Глава 60. Живой и любимый

— Ты меня впечатлил, — сказала я Диме перед тем, как его забрала скорая, — теперь я знаю, что ты суровый мужик, который может пинцетом вытащить из себя пули.

— Дробь, — поправил он меня, но я все же уловила в его голосе мужское самодовольство. — Возможно, с пулями бы я и не справился…

— Вот только под пули не надо попадать, — заявила строгая фельдшер, — что у вас за семья такая? Мы же вот только сына вашего забирали. Теперь мужа.

— Бывшего, — ответила я по привычке.

Дима посмотрел на меня с затаенной угрозой и прищурился:

— О, это поправимо.

У меня сердце — в пятки, а потом — к горлу.

— Да, лезь ты уже, — фельдшер хлопнула его по плечу, — ишь, как распушил хвост. Мужики, одним словом.

Диму увезли.

Провожаю взглядом скорую помощь, а после возвращаюсь в дом. Игнорирую кровь на полу, разнесенный выстрелом комод и торопливо поднимаюсь на второй этаж.

Закидываю в сумку пижаму, чистые трусики, носки и свежий халат, а после иду в ванную комнату за зубной щеткой.

Я не приведу сегодня детей в дом, в котором стреляли, потому что для начала надо хотя бы убрать кровь Димы, но я не смогу.

При ее виде на меня накатывает паника и страх.

Через пять минут с сумкой в руках я уже на пороге съемной Диминой берлоги.

Я буду ждать Диму тут, и меня ничего не волнует.

— Мам, — ко мне выходит бледная Вероника, — с папой точно все в порядке? Он же не умрет?

— Я взяла обещание, что не умрет, — бросаю сумку в угол к высокой консоле, на которой стоит бронзовая статуэтка коня. — А он сдерживает обещания.

Затем я прошу грузчиков вернуть все коробки с вещами Димы обратно в дом. Решил сбежать?

А вот не получится.

А вот не позволю.

Твоя жизнь, Дима, без меня будет слишком простой и легкой.

— Папа не переезжает? — ко мне выходит удивленный Саша.

— Сложный вопрос, — отвечаю я и неторопливо, как самая настоящая хозяйка дома, шагаю мимо. — Переезжает, но… обратно к нам, — оглядываюсь на сына и дочь, которые одновременно приподнимают левые бровки, как это любит делать их папа, — к нам, да, однако у нас пока небольшой бардак и плюс калитка сломана…

— И мы поживем у папы? — уточняет Вероничка, с трудом сдерживая улыбку. — Да?

— Хотя нас может выгнать хозяин этого дома, — задумчиво тяну я, — хотя… нет. Вроде бы ваш папа не так давно продлил аренду на несколько месяцев.

— А мы можем просто закрыть все двери, заколотить окна, — предлагает Саша и следует за мной хвостиком. — И я знаю, в какой коробке у папы гвозди и молоток.

Удивленно оглядываюсь.

— Как это называется, — он сильно хмурится. — Забобримся…Заборукаемся…

— Забаррикадируемся, — снисходительно вздыхает Вероника, — от слова баррикада.

— Вот! — подтверждает Саша. — А еще вооружимся… И не будем сдаваться, пока не вернется папа…

На все готовы ради того, чтобы мы все вместе дождались папу. Мыслят мои детки разумно, логически и верно.

Если мама ждет папу, то у них явно налаживаются отношения, и надо за это бороться даже против хозяина съемного дома.

— А папа продукты успел упаковать? — шагаю через гостиную.

— Упаковал, но коробки не успели вынести! — слышу голос усатого грузчика. — У нас тут начался увлекательный цирк с конями… Ой, с бывшей женой, которая решила мужа приманить в ловушку! И ведь это буквально была ловушка, в которой его подстрелили, как самую настоящую дичь!

— Несмешно! — повышаю я голос. — Работайте!

— Понял, хозяйка, работаем. Нам-то что? Мы можем туда-сюда таскать эти коробки! — грузчик и не думает заткнуться. — Я этот рабочий день точно запомню. Отличная байка получится. И самое главное… жизненная!

— Вы только имена поменяйте! — кричу я и захожу в столовую.

— Я еще чуток приукрашу. Я тут подумал, — голос грузчика приближается, — пусть ваша подруга будет с автоматом?

— Господи…

— А что?

— Откуда бы она взяла автомат? — спрашиваю я.

— Мое дело рассказать историю, а в подробности могу не вдаваться. Так… мы в гостиной коробки будем ставить?

— Автомат круче ружья, — заявляет Саша с детской озадаченностью и чешет макушку, — а взять тетя Мила его могла… у друзей, — поднимает на меня взгляд. — И гранату.

Я растерянно открываю рот в желании объяснить, что ситуация, которая произошла между мной, Димой и Милой, могла привести к трагедии и что эту историю и приукрашивать не надо, ведь она и так жуткая и кровавая, но…

Дети по-своему проживают шок. Граната и автомат — попытка придать реальности абсурда, которая уже не так пугает.

— Иди сюда, — привлекаю Сашу к себе, а затем тяну руку к Вероничке, которая без капризов и упрямства ныряет в мои объятия. — Все с папой хорошо. И он бы не испугался ни гранаты, ни автомата. И когда папа вернется, то его надо накормить. Хорошо накормить, чтобы у него были силы на восстановление.

— А у него останутся шрамы? — тихо спрашивает Саша.

— Думаю, да, — закрываю глаза. В ушах еще звенит от выстрела, который вновь звучит в моей голове раскатом грома. — Но шрамы — это ерунда. Главное, что живой. Живой и любимый.