ГЛАВА 21

РОМАН С такой тяжёлой головой просыпаюсь впервые, ещё этот странный и противный пищащий звук бьёт по всем рецепторам. Морщусь, пытаюсь открыть глаза и даже получается, но следом крепко зажмуриваюсь, резь такая, что до слёз пробивает. Что за хрень? Какого чёрта происходит? – Натан Борисович! – ультразвуком звучит женский голос, от чего вскидываю м какого-то чёрта очень тяжёлые руки к пронзающей болью голове. Рычу сквозь зубы от ещё одной, но уже острой боли в руке. – Ой, не шевелитесь, опустите руку, – раздаётся над головой, и чужие пальцы вцепляются в моё запястье, тянут руку вниз. – Что тут у нас? – раздаётся мужской голос. – В себя пришёл, – снова женский, но уже тихий. – Это очень хорошо, – произносит мужик, – вы меня слышите, как вас зовут? – Слышу, Роман Сергеевич, – отвечаю через стиснутые зубы, расслабиться не получается, боль в голове не проходит, – кто вы, и где я? – Вы в больнице, я ваш лечащий врач, меня зовут Натан Борисович, вы помните, что с вами случилось, Роман Сергеевич? – получаю ответ, и вопрос в придачу. Напрягаю свои извилины, но ни хрена не вспоминаю, в голове плотный туман. – Нет, я ничего не помню, – говорю и повторяю попытку открыть глаза. Получается, резь есть, но уже не такая сильная. Голову повернуть на врача не получается, что-то мешает, только кошу на него взгляд. Мужика в белом халате вижу размыто. От понимания того, что в моей башке пусто, начинаю паниковать, дыхание срывается с хрипом, чувствую, как на лбу выступает холодный пот. – Вы главное не беспокойтесь, такое бывает, но уверен, вы скоро всё вспомните, а пока я вам расскажу, что с вами случилось, и какие травмы у вас есть, – торопится успокоить меня доктор. Слегка киваю головой, прикрываю глаза, чувствую себя очень паршиво, по мне словно катком проехали! – Вы попали в очень серьёзную аварию, – начинает доктор. Авария? Какая к чёрту авария? Но спрашивать не спешу, хочу дослушать всё, что он скажет. – Вы получили множественные травмы, есть переломы, несколько рёбер с правой стороны, перелом голеностопа в нескольких частях, правой ноги. У вас была гематома, полученная в результате удара головой, мы уже провели операцию, ещё одну на печени, был разрыв, видимо вы ударились об руль, но точно утверждать не могу. Далее, у вас вывих позвонков шейного отдела, поэтому сейчас на вас надет воротник, он поможет вернуть их на место. Нам пришлось ввести вас в искусственную кому, в которой продержали вас четыре дня, пока показатели не улучшились, вчера решили вывести. Вы уже приходили в себя несколько раз, но сознание продолжалось не больше минуты, это нормально, не беспокойтесь. Сейчас ваша задача не ломать голову, пытаясь вспомнить, хоть что-то, ваша задача набираться сил и строго выполнять мои назначения. Понаблюдаем за вами ещё день, если всё будет хорошо, то переведём в палату, – заканчивает врач. Его болтовня выматывает, никогда не думал, что от рассказа другого человека можно стремительно терять силы! – Ещё, в коридоре находятся ваши родители, они приехали пару часов назад, к вам я их пустить не могу, всё-таки реанимация, как только вас переведём в палату, дам разрешение на посещение, а сейчас отдыхайте, сон для вас в данный момент очень полезен. Глаза сами собой закрываются, туманный марок накрывает плотным одеялом. Слабость в каждой клеточки тела, неприятное, ноющее ощущение, пробую расслабиться, отпустить себя, может если усну, боль в голове пройдёт? Уснуть получается проще простого, стоит только расслабиться, как сознание уплывает. – Я не смогу, не смогу, извините, я не…, я не т-такая! – вжимаясь в стену сквозь слёзы бормочет очень красивая девушка. Сердце в груди отчего-то сжимается, нестерпимо хочется обнять её, успокоить, защитить! В ней, что-то такое, манящие, родное. Кто она? – Как тебя зовут? – слышу собственный голос со стороны, при этом рот не открываю. – Ульяна, – следует ответ от заплаканной, испуганной девушки. Она меня боится? К горлу подступает ком, так не должно быть, она не должна меня бояться, должна доверять и никогда не плакать! Картинка меняется, обстановка, но девушка всё та же, выглядит иначе и… – Люблю, я люблю тебя, Ульяна, – шепчу постанывающей от моих ласк девушке, целую её обнажённую грудь, совершая глубокие толчки. – Рома-а-а-аа, – кричит моё имя, выгибаясь дугой под моим телом. Чувство счастья и безграничной любви к этой красавицы, накрывает огромными волнами. Моя! Никогда не отпущу! Только моя! Дальше картинка вновь меняется, только вот не успевая сосредоточиться хоть на одной, из очень много, они кружат и кружат, принося различные ощущения! Гнев, боль за мою женщину, радость, предвкушение, неутолимая жажда крови тех, кто причинил боль любимому и очень дорогому мне человеку! Тревога, такая острая, что в груди больно! Вновь противный пищащий звук, что выдёргивает меня из калейдоскопа воспоминаний. – Ульяна! – хриплю имя жены, распахивая глаза. Вспомнил! Всё вспомнил! И авария чёртову! Крамской! Подонок! Ну ничего червь! Я раздавлю тебя, даже с этой койки! Вот упёртая! Не положено, нельзя! – Доктора позови, – говорю молодой девице, которая отказывается дать мне телефон. Чёрт! Я столько дней в отключке был, как там Ульяна? Моя малышка с ума там сходит, в этом я уверен! – У вас, что-то болит? Зачем вам доктор? – нахмурилась, смотрит вопросительно. – Да, болит, позови врача, – вру. Если скажу правду, вряд ли позовёт, видно же, натура у неё такая, быть вредной по жизни! Сил становится всё меньше, на то, чтобы спорить с ней. – Я сейчас сделаю обезболивающее, – идёт к столику с препаратами. – Врача позови! – рычу, чувствую, как испаренной покрывается лицо. – Уколы здесь делаю я, не стоит беспокоить Натана Борисовича, вы у него не единственный пациент, – шустро распаковывает шприц. Сука! – Слышь, ты, – терпение моё лопнуло, – если сейчас не позовёшь Борисовича, считай, что лишилась работы, поверь, я это легко устрою, а после тебя даже полы в подъездах мыть не возьмут, – перехожу к угрозе, по-другому не получается! Замерла, слегка повернула голову в мою сторону, пару секунд смотрит хмуро, после с психом бросает шприц на стол, спешит на пост. Через большое стеклянной окно вижу, как берёт стационарный телефон, набирает номер. – Натан Борисович, это Алла, зайдите к нам, вас Кравцов требует… хорошо, – слышу каждое слово, что эта курица говорит доктору. Так бы сразу! Нахера нарываться, трепать нервы? По-человечески же сука просил! Но видимо такие, как эта, понимают только угрозы! Она тут со всеми так общается или же это мне так повезло? Вижу, как Аллочка положила трубку на аппарат, смотрит на меня презренным взглядом. Нет, таким здесь не место, она же вместо того, чтобы людей спасать, своей ненавистью гробы им сколачивает! Дверь открывается, через тоже окно вижу Натана Борисовича. – Что у вас здесь? – задаёт вопрос Аллочке. – Вот, полюбуйтесь, – указывает ладонью в мою сторону, – требует, угрожает, в общем разбирайтесь сами, а я к этому пациенту, больше не подойду, вызывайте Лизу, – нагло заявляет девица. – Так, Алла, ты мне тут условия не ставь, отработаешь свою смену, как положено, и чтобы я больше не слышал подобного! Или ты забыла, на каких условиях здесь? – отчитывает наглую медсестру врач. Замолчала, губы надула. – Роман Сергеевич, – подходит ко мне доктор, – вы хотели меня видеть? Вас, что-то беспокоит? – Вы сказали, что мои родители приехали, – передумываю просить телефон у врача, есть другой вариант, куда более удобный, – можете попросить их передать мне телефон, моя жена сейчас на отдыхе, она не в курсе, где я и, что со мной, – я прекрасно помню, как выбросил свой телефон, и вряд ли его нашли, и для меня это очень хорошо! – Я думаю ваши родители уже передали вашей жене, где вы, и что с вами, – говорит в ответ. – Нет, – слегка качаю головой, рассказывать о том, что родители не приняли Ульяну, не собираюсь. Это неприятная тема, для меня, Уля не знает, что она нежеланная невестка! Мать давно мечтала о том, что я женюсь на дочери её подруги! И какой бы красивой и милой не была Светлана, для меня она просто дочь маминой подруги, даже симпатии нет в её сторону! По моей просьбе, а точнее угрозы, мать играла приветливая свекровь! Мать бояться меня потерять, потому и согласилась на мои условия! Звонить Ульяне она точно не будет, так же, как и отец! Жестокая реальность! Рядом всегда была тётя Галя, пока родители сколачивали свой бизнес, она мне заменила мать! – Хорошо, я передам вашим родителям, вашу просьбу, – соглашается доктор. – Натан Борисович, и ещё одна просьба, как только родители понесут телефон, можете передать его сразу мне? – говорю, чувствуя испепеляющий взгляд через стекло медсестры. – Сделаю для вас виде исключения, – кивает док. – Натан Борисович! – летит возмущённый вопль Аллочки, – правила должны быть для всех одинаковы! Что это за блажь? – выбегает из-за поста. – Вы будете со мной спорить, Алла? – сводит брови док, взглядом прибивает к месту медсестру. – Ой, да делайте, что хотите! – фыркает и резко развернувшись, убегает обратно. Док провожает её суровым взглядом, дёргает уголком рта. – Таким людям нельзя работать с больными людьми, – высказываюсь в слух. На мои слова летит мгновенная реакция от Аллочки, вскидывает голову, сверкая яростным взглядом. – У нас нехватка персонала, – со вздохом произносит доктор. Понимаю, что док с радостью бы уволил эту мадам, если бы кому было работать! – Роман Сергеевич, я передам вашу просьбу, а также выполню своё обещание, а сейчас извините, мне надо идти, – переведя на меня взгляд, говорит док. – Спасибо, – благодарю мужчину. Добившись своего, прикрываю глаза, сил, что у младенца. В сон уносит сразу, даже обдумать, что-либо не успеваю. Просыпаюсь от тихого зова моего имени. – Роман Сергеевич, – открыв глаза, вижу перед собой склонившегося надо мной дока, – как вы и просили, – показывает коробку с телефоном. – Спасибо, – хриплым со сна голосом, тянусь за телефоном. – Я только прошу вас, никаких долгих разговоров, вам требуется покой, – просит док. – Я вас понял, – киваю и берусь за распаковку. Телефон уже включен и имеет сим-карту. Набираю комбинацию, и когда на экране появляется номер вставленной сим-карты, выдыхаю. Мой номер, родители восстановили! Ульянин номер я знаю наизусть, быстро набираю её номер, сохраняю, и следом делаю видео звонок. Хочу её не только слышать, но и видеть, убедиться, что с ней всё хорошо! Несколько гудков и на экране появляется лицо любимой и её крик. – Рома! Ром, любимый, ты…, – замолкает, из глаз бегут дорожки солёной воды. От её «любимый» сердце сжимается с такой силой, а после горячей волной обдаёт всё тело. Призналась! – Тише, тише любимая, всё хорошо, слышишь? Всё хорошо! – спешу успокоить, – скажи, как ты, как у вас дела? – спешу задать волнующие меня вопросы. Ульяна замирает, нервно прикусывает нижнюю губу, в глазах появляется испуг. Что такое? Всматриваясь в дисплей, разглядываю обстановку вокруг, что за чёрт! – Ульяна, ты где? – спрашиваю осторожно. – Ром…, я…, – запинается, растерялась вся. – Говори! – требую с нажимом. – Я в больнице.