Глава 5

Марина. Лерка восторженно визжит и носится по гостиной, сверкая пятками. Я мчусь следом, цепляю носком домашних тапочек ковер, влетаю плечом в дверной косяк, почти падаю, но всё равно ловлю её – подхватываю на руки, кружу, и Лера заливается звонким смехом, таким заразительным, что я смеюсь вместе с ней. – Попалась! – Тискаю её, как самую сладкую булочку. – Мам, не-е-е-ет! – Хохочет. А щёки красные, как спелые яблочки. – Мамочка, отпусти-и-и! Я ещё не доубегала! – Ах ты моя убегалка неугомонная! – Снова подбрасываю вверх. Она пищит от удовольствия, но встаёт на лыжи, едва я успеваю поставить её на пол. Мы цепляем штору, диван, расшвыриваем подушки, но мне всё равно – пускай бардак, пускай хаос, главное, что она смеётся, что она рядом, что она – моя. С кряхтеньем сажусь на диван, вытираю лоб и ловлю себя на улыбке. – Мам, ещё хочу бегать! – Лера выбегает из-за угла и налетает на мои вытянутые ноги. Успеваю поймать её до того, как она клюнет носом пол. – Солнышко, у мамы уже батарейка села, – усаживаю её на свои колени. – Давай во что-нибудь спокойное поиграем? – Во что? – С интересом заглядывает в глаза, рефлекторно пальчиком разглаживая складки на моей футболке. – Ну… Мы с тобой можем сыграем в самую классную игру на свете. Знаешь, какую? – Нет! – Прятки! – Прятки! – Радостно визжит Лерка и хлопает в ладоши. – Давай-давай-давай! – Тогда я считаю, а ты прячься. Только прячься хорошо, так, чтобы я долго-долго тебя не могла найти, ладно? Лера кивает со всей серьёзностью и уносится, босые пятки шлёпают по полу. Хлопает дверь в детскую. Закрываю глаза ладонями. – Один… два… три… Четыре… Пять… Я иду… Стук в дверь. Чёткий, нетерпеливый. Вдоль позвоночника расползается холодная волна тревоги. Я открываю глаза. Дыхание сбивается. Замереть бы. Притвориться, что никого нет, но уже поздно. Иду к двери. Спокойно, Марина. Спокойно. Открываю. На пороге – Демид. Взгляд пристальный и тяжелый, но направлен куда-то поверх моей головы. – Ты что-то хотел? Вместо ответа он плечом оттесняет меня в сторону и заходит без приглашения, словно к себе домой. – Ты что творишь? – Моргаю растерянно. – Ты двери перепутал? Твоя квартира напротив! – Я слышал ребёнка. – В смысле? – Прямо сейчас. Минуту назад. Смех, визг… Это был ребёнок, Марина. – Я смотрела видео. Очень громко. Я одна дома. Он делает шаг вперёд, заглядывает в гостиную. – Демид, ты обалдел?! Это моя квартира! Уходи! Он уже на кухне. Я – за ним. Сердце бьётся в ушах ритуальным барабаном. На полу – игрушечный заяц, и пока Демид занят тщательным осмотром кухонных углов, я успеваю запнуть плюшевого предателя под комод метким ударом. – Объясни мне, пожалуйста, что ты ищешь? – Я слышал ребёнка, и я найду его. Если он есть. – Ты в своём уме? – Очень даже. А что это ты так нервничаешь, м? – Прищуривается. Смотрит на меня подозрительно, губы поджаты. Не ведусь на провокацию. – Я нервничаю, потому что какой-то псих забрался в мой дом. С подозрениями. Без позволения. Что с тобой вообще? – Я пытаюсь понять, что происходит. Я слышал ребёнка. – Нет здесь никакого ребёнка, Демид. Хочешь, вызову полицию? Пусть они всё здесь обыщут, лишь бы ты спал спокойно! – Вот только не надо драматизировать! – А не надо вторгаться в мой дом! Он делает шаг по направлению к детской. Дверь закрыта. Спасибо тебе, Лерка, за сообразительность. Тянется к ручке, но я резко преграждаю дорогу, припадая к двери спиной. Скрещиваю руки на груди. – Так, ну всё. Побезумствовал и хватит. Брысь домой. У меня дела. – Не смеши. Какие у тебя могут быть дела? – Вообще-то, мы сдаём проект. – Какой проект? – «Аспект». Городская библиотека. Он беззвучно хмыкает и качает головой. – Там что? – Подбородком кивает на закрытую дверь. – Мой кабинет. – Хочу посмотреть. – Обойдёшься. Тебя и так слишком много в моём личном пространстве. – Хочу, – упрямо. – Обойдёшься, – так же упрямо цежу в ответ. Мы ещё несколько вязких секунд смотрим друг другу в глаза в немом ожидании исхода этой дуэли на наточенных лезвиях взглядов. Демид, вздыхая недовольно, отворачивается первым. – Ладно, – бросает холодно. – Никого нет. Пусть будет так. Идёт к двери, но у самого порога останавливается и оборачивается. – Да, Марин, кстати… По поводу того, что я наговорил тебе сегодня утром… Он внезапно замолкает. Взгляд плавно сдвигается куда-то за моё плечо, стекленеет. И лицо его превращается в камень. С грохочущим в горле сердцем разворачиваюсь. На выходе из детской – Лера. – Мам, я устала прятаться. Ты почему не ищешь? Мам, а кто это? Пульс лупит в вену на шее. Демид медленно переводит взгляд на меня. – Вот и я хотел бы знать. Кто это, Марин? Делаю шаг в сторону, прикрывая Леру спиной. – Это… Моя дочь. Демид хищно склоняет голову к плечу. – Правда? И сколько же ей лет?