Глава 15

Ей-богу, если бы ситуация не была настолько стрессовой, я бы запрокинула голову и рассмеялась бы, звонко и до обидного горько, но сейчас… я лишь смотрю в лицо Алексея и качаю головой.

– И почему я не удивлена?! – отвечаю вопросом на вопрос, вздыхаю. Власов прищуривается, смотрит на меня не мигая.

– Отвечай на вопрос.

Приказ летит в меня, как будто мир для этого мужчины делится на тех, кто подчиняется, и тех, кому придется подчиниться. Иного не дано. Кажется, меня относят ко второй категории, но я, как говорится, бывалая, плавала и знаю, что в этих водах живут мифические твари, которые пережуют и выплюнут. Такие вот ассоциации у меня по отношению ко всей семейке Доронина.

– Я непричастна, Алексей. Я думаю, чтобы понять этот простой факт, тебе не нужно обращаться к структурам и органам. Я вообще не думала, что повстречаю в торговом центре Виктора, если бы хоть на мгновение допустила бы подобную мысль, я бы никогда там не появилась. Так понятно?!

Тоже нападаю, потому что устала! Боже… как же сильно я устала, а этот день все не заканчивается!

– Я хочу к дочке! Я имею права побыть с ней! И для меня все это тоже чертовски трудно, Власов, не каждый день перед моими глазами стреляют в людей, и… это тоже шок, мне плохо! Меня знобит и мутит! И я до конца еще не осознала, что именно произошло, потому что у меня в голове не укладывается! Мне не до твоих претензий!

Чуть ли не кричу, сжимаю кулаки, а потом провожу зло по лицу, понимая, что оно мокрое…

Я что, плачу?! Плачу перед этим черствым мужиком, у которого в голове только процессор и нет ни малейших чувств?!

– Алиса… – проговаривает успокаивающе, но меня уже несет, я не могу остановиться, это нервы, наболело, в конце концов.

– Что?! Что еще ты мне предъявишь?!

– Алиса, я просто пытаюсь разобраться!

Голос Алексея звучит уверенно, я не слышу раскаяния, сожаления.

– Разобраться?! – повторяю, глядя Власову прямо в глаза. – Разобраться?! Как мило! Но я тебе не верю! Ты меня уже судишь! Без права на оправдание! Уже готов постановить свой вердикт, и я, конечно же, виновна!

Делает шаг вперед, нависает, ощущаю, как воздух будто сжимается. Взгляд Власова прожигает. Глаза у него как ледяной океан, в котором можно утонуть, если не успеешь отвести взгляд.

– Ты на волоске висишь, Алиса, и при этом еще и царапаешься.

– Почему это на волоске?! – спрашиваю удивленно, и мужчина усмехается.

– На камерах ты, в сводке новостной тоже ты, – проговаривает совершенно равнодушно.

– И что?!

– Потребуется приложить все силы, чтобы отмазать твою тщедушную тушку…

Цокает языком, а у меня мурашки по коже бегут, я вижу, как напряжен брат Виктора, как будто держит себя из последних сил, чтобы не сорваться.

– Я не виновата! Понимаешь?!

– Виктор едва не погиб, эта новость уже не только по нашим новостным каналам пошла, а по всемирной сети. Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, Алиса?!

Его голос становится угрожающим, а я качаю головой и смотрю с надеждой в лицо мужчины, который меня собирается судить:

– Но я не виновата, разве не понятно?!

Заламывает бровь и смотрит на меня все так же, взгляд не меняется.

– Вопрос не в том даже, виновна или нет, скорее здесь суть в странном совпадении, когда ты оказалась рядом с бывшем мужем в момент нападения.

– Совпадении?! – я срываюсь на крик. – Ты хоть раз подумал, что я тоже могла стать жертвой? А что, если бы пуля досталась Мии?! Ты хоть понимаешь, что я дышать от ужаса не могла, когда выстрел прогремел рядом?! А сейчас что?! Нашли кого козлом отпущения сделать?! Так выходит, Алексей?! Так?!

Не отвечает, только цокает языком, а я машинально подмечаю, что у этого холодного мужчины достаточно чувственный изгиб губ, как если бы в уголках улыбка пряталась, только уже в следующую секунду эти губы сжимаются в тонкую линию.

И я вдруг понимаю, что устала воевать, устала от этого всего, делаю глубокий вдох и говорю уже тихо, срываясь на шепот:

– Я не виновата. Просто случайность, и я… никогда не планировала появляться в жизни бывшего мужа. Наши пути разошлись. И эти параллели не должны были пересечься, но судьба распорядилась иначе…

– Судьба… – повторяет как-то странно, на мгновение кажется, что во взгляде Власова что-то меняется, но наваждение длится только секунду.

Мужчина нависает, а я… слишком четко чувствую запах его парфюма, тяжелый, хвойный, будоражащий и… чужой…

Власов похож на Виктора, но… если бывший муж вызывал во мне трепет и тягу, то этот мужчина только пугает, заставляет все нутро взвиться и кричать об опасности.

– Ты влипла, Алиса. Если бы ты знала, во что ты вляпалась…

Спокойный голос, а у меня душа в пятки уходит.

– Я не виновата… ни в чем не виновата… – повторяю, всхлипывая.

Мужчина улыбается мне как-то странно, но эта белозубая улыбка заставляет замереть на месте. Алексей обладает бешеной харизмой и… может ее использовать, когда ему это нужно, превращаясь в обольстителя.

Наверное, девки штабелями укладывается по щелчку, но… с моим опытом на меня не действует обаяние Власова.

– Ты на камерах, Алиса, учитывая, что сейчас происходит вокруг, кому-то будет очень выгодно спихнуть все на бывшую, которая, ослепленная яростью, участвовала в заговоре против Доронина…

– Но это… ложь... – шепчу в ужасе.

Только вот Алексей улыбается как-то опасно и отвечает уверенно:

– Неважно. Конкретно сейчас ты в таком дерьме, Алиса, что тебя вытащить смогу только я…

Голос Власова спокойный, а взгляд буквально продирающий.

– Послушай, думай что хочешь! Мне плевать! Хоть переубивайте друг друга! А мне к дочке надо!

Повышаю голос, ибо достало. Просто уже достало! Не могу больше! Не могу! Не вывожу!

– Удобно… было бы… – прищуривается, отвечает совсем недобро, а у меня вырывается:

– Да пошел ты!

Хочется залепить пощечину этому мужику, который, как и его брат, считает, что он в центре этой чертовой планеты. Но спустя мгновение я понимаю, что мой голос в полупустом коридоре слишком звонкий. Повисает такая тишина, что мне кажется, я слышу, как бьется мое сердце.

Алексей медленно выдыхает. На мгновение закрывает глаза, будто считает до десяти. А мне… отчего-то совсем-совсем страшно становится, хотя… куда уж больше! Мне кажется, что этот проклятый день не заканчивается! И с каждой секундой становится все более невыносимым.

Я тоже мысленно отсчитываю секунды, как перед бурей, и когда Власов открывает глаза… и в них уже совсем не лед: там шторм, дикий, бешеный, сокрушительный.

Делает шаг, ловит меня за локоть, не позволяет отступить и… это прикосновение обжигает даже сквозь одежду, когда Алексей выговаривает зло сквозь зубы:

– Не будь ты женщиной моего брата… разговор бы был совсем другим…

И в интонациях я слышу нечто такое, от чего у меня мурашки бегут, и страх я опять прячу за бравадой:

– Что бы сделал?! Ударил бы?!

Злые слова слетают с губ, а мужчина напротив кривит губы в усмешке:

– Нет, милая, с женщинами у меня иные методы.

Вздрагиваю от того, что именно слышу, а еще… у меня сердце сбивается с ритма, я дергаю рукой и… к моей неожиданности, Алексей отпускает, при этом продолжает буравить меня взглядом.

– Уж изволь! И кто тебе сказал, что я вообще «женщина твоего брата»?! Так что проваливайте из моей жизни оба! Мы разведены, ясно?!

Вновь усмешка становится какой-то острой, опасной, у меня дыхание перехватывает от двоюродного брата Виктора. Это не просто акула, это хищник, который убьет, не моргнув глазом, чтобы развлечься и убить скуку!

– Ой ли?! – переспрашивает, заломив бровь, а я делаю глубокий вдох и… понимаю, что… он сейчас под сомнение ставит мои слова, но… Я не успеваю спросить, что имеет в виду Алексей, как дверь резко распахивается и к нему идет высоченный амбал с бритой головой, и от этого мужчины в летах веет структурами. Не знаю, как я это понимаю, просто чувствую. От страха, что это по мою душу пришли, мне дурно становится.

Я без вины виновата во всем! Во всем, что случается вокруг меня, и… кажется, Власов не врал… ситуация странная… очень и очень странная…

– Алексей Дмитриевич. У нас ЧП! – выдает мужчина, а до меня доходит, что он не бритоголовый, а просто седой полностью, и волосы стрижены под ноль.

– Что еще?! Что, мать его, еще произошло?! Астероид на землю шлепнулся?!

Мужчина в черном пальто, как из старого фильма про «Людей в черном», бросает на меня тревожный взгляд и выдает с нажимом:

– Информация конфиденциальная.

Сразу же понимаю, что я здесь лишняя и этот человек совсем не служит в органах, скорее всего, это руководитель службы безопасности Власова, и не понимаю, что хуже, если бы здесь собрались служители правопорядка по мою душу или вот этот вот упырь, который явно служит хозяину, словно верный пес.

Делаю глубокий вдох, не решаюсь ничего ответить на этот выпад, и мне бы бежать, что я планирую и сделать, как неожиданно Власов выдает:

– Говори, Денис. Тут все свои.

Наверное, сказать, что я в полном ах… ммм… удивлении – ничего не сказать! Я в шоке смотрю на брата Виктора, который тут меня только что чуть не линчевал, пытаясь повесить на меня все, что только можно, чуть ли не обвиняя в подготовке убийства Виктора, а тут… «свои»…

Чуть не поднимаю руку и не кручу пальцем у виска, вероятно, у меня вид настолько шокированный, что мужчина смеряет меня пристальным взглядом и слегка усмехается.

– Свои?! Власов, что ты куришь?! Ты мне тут только что приписал все, что можно!

– Успокойся, Алиса. Если бы я думал, что ты и правда приложила руку к покушению – я бы с тобой не разговаривал так мило, уверяю, – наконец отвечает Власов, а я сжимаю кулаки, осознание настигает, что этот монстр только что меня на вшивость проверял! Реакции считывал!

И тут… я не знаю, какой демон в меня вселяется, но я поднимаю руку и бью Алексея по лицу! Причем бью не раскрытой ладонью, не даю пощечину! Нет! Я делаю иначе! Я собираю пальцы в кулак и двигаю им в сторону Алексея, при этом сразу же реагируют оба!

Охранник по инерции выставляет руку для блока, чтобы помешать мне достать босса, а Власов… он блокирует, только не меня, а своего охранника! И здоровенный мужик чуть не теряет равновесие, когда Алексей заламывает ему руку, не давая достать меня, а сам от меня получает слабенький хук.

При этом я не уверена, что сделала больно этому высокомерному снобу, больно становится только мне! Боль в руке пульсирует, и я вскрикиваю, зажимаю запястье и… слезы обжигают глаза.

И что самое ужасное, я баюкаю руку в ладони и напарываюсь на внимательный и жесткий взгляд мужчины, который выдает с нажимом:

– Никогда так не бей. У тебя руки слабые, запястье только повредишь. Бей всем, что придет под руку, лучше бери что-то тяжелое и целься сразу в голову, желательно в висок, только так есть шанс вырубить того, кто сильнее, и убежать…

В шоке смотрю на Власова. Сглатываю. Сильный мужчина, настолько сильный, что скрутил охранника…

Кошусь на второго мужчину, которого только что остановил Алексей, и понимаю, что безопасник тоже явно впечатлен умениями брата Доронина.

– Непременно! В следующий раз стукну вас чем-нибудь тяжелым! – проговариваю зло, взгляда не отвожу, Власов отпускает охранника, тот сразу же делает шаг назад, явно понимая, что лучше держаться подальше от этого психопата, только вот мне шанса уйти не дают!

Алексей держит мой взгляд, смотрит глаза в глаза, и я не выдерживаю:

– Что вам всем от меня надо?! Что?!

Прищуривается. Пугающий. Угрожающий.

– На моего брата совершено покушение. Я сейчас на взводе…

– Да знаю я, черт побери! – перебиваю, и голос срывается. – Знаю, что вы все ради него готовы землю рыть! Только я-то тут при чем?! Это случайность! Случайность…

Делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки, понимаю, что мир, который я пыталась выстроить, моя новая жизнь, которую я создавала столь бережно… все… рушится…

– Я непричастна, – повторяю уже тихо, – сколько раз тебе нужно услышать это, чтобы поверить, Власов?!

Не отвечает. Просто поворачивается ко мне боком, смотрит куда-то в сторону, затем выдает с нажимом:

– Я понял, что ты не при делах. Только заруби на своем красивом носике, Алиса, если узнаю, что ты врешь хоть в чем-то, что скрываешь хоть что-то…

Поворачивает голову ко мне, смотрит так, что у меня душа в пятки уходит, когда выдает уверенно:

– Ответишь лично перед Виктором. Ты – его женщина, и разговор с тобой я оставлю ему.

Прикрываю веки. Тянет расхохотаться, запрокинуть голову и просто хохотать от нервов.

– Я ничья! Я его бывшая жена! Мы в разводе! Мы – чужие люди!

Чуть ли не кричу, меня всю трясет, хочется конкретно настучать Алексею по его наглющей морде лица, но… уже поняла, что этот мужчина будто камень! Об него руку разве что сломать можно!

– Ты – его. На этом все. Алиса. Иди к дочери. Мне нужно разбираться с проблемами! – чеканит уверенно, непреклонно и непоколебимо.

Мне хочется закричать, но больше я проявлять эмоции не собираюсь, просто разворачиваюсь и бегу от Власова, как будто за мной все черти ада гонятся!

Мне нужно к дочке!

Вот что я думаю, когда бегу со всех ног от Алексея, дочка – мой якорь, что держал меня на плаву все эти годы, моя малышка.

В боку начинает болеть, я перехожу на шаг, коридор растворяется, считываю номера палат, что от меня по левую руку, с правой стороны окно, через которое пробивается лунный свет.

Наконец понимаю, что не знаю, куда идти. Нахожу что-то, похожее на ресепшен, где медсестра быстро взглянула на меня поверх очков.

– Моя дочка… Мия… где она?!

Стоит произнести имя, как лицо медсестры меняется, она, встрепенувшись, вскакивает, смотрит на меня совсем иначе, больше нет усталости и какой-то отчужденности.

– У вас шестой люкс! Я провожу!

Девушка поднимается, ободряюще улыбается мне, смотрит с какой-то завистью…

Или же мне кажется?!

Отмахиваюсь от лишних эмоций, прямо сейчас мне нужно знать, что с моей девочкой, где она… Хоть врач и обнадежил, но мне необходимо самой убедиться.

– Вот сюда, – вновь улыбается девушка, и я киваю. – Если что-то понадобится, в палате есть телефон, нажмите «ноль» – и все, что пожелаете, мы принесем.

Киваю рассеянно, сама открываю дверь и захожу в палату. Взгляд сразу же находит мою малышку, которая спит на кровати, словно в детской комнате с игрушками, аккуратно сложенными в уголке на диване, а уже потом я подмечаю, что это вовсе не детская, а палата со всем необходимым. Здесь рядом с кроватью расположена медицинская аппаратура, монитор с зелеными цифрами, сейчас монотонно отсчитывающими спокойный пульс, рядом стоит капельница, оборачиваюсь встревоженно и смотрю на медсестру, которая не уходит.

– Доктор сказал, что все хорошо, капельница пока не требуется. Все необходимые процедуры уже сделаны, температура в норме. – Девушка говорит лаконично и по делу, а у меня от сердца отлегает. – Если захотите спать, здесь есть дополнительное постельное белье в шкафчике, а диван одним движением превращается в удобную кровать.

– Спасибо вам, – вновь повторяю.

Девушка кивает.

– Если что-то понадобится или возникнут вопросы, нажмите на кнопочку, персонал сразу же подойдет.

