Глава 14

*Лёша*

Иду к Лане с пакетом мороженого, как мальчишка с трофеем.

В пакете только ванильное и клубничный сорбет, без орехов. Воздух вечерний, липкий, но чуть прохладный. Асфальт ещё хранит дневное тепло под верхним, остывшим слоем.

В голове тишина.

Мы сняли лот, юристы уже раскладывают формулировки, Костров закидывает меня угрозами, но это временно. На него уже вышли. Так что подумаю о нём после, а сейчас – люди, которые делают свою работу так, что в этот мир не стыдно просыпаться.

Много ли таких экспертов у нас, как Лана? Многие бы остались неподкупны в ситуации, когда сверху нависает такая махина, как Костров?

Захожу в подъезд и взлетаю на лифте вверх. Дверь открывает Лана, и на лице на секунду вспыхивает та улыбка – тёплая, домашняя, как свет из кухни. Тут же гаснет, становится нейтральной.

Правильно, мы не спешим. Без рывков.

– Одинцов?

– Я с миром, – поднимаю пакет. – И… с мороженым.

После непродолжительных моральных метаний Лана всё же отступает назад, пропуская меня в квартиру.

– Проходи.

Их гостиная словно оживший кадр из каталога об идеальной семье. На столе салфетки, тарелки, разноцветные стаканы. На подоконнике целая галерея из детских рисунков, на холодильнике список продуктов и бытовые послания.

Я чувствую себя здесь лишним.

Фабьен ставит на стол графин с водой, кивает мне: спокойный, собранный, совершенно не ощущающий меня, как угрозу. Рядом Нико, уткнувшийся взглядом в деревянный поезд. Девочки, завидев меня, отвлекаются от пластилина, из которого они лепили какой-то кислотно-галлюциногенный лес.

– Привет, – машут маленькими ладошками. – Ты останешься на ужин?

– Я… Эм…

– А, тебе мама не разрешает? – С улыбкой спрашивает Соня.

У Сони родинка над бровью, я это запомнил.

– Чья мама? Моя или ваша?

– Наша разрешит, она добрая, – щурится Тоня. – А твоя мама добрая?

– Ну…

– Ты что! – Одёргивает Тоню сестра. – Все мамы добрые! Им нельзя быть злыми.

– Девочки, не сводите с ума нашего гостя, – строго взмахивает указательным пальцем в воздухе Лана, однако в тоне её нет и намёка на строгость.

Мы садимся за стол.

Я не собирался напрашиваться на ужин, однако сбегать сейчас буквально из-за стола – совсем уж моветон. Так что сиди уже, Одинцов. Прижми задницу и наслаждайся едой, приготовленной руками этой женщины.

Лана успевает поставить на стол большую керамическую форму, в которой, источая волнующие все струны мужской души, завернутая в плотный слой фольги, лежит свинина, щедро обвалянная в специях.

О, я знаю это блюдо…

Лана часто баловала меня им по праздникам. И сколько раз я ни пытался повторить, у меня никогда не выходило даже нечто хотя бы отдалённо напоминающее оригинал.

– Ну, – Лана оглядывает поочередно голодные глаза сидящих за столом. – Чего ждёте? Приступайте!

Но приступить мы не успеваем – звонок в дверь нарушает сокровенный момент.

– Кого принесло? – Хмурится Фабьен.

– Я посмотрю, – Лана тоже хмурится. Идёт к двери, а я следую за ней.

На пороге двое: женщина в тёмном пиджаке, мужчина с планшетом в прозрачной обложке. У обоих пластиковые корочки в раскрытых ладонях.

– Управление по вопросам миграции, – женщина говорит официально и спокойно. – Внеплановая проверка по факту поступившего обращения о фиктивном браке гражданина Франции Фабьена Дюваля и гражданки РФ Светланы Игоревны Долминой. Впустите?