Глава 12

Марина. Три часа пролетают, словно в тумане. Я не поднимаю головы, пальцы стучат по клавишам, экран мерцает от схем и слоёв. Отдаю все правки в срок и с чувством глубокого удовлетворения выдыхаю. Откидываюсь на спинку кресла, вытягиваю руки вверх, потягиваясь. Затёкшие мышцы жалобно откликаются лёгким приятным жжением. Демид заходил ещё всего один раз с новой порцией горячего кофе. Молча встал у меня над душой с видом человека, который собирается сверять по проекту план всех вентиляционных шахт лично, однако сдержался. Просто постоял у стены и ушёл обратно на кухню. Контролёр фигов. Однако он не завёл разговоров о Лере, и этот факт удивляет меня, но одновременно с этим я чувствую благодарность. Хорошо, что мы лавируем вокруг этой темы. Поднимать со дна прошлое, перебирать осколки и искать виноватых мне не хочется. Не сейчас. А лучше бы вообще никогда. Лучше бы всё оставалось так, как было. Сохраняю изменения, закрываю чертёж, выхожу из своей учётки и закрываю крышку ноутбука. Всё. На этом этапе – конец. Однако впереди самый важный этап – финальные правки. Иду на кухню. Демид в фартуке крутится у плиты, на которой в сковороде с глухим шипением что-то поджаривается. Пахнет приятно – чесноком, мясом, пряными специями. – Над чем ты там колдуешь? – Опираюсь бедром о косяк. – Да я… Эм… Готовлю обед. Чили с говядиной. Как поработала? – Прекрасно, – подхожу ближе, склоняюсь над сковородой. Ладонью подгоняю горячий ароматный пар себе в лицо. Вдыхаю. Вкусно. Но… – Чего-то не хватает, – прищуриваюсь. – Есть какао? – Чего? – С подозрением. – Несладкий какао-порошок. Нужно добавить буквально чайную ложку. Не для сладости – для глубины. Это известный трюк. И щепотку корицы. Это сделает вкус более насыщенным и придаст дымности. Демид со скепсисом поднимает брови, однако лезет в кухонный шкаф. – А ты точно не из тех, кто варит просто макароны с кетчупом. – Ты удивлён? – Нет, – жмёт плечами. – Я помню, как ты готовила для меня. Ничего вкуснее с тех пор не ел. Смущённо улыбаюсь. Демид подмешивает в чили какао и корицу, пробует. – М-м… – Лучше? – М-м… Это… Ты чёртова ведьма. На вот, – зачерпывает новую порцию горячего соуса. Дует. – Попробуй сама. Тянет ложку, намереваясь кормить меня со своих рук. Пар поднимается вверх – пряный, сочный, острый. Демид очень близко, на расстоянии вытянутой… Ложки. Смотрю в его лицо. Он не отводит глаз. На самом дне его чёрных зрачков плещется густой сироп из эмоций. Он не двигается, застывая мраморной статуей, будто боится разрушить хрупкий и неустойчивый миг перемирия. Тишина растягивает пространство. И шум шкворчащей на сковороде говядины становится совсем далёким. Внутри, из самой глубины, поднимается давно погребённое под слоями боли и злости чувство. Тёплое, опасное, колючее. Воспоминания… Те, что я буквально ногами распихивала по тесным неуютным коробочкам, чтобы они не всплывали и не бередили и без того изрезанную в лохмотья душу. А теперь – вот они. Касаюсь губами ложки. Горячий металл обжигает уголок рта. Язык почти мгновенно распознаёт терпкость какао, тепло корицы и остринку перца. Но в голове у меня сейчас не про специи. В голове это странное, невозможное, нереальное чувство, что мы всё ещё вместе. Будто ничего не рушилось. И не вставала между нами его секретарша, превратив прямую линию нашей жизни в чёртов треугольник. Глотаю с усилием. Еда встаёт комом поперёк горла. Сердце замирает, пропуская удар, и мне приходится приложить титанические усилия, чтобы вырваться из этого гипнотического плена. Встряхиваю головой и отступаю на шаг. – Неплохо… – Прочищаю пересохшее горло. – Очень даже… – Да, мне тоже показалось, что стало гораздо… Телефон Демида вибрирует в кармане. – Да, – не глядя берёт трубку. – Понял, спасибо. Сейчас будем. Сбрасывает. – Слесарь приехал, – с мрачной улыбкой убирает телефон обратно в карман. – Правда?! Ну неужели! Ну, я пойду тогда, пожалуй… – Не дождёшься чили? – Нет, я… Мне нужно дома ещё… Всякое… – Взмахиваю неопределённо рукой. Разворачиваюсь. Спешу к выходу. Демид медленно идёт за мной. – Даже не знаю, стоит ли тебя благодарить, – хватаюсь за ручку двери. – С одной стороны, ты дал мне поработать. С другой – именно по твоей вине я оказалась без ноутбука. Так что… Вряд ли это твоя заслуга. Он открывает рот, будто хочет ответить, но я не даю ему времени. – Увидимся. Выхожу, аккуратно прикрыв за собой дверь. *** Слесарь с хлопком закрывает крышку своего ящика с инструментами и, кряхтя, поднимается с колен. – Всё. Готово. Новый замок поставил, старый – только в утиль. Механизм в суперклее. Это ж кто у вас вандализмом занимается? Дети, небось? – Угу, дети, – стреляю взглядом, полным осуждения, на квартиру Разумовского. – Вот, проверяйте. Всё работает. Проворачиваю ключ – щелчок, и дверь открывается легко, без сопротивления. Захожу внутрь, раскидываю руки, глубоко вдыхаю. Как же хорошо просто быть дома! Тихо. Просторно. Знакомо. Мчу на кухню, хватаю свой телефон, проверяю пропущенные: целая тонна сообщений в рабочих чатах, но ничего важного. Возвращаюсь к двери проводить слесаря. – Сколько я вам должна? – Так нисколько! Сосед ваш уже всё оплатил. Повезло вам. Мне б таких соседей, – хохочет. – Вы даже не представляете, о чём мечтаете, – сухо комментирую. Слесарь уходит. Закрываю за ним дверь. Словно желая вымолить прощение у квартиры, хватаюсь за уборку. Подушки возвращаю на диван, грязную посуду – в посудомойку. Игрушки в комнату Лерчика. Вернуть контроль, восстановить равновесие и присвоить заново себе свою территорию. После уборки оцениваю себя в зеркале. Выгляжу как женщина, которая пережила нечто. Или как женщина, которая оттёрла то не отмываемое пятно с раковины. В общем – готова. Но времени на передышку нет – пора забирать Леру. Уже через полчаса я стою на площадке у садика. Шумно, дети носятся с визгами, строят башенки из песка, катаются на каруселях, дуют мыльные пузыри. День солнечный. Май нынче щедр на прекрасную погоду. – Ма-ма-а-а! – Летит ко мне Лерка, раскинув руки в стороны. Сияет. Личико раскраснелось, коленки на вчера постиранных штанах грязные, косички совсем разлохматились. Моя-то лапочка… Приседаю, чтобы поймать её в объятия. Кружу. Она визжит от восторга и обнимает за шею так крепко, что становится трудно дышать. Она тёпленькая, пахнет детсадовской едой и молочным шоколадом. – Ну что, заяц, как день твой? – Мы строили из песка замок! Он был с башнями! А потом его дракон разнёс! – У-у! Правда? – Ага! – Огромные глаза как у оленёнка блестят. – Марина Александровна, я должна вас предупредить, – подходит к нам воспитательница, улыбается устало. – У нас четверо с сыпью, подтвердили ветрянку. С завтрашнего дня группа уходит на карантин. – Да вы что? Надолго? – Пока не знаю, – пожимает плечами. – Я напишу в чат, когда карантин снимут. Чуть крепче прижимаю к себе Леру. Голова моментально начинает составлять график: когда работать, кто из фрилансеров подстрахует, как переделать проект под новые сроки. Всё вперемешку. – Ясно. Спасибо, – киваю. Не конец света. Просто очередной ребус. – Мам, мы теперь не пойдём в садик? – Тянет меня Лерка за воротник. – Пока нет. Будем дома сидеть. Только ты давай, не вздумай болеть, слышишь? – Обещаю! Я вообще болеть не умею! – Кивает она с самым серьёзным видом, и мы идём к машине. Ну что ж… Добро пожаловать на карантин!