Она кивает мне и исчезает за дверью, а я не выдерживаю и иду к своей доченьке, сразу же целую ее лобик, понимаю, что температуры нет…

Моя малышка спит, как ангелочек, сжимаю ее тоненькие пальчики и начинаю плакать. Слезы текут по щекам, и меня начинает понемногу отпускать…

Я не знаю, сколько времени я так стою, просто замираю, не дышу, смотрю на свою малышку и наглядеться не могу…

Мия спит, а я шепчу едва слышно:

– Мама тебя очень любит, радость моя… Пусть даже мир перевернется, но я тебя никогда и никому не отдам…

Рассматриваю свою дочурку, на душе кошки скребут, а еще… никуда не уходит тревога за Виктора… хотя… мне должно быть наплевать на человека, который так сильно ранил меня.

Прикрываю веки, делаю глубокий вдох, отгоняю непрошеные мысли и… сама не замечаю, как засыпаю. Вот так, сидя рядом с кроватью дочери, лицом утыкаюсь в край подушки, рука все еще сжимает крохотную ладошку.

Я думаю, что всего на несколько минут закрываю веки, чтобы хоть как-то прийти в себя, но… проваливаюсь в сон, вновь оказываюсь в треклятом торговом центре, и… перед глазами Виктор. Могучий, широкоплечий, а я… я тяну к нему руку с деньгами, хочу швырнуть в лицо, а мой бывший муж неожиданно вскидывает взгляд и смотрит куда-то поверх моей головы.

Слышу глухой звук, а потом кричу беззвучно, потому что белоснежная сорочка Доронина окрашивается алым…

Вздрагиваю. Просыпаюсь резко, ощущая прикосновение к плечу, а затем до меня долетает мягкий голос:

– Алиса Григорьевна. Вам приснился кошмар… Алиса Григорьевна?

Выпрямляюсь, ошалело хлопаю глазами и понимаю, что на меня смотрит вчерашняя медсестра, а в палате дочки уже светло, солнечные полосы пересекают пол и ложатся на одеяло Мии.

Я моргаю, с трудом вспоминая, где нахожусь.

– Все хорошо, Алиса Григорьевна, – говорит девушка, улыбаясь, – доктор сейчас будет, осмотрит малышку, ночью я заходила, температура больше не поднималась… не хотела вас будить, не знала… вот…думала, сами проснетесь, а вы… всю ночь на стуле провели…

Киваю, ощущая, как ломит тело от напряжения. Бросаю взгляд на дочку. Мия спит спокойно. Даже щечки порозовели, дышит ровно. Я аккуратно поправляю прядку волос, провожу пальцем по коже… жара действительно нет… Господи, спасибо…

– Я… умоюсь… – шепчу сорванным голосом.

– Ванная в палате, вон та дверь, – указывает медсестра в нужную сторону.

Я киваю, поднимаюсь и иду к белоснежной двери, которую раньше не приметила. Стоит войти, как я понимаю, что это полноценная ванная комната с кафелем и душевой…

Больше не удивляюсь. Просто открываю кран и руки засовываю под холодную воду, умываюсь. Нахожу одноразовые предметы гигиены и привожу себя в порядок.

Вытираю лицо бумажным полотенцем и смотрю в зеркало. Синяки под глазами, бледная кожа, растрепанные волосы. Приглаживаю пряди пальцами и делаю глубокий вдох.

Выхожу и замечаю врача, который стоит рядом с постелью. Мия при виде меня весело улыбается.

– Мамочка, доброе утро, – приветливо машет.

– Доброе, милая, как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, подхожу к доченьке, обнимаю ее.

– Хорошо! Доктор мне рассказал историю про кота. Он у них тут тайком колбасу таскал с окна…

Перевожу взгляд на врача, который подмигивает мне, а я понимаю, что мужчина профессионально расслабляет свою маленькую пациентку.

Перевожу взгляд на Мию, которая улыбается, ей явно понравился врач. Доктор в эту секунду забалтывает ребенка, проверяя, просит высунуть язык, и моя дочка исполняет все просьбы.

– Думаю, наша маленькая пациентка чувствует себя хорошо, так? – произносит с доброжелательной улыбкой.

– Да!

Доктор бросает взгляд на экран монитора, проверяет показатели, затем стетоскопом слушает дыхание Мии, кивает с удовлетворением:

– Всё в порядке. Температура нормализовалась, анализы хорошие. Мы справились.

Доