Глава 9. Станем соседями

— Я не хочу, чтобы разводились… не хочу… — воет рядом с Димой Вероничка в ладони. — Не хочу.

Саша рядом со мной тоже плачет, прижимая к себе плюшевого динозавра.

Я, конечно, ждала именно такой реакции, но ждать и столкнуться на практике с ней — совершенно разные вещи.

У меня самой в глотке застрял ком слез, который я никак не могу проглотить и просипеть детям, что все будет хорошо.

Да даже если скажу, то сама не поверю.

Я за одну ночь лишилась мужа.

— Ника, милая, — Дима прижимает к себе Веронику, — я все равно остался твоим папой, который тебя очень любит.

Никакие увещевания сейчас не убедят детское сердечко, что мир не рушится.

— Милая, — Дима целует ее в макушку, — папа и мама больше не могут быть вместе, потому что… — он замолкает и смотрит на меня так, будто ждет, что я его остановлю, — я ее напугал, доча. Понимаешь, мужчине нельзя так себя вести.

Он поднимает ее лицо за подбородок и вытирает слезы:

— Я и на вас накричал, Вероника, — слабо улыбается, — так нельзя себя вести. Мама будет бояться быть рядом со мной, а это неправильно. Не должна жена бояться мужа.

Хорошие слова, о которых Диме стоило подумать до того, как выпивать лишнюю рюмку.

— Я тебя прощаю, — Вероника опять со слезами утыкается в его грудь, — за то, что ты на меня кричал. Прощаю…

Сашка с ревом сползает с дивана и кидается к Диме. Неуклюже забирается на его колени и с горьким плачем приваливается к нему.

Может, я зря гоню лошадей?

Да что же такое на меня сейчас нашло?

Да. моим детям сейчас страшно и больно, но я не хочу вновь проживать безумную ночь, в которой много женского ужаса и бессилия перед мужской пьяной агрессией.

А еще не забываем про проститутку.

Мне смотреть на Диму сейчас сложно, не то, что его коснуться.

Я бы и детей сейчас от него забрала и заперла от греха подальше. Да, я брезгливый человек.

— Папааа… Я тебя прощаю…

— Моя хорошая, — Дима закрывает глаза и покачивается из стороны в сторону, — спасибо тебе, но я поступил плохо. Милая, очень плохо.

— И мама больше не может быть с папой, — наконец, сдавленно отвечаю я.

Сжимаю дрожащие руки на коленях в кулаки, когда Дима переводит на меня тяжелый взгляд.

За свои поступки надо отвечать, милый.

— Папа, не уходи… — сипит Саша. — Не уходи.

— Я буду жить рядышком, — отвечает Дима и прижимает сыночка к себе крепко-крепко, будто боится, что тот сейчас исчезнет. Повторяет. — Рядышком. В доме через дорогу. Тот дом, — заглядывает в заплаканное лицо Вероники, — зеленой крышей.

Я недоуменно молчу, переваривая услышанное.

— Дим, какой дом? — тихо уточняю я.

Вероника вытирает слезы, и Саша тоже замолкает. Теребит край красной футболки и недоверчиво смотрит в лицо Дмитрия, который четко повторяет:

— Дом через дорогу. И чуток наискосок, — немного прищуривается. — Его же посуточно сдавали, а я думаю договориться, чтобы мне оформили долгосрочную аренду.

— Ты шутишь?

— Нет. И да, об этом я сейчас подумал, Лен, — пожимает плечами. — Мне кажется, это хорошая идея.

Дети не ревут.

Однако я готова перейти на крик.

Как Дима все хорошо сыграл. Дал Веронике и Саше надежду, что папа далеко не убегает и со мной ничего не обсудил.

Ведь я бы была против.

— Дим, это плохая идея, — осторожно говорю я. — Мы с тобой разводимся не для того, чтобы ты жил через дорогу.

— Не ты решаешь, где я буду теперь жить, — безапелляционно и строго заявляет Дима, а я сижу с открытым ртом.

И что мне делать?

Я могу сама с детьми переехать, верно, но новый стресс для детей, над которыми мы с Димой будем оформлять совместную опеку.

Да и далеко мне не уехать. В другой город свалить? Только с разрешения отца, который может в суде оспорить мой переезд.

— Дим…

— Может, мы сегодня пойдем и посмотрим этот дом, а? — с улыбкой обращается к детям, игнорируя мой разъяренный взгляд. — В объявлении написали, что есть бассейн.

Понимаю, что Дима хочет уменьшить урон для наших детей, но я не желаю, чтобы он жил через дорогу.

Мы разводимся, расходимся в разные стороны и если рвать, то рвать все окончательно. Без домов с зелеными крышами.

— Бассейн? — Вероника вытирает слезы.

— И качели.

— У нас тоже есть качели, — говорю я.

Но для детей не бывает достаточно качелей. Тот же наш Сашка при прогулках просит покачать его на каждой качели, которая нам встретиться.

— Посмотрите на дом и скажите, хороший он или нет, — Дима поддевает нос нахмуренного Саши указательным пальцем и подмигивает.

Если я решу с детьми переехать, например, на другой конец Москвы, то он последует за нами?

— А мама с нами пойдет смотреть твой новый дом? — Саша шмыгает и с надеждой, которая отзывается в моем сердце острой печалью, смотрит на меня.

— Нет, котенок, — мой голос дрожит. — Маме надо прибраться после папочки…

— Я вызвал клининг, Лен, — отвечает Дима.

Какой быстрый и продуманный у меня муж. Быстро сориентировался в ситуации. И клининг вызвал и вспомнил о том, что соседний дом сдаю в аренду.

— Идите переоденьтесь, — сдержанно улыбаюсь я детям.

Когда поникшие Вероника и Саша поднимаются на второй этаж, я в праведном гневе смотрю на Диму:

— Не надо жить с нами рядом, Дима. Чего ты добиваешься?

— Я должен быть рядом с детьми, — пропускает волосы сквозь пальцы и щурится. — Лен, я тебя очень прошу, не усложняй мне жизнь. Я не хочу быть с тобой врагами.

— Мы все равно разведемся, Дима, — отвечаю я и с усилием воли не отвожу взгляда.

— Я знаю, Лен, — кивает. — Были мужем и женой, станем соседями.