускаю взгляд.

— И я тебе уже говорил, но повторюсь… — с треском оттягивает ленту пластыря, который затем быстро и резко обрывает, — я просыпался ночами и искал тебя рукой на твоей половине кровати.

Крепко зажмуриваюсь, и новые слезинки, как горячие капельки расплавленного стекла скатываются по щекам.

Я тогда на эти слова ответила, что это глупые попытки манипулировать мной, и я не куплюсь, потому что я давно не девочка, чтобы верить мужской изворотливости.

Закусываю губы, и Дима поднимает на меня взгляд:

— А после просыпался, Лен, минут пять лежал, приходя в себя, — приклеивает лентой пластыря марлевый квадратик к продырявленному боку, — а затем подходил к окну… Окна наших спален выходят друг к другу.

— Я знаю… — киваю.

Я тоже ночами поднималась с кровати и могла часами стоять у окна.

Дима отрывает вторую ленту от катушки с пластырем.

— И я просто устал от этого, — его глаза вновь становятся темными, — а еще… эти сайты знакомств…

— Не было никаких знакомств, — тихо отвечаю я. — Эта сука советовала сходить на свидания и даже…

На прошлой неделе Мила заявила, что у нее есть свободный и интересный мужчина, с которым мне стоит сходить на встречу, чтобы развеяться.

У нее почти получилось надавить на все мои больные точки, связанные с Димой, и я почти была готова “отвлечься” на зло бывшему мужу, но меня спасла свекровь с ее очередным внезапным звонком.

Я переключилась с подзуживаний Милы на недовольство свекрови, которая требовала привести ей на выходных внуков, потому что она соскучилась.

Уж не думала, что я скажу спасибо свекрови за ее громкий и раздраженный звонок, ведь эта свиданка со свободным и интересным мужчиной могла закончиться неизвестно чем. Решила бы и на мне потестировать волшебные капельки, а там для Димы бы подоспели фоточки, а, может, и видео.

Я будто прозрела, и сейчас многие мотивы Милы я вижу ясным и чистым взглядом.

У Милы просто терпелки не хватило.

Ее переклинило, и она начала ошибаться. Почему? Я встаю. Вот теперь я готова выйти.

— Лен?

— Я пойду вызову тебе скорую и поговорю с нашей пленницей, — зачесываю пальцами волосы назад. — Задам один вопрос.

— Какой? — Дима хмурится и явно не одобряет моего решения. — Лен… Я серьезно, это глупая затея…

— Я хочу понять, почему сейчас, Дима? Столько лет потратила…

— Просто чокнулась, — голос Димы вибрирует гневом. — С ума так и сходят. Раз и все пошло по одному месту. Дождись полиции, Лен. Сядь и сиди.

— Я хочу…

— Да чтоб тебя, Лена! — рявкает он, а после замолкает, раздувая ноздри. Медленно поднимается на ноги и строго заявляет. — Тогда только в моем присутствии. Больше никаких секретиков с подружкой. С меня хватит.