Глава 3

Марина. Майское солнце нежно ложится на подоконник, тёплыми бликами скользит по тонкой фарфоровой чашечке в моей руке. Кофе, горьковатый и насыщенный, пахнет карамелью и утренним спокойствием. Подогнув одну ногу под себя и прикрыв глаза, наслаждаюсь чудными мгновениями, сидя на низком подоконнике у панорамного окна. В этом утре нет спешки. Оно как награда за бессонные ночи, за боль, за отчаяние, за тревожные годы и каждую каплю моих слёз. За всё, через что я прошла. Передо мной открывается восхитительный вид на город. Собор, словно вырезанный из золота, купается в солнечном свете. Эта квартира с видом на исторический центр – моя. Вся, от пола до потолка, от шёлковых штор до вазы с пышным букетом пионовидных роз на столе. Нет, я не хватаюсь за материальное. Но, чёрт возьми, как же приятно знать, что я справилась. Сама. Это место – не просто адрес, по которому я живу. Это доказательство того, что я смогла. Выросла из обломков, пробилась, как трава пробивается к солнцу сквозь мелкие трещинки в асфальте. Свет заливает кухню медовым сиропом. На столе возле ноутбука овсяное печенье с шоколадной крошкой, аккуратно выложенное на салфетке. Лера с утра положила его туда и с самым серьёзным видом заявила, что я обязана его съесть, потому что кофе – не настоящий завтрак. Она у меня такая маленькая, но уже всё понимает. Всё чувствует. На холодильнике её рисунок: яркие каракули, солнце с ресницами, мы вдвоём – синие, как небо, и счастливые. Подпись рукой воспитателя: Лера, четыре года. Мама и я. Маленькое моё сердечко с хвостиком вместо стрелы. Лера сейчас в садике. Мы каждое утро вместе выбираем ей бантики под настроение. Сегодня были жёлтые – «как цыплята», сказала она. В рабочий чат на телефон приходит новое сообщение. Я смахиваю его одним движением и по инерции захожу в новостной блок. Со скучающим видом листаю ленту. …Палец замирает на экране. – «Известный предприниматель и основатель архитектурно-строительного холдинга «RZ Group» Демид Разумовский презентовал новый жилой квартал «Новая линия», – зачитываю вслух. – Как всегда свежо, смело, продумано до деталей. Разумовский снова подтверждает репутацию визионера: не просто бизнесмена, а человека, меняющего облик города. По слухам, проект вызвал интерес у зарубежных инвесторов, и сам Разумовский задумывается о выходе на международный рынок». Дочитывая, замираю, чтобы перевести дух. На фото он всё тот же. Чёткая, упрямая линия подбородка, внимательный взгляд. Щёку всё так же режет ямка, когда он улыбается. И взгляд, несмотря на улыбку, остаётся серьёзным. Разумовский сосредоточен, целеустремлён, в костюме, который, чего уж спорить, сидит идеально на широких плечах. Демид Разумовский – это имя, к которому я, кажется, уже давно привыкла. Оно всплывает в новостях, в деловых рассылках, иногда в разговорах на конференциях. Мы вращаемся в одном профессиональном поле, где невозможно не замечать его. Я не ищу эти упоминания специально, но и не отворачиваюсь, когда они появляются. Просто… Воспринимаю. Как укол от жизни. Лёгкий и уже почти привычный. Отставляю чашку с кофе на подоконник. – Ну а что… Молодец. Правда молодец. Он трудяга, он вкалывает, он своё дело знает. Если бы меня спросили, что я думаю о нём – я бы так и сказала. – Прямо вот так бы и сказала? – Доносится голос из-под раковины. Рома выныривает, зажимая в зубах разводной ключ. Вытирает предплечьем лоб. – Ну да, а что такого? То, что он мой бывший муж и законченный предатель, ещё не означает, что я должна его ненавидеть и поливать грязью при каждом удобном случае. – Вообще-то означает, – бурчит он. Словно в подтверждение его слов, из-под раковины с характерным шипением вырывается тонкая струя воды и со всего размаху бьёт Роме прямо в нос. – Чёртова хренотень! – Сквозь сжатые зубы шипит он, зажимая пальцами трубу. – Как тебя, зараза такая, починить?! Рома живёт этажом ниже. Мы познакомились два года назад, когда я только переехала в этот дом. С тех пор мы держимся вместе. Рома – бизнесмен до мозга костей, но, кажется, в глубине души мечтает быть мастером на все руки. Особенно, когда речь идёт о моих трубах. Сантехнических, разумеется. К моему счастью, никакие другие мои «трубы» Рому не интересуют, и это прекрасно. Благодаря этому мы стали друзьями: я не в его вкусе, он не в моём, и это делает наши отношения простыми и легкими. Никаких подмигиваний, странных неловких пауз и дурацких надежд. Только дружба, проверенная годами, кофе по утрам и его безумными попытками починить в моей квартире всё, что шумит, капает или скрипит. Откровенно говоря, Ромку уже давно женить пора. И это факт. Мужчина он порядочный, добрый, с чувством юмора, умный – местами чересчур. Состоятельный, чего уж скрывать: у Ромки своя сеть эко-отелей по всей стране. Только вот в любви у него, как в сантехнике, – ковыряется долго, а результата всё нет. – Ром, ну давай честно. Это не твоё. Ты прекрасен в роли властного босса, но, может, хватит уже мучить мою трубу? Я могу позволить себе профессионального сантехника, у меня и приложение есть. Всё делается в один клик. – Да знаю я, что ты можешь себе позволить сантехника хоть с золотыми руками и алмазным разводным ключом, – фыркает Рома. – Только вот, Марусь, завязывай размахивать передо мной своей охренительной зарплатой. Позволь мне почувствовать себя мужчиной, ага? По-дружески. – По-дружески? – Поднимаю бровь и встаю с подоконника. Подхожу ближе, с умным видом заглядывая под раковину. – Конечно. Ты и так всё одна тащишь. Иногда приятно, знаешь ли, осознавать, что рядом есть мужчина, на чьё плечо можно опереться. Снова всплеск воды. Рома отшатывается, вытирает лицо рукавом футболки. Я смеюсь. – Да, похоже мужчины и принятие поражения – вещи несовместимые… – Женщины и терпение – тоже не лучшая комбинация, – огрызается Рома в ответ. – Зато у женщин есть мозг, позволяющий вовремя вызвать специалиста, – тяну сладко. – Угу. А ещё у женщин есть склонность мешать, когда мужчина пытается казаться полезным, – он поворачивает ко мне голову и взмахивает рукой, словно отгоняет надоедливую муху. – Марусь, брысь! А то сейчас и тебя намочит. Хотя… Хочешь спорить по-честному? Он вдруг делает ловкий поворот, и струя воды из хулиганской трубки с весёлым шипением вылетает прямо в меня. – А-а-а! – Верещу, отскакиваю назад, однако уже вся мокрая. – Да ты ненормальный! – Месть! – Довольно провозглашает Рома. – Сантехническая справедливость восторжествовала. Хватаю полотенце со спинки стула, промакиваю лицо. С волос на пол капает вода. Рома что-то прикручивает под раковиной, чертыхается, и струя воды, наконец, утихает. Он тяжело вздыхает, выползая на свет божий. – Победа за мной, – заявляет торжественно, снимая мокрую насквозь футболку через голову. Капли воды с его висков скатываются по загорелой шее, по сильным мускулистым плечам, по бронзовому рельефному торсу, который так и просится на обложку глянцевого журнала или в рекламу геля для душа. Закусив ноготь большого пальца, склоняю голову к плечу. – Эх… И почему ты не в моём вкусе, Ром? Он поднимает на меня глаза и с наигранной скорбью качает головой. – Сам себе задаю этот вопрос, Маруся. А ведь как всё могло быть просто! Ну ничего, мы поженимся и станем самыми счастливыми супругами, если к сорока не найдём себе по твари. – Может, по паре? – Хохочу. – Может, и по паре. Там уж как пойдёт, – подмигивает. – Главное, чтобы никакой сантехники. Нашу необременённую интеллектом беседу прерывает стук в дверь – глухой и смазанный, словно кто-то задел её локтем случайно. Мы оба замираем. – Ты ждёшь кого-то? – Нет, – качаю отрицательно головой. – Никого. Идём к двери. Рома открывает, а я выглядываю из-за его плеча. Напротив, в распахнутую дверь соседней квартиры, двое мужчин затаскивают диван. Один пятится, лавируя с габаритами, второй, спиной к нам, пытается угадать угол, под которым диван войдёт в проём. – Вы что-то хотели? – спрашивает Рома. – Нет, прошу прощения, – отзывается тот, что идёт спиной, не поворачивая головы. – Мы случайно вашу дверь задели, но я проверил, всё в порядке. Ни царапинки Голос… Что-то в нём меня настораживает. Что-то слишком знакомое, чтобы просто пропустить это мимо. Словно эхо, этот голос повторяется в голове. – Понял, – Рома делает шаг за порог. – Помощь нужна? Вы новые соседи? – Да, въезжаю вот. Лифт у вас, конечно, не очень удобный, – с деланным раздражением фыркает мужчина, затаскивает наконец второй край дивана в квартиру и поворачивается. – Я Демид, – тянет руку Роману. Наши взгляды встречаются. Время – снова хлопок. Гулкий, как выстрел в груди. Демид прищуривается, смотрит на меня в упор. Медленно переводит взгляд с лица ниже, к волосам, с которых капает вода на тонкую мокрую футболку, неприлично липнущую к коже. Зрачки его, как у дикого зверя, расширяются, занимая почти всё пространство радужки. Я ловлю себя на том, что дышу чаще положенного. Взгляд Демида резко перескакивает на обнажённого по пояс Рому. Он смотрит с интересом, наверняка оценивает и прикидывает, какой вес этот человек имеет в моей жизни. На его лицо словно набегает тень: скулы напрягаются, подбородок чуть выдвигается вперёд. Он сжимает челюсть так, что на шее проступает напряжённая жила. Ноздри раздуваются на вдохе. Словно кто-то ударил по тормозам внутри него, и он всеми силами удерживает себя сейчас. Воздух между нами густеет. Как будто только что налетела чёрная туча и вот-вот начнётся гроза, а мы стоим под открытым небом, беззащитные и уязвимые перед лицом стихии. Глаза Демида становятся чуть уже. Он не говорит ни слова, но в его взгляде их тысяча. И я не хочу слышать ни одно из них. Стискиваю в пальцах влажное полотенце. Сердце долбит в ушах. – Марина? – Произносит Демид тихо и хрипло. – Вы обознались! – Выкрикиваю и, за плечи дернув Рому в квартиру, захлопываю перед носом Разумовского дверь.