Глава 14

Демид. Мама отводит взгляд. А внутри меня расползается трещина. Тихо и необратимо. Мысль, чёткая, как инженерный расчёт, возникает сама собой: она знала. Если она знала о ребёнке, а с Мариной перестала общаться сразу после того, как та ушла… Значит, она была в курсе с самого начала. До того, как всё развалилось. До нашей ссоры и решения расторгнуть брак. Она знала и молчала. Нет… Не молчала. Скрывала. Для чего? Совершенно ясно становится, что всё в моей жизни с Мариной пошло не так не случайно. Не потому, что мы с ней не совпали, ошиблись, выгорели. А потому, что кто-то решил, что вправе всё за меня решать. И глядя теперь на мать, я вижу не её. Я вижу человека, способного разрушить чужую жизнь лишь ради иллюзии контроля. – Значит, знала. Всё это время знала. – Дёмочка… – Что ты сделала? Молчание. – Что ты сделала?! – Срываюсь в глухую ярость. – Я… Я думала, это не твоё. Я надеялась, что ты уйдёшь и забудешь её. Она не пара тебе, Демид! Простушка! Ни рода, ни племени! – А я, можно подумать, граф английский! – Ты знаешь, я, пожалуй… – Мама подскакивает с места. – Стоять! – С хлопком припечатываю ладони к столешнице. Мама тряпочкой опускается обратно на стул. – Рассказывай всё. С самого начала. И не вздумай врать, я различу твою ложь. Мама тяжело сглатывает. Молчит. И тот страх за себя, что она источает, злит меня лишь сильней. Никакой жалости сейчас. – Я… Я пришла тогда к ней, когда ты был в командировке. Решила, что она должна знать… – Знать что? – Что у тебя роман с этой… Секретаршей. Она же вертелась вокруг тебя. – У нас ничего не было! Никогда! – Я не была уверена… – Не была уверена, поэтому пришла к моей жене, чтобы вложить в её голову свои выдумки? Ты решила, с кем мне спать, кого любить, кому доверять? – Ты же ездил с ней вместе… – По работе! По чёртовой работе! – Хватаюсь за голову, провожу ладонями по лицу, словно хочу содрать с себя эту долбаную неправильную реальность. – И даже если бы у меня с ней что-то было, это решал бы я! Я, мать твою! Но ты не остановилась. Ты пришла в мой дом, к моей жене, и наплела ей, что я её предал? Она не отвечает, но мне и не нужно подтверждений. Я и так вижу. Всё как по схеме на чертеже. С каким упорством бульдозера она разнесла мой дом, мою семью. – Фотографии, – взмахиваю резко рукой в воздухе. – Фотографии, которые ты мне прислала. Что это? – Это… Они… – Мама обмахивает раскрасневшееся лицо ладонями. – У нас мальчик жил этажом ниже. Он разбирался в этих программах. Я принесла ему пару фотографий, и он… Мир вокруг просто перестает существовать. Я не верю. Не могу поверить. – То есть ты сфальсифицировала доказательства своими руками? Она прячет лицо. – Как же низко ты пала, мама. – Демидушка… – Ты не просто влезла в мою жизнь. Ты разрушила её! Намеренно. Методично. Хладнокровно. Ты вбила клин между мной и женщиной, которую я любил больше жизни. Ты вышвырнула из моей судьбы дочь. Ты отняла у меня всё, что было настоящим! И самое ужасное, что за пять лет ты даже не почувствовала раскаяния! Грудь скована железом. Перед глазами один за другим мелькают кадры: Марина, которую я так отчаянно пытался ненавидеть целых пять лет за вероломное предательство. Наш болезненный разрыв, который так и не пережил. Молчание. Пять. Гребаных. Лет. – Я мог быть отцом, – выдыхаю горький воздух. – Я мог быть рядом с ними. Мог бы любить, защищать, оберегать, но… Прожигаю взглядом мать. Она словно по щелчку пальцем стала совсем чужой мне. И от этого нестерпимо больно, словно кто-то ломает мне кости по одной. – Ты убила мою семью. Мама зарывается лицом в ладони. – Я лишь хотела, чтобы ты был счастлив. – А сделала меня пустым. Она плачет. Сначала беззвучно, но постепенно всхлипы становятся всё громче, с надрывом. – Деми… Демидушка… Прости меня! Прости, мальчик мой! Я ведь добра хотела тебе! Я не думала, что так всё выйдет…, думала, забудешь… Не знала… – Не знала? – Усмехаюсь невесело. – Всё ты прекрасно знала. Ты рассчитала каждый шаг. Подгадала время. И дошла до победного конца. Ради чего? Ради иллюзии, что ты всё контролируешь? – Сыночек! Сыночка мой! – Не сын я тебе. Больше – нет. – Голос хрипнет. – Ты растоптала во мне всё самое светлое. Подрезала мне крылья. Крупные слёзы, смешиваясь с тушью, катятся по её щекам. – Демидушка, прости… Прости меня! – Бог простит. Я – вряд ли. Резко встаю. Стул с жалобным скрипом прокатывается по полу. Иду к выходу. Мама в панике тоже подскакивает. – Куда? Куда ты?! – Возвращать свои крылья. Будешь уходить – захлопни дверь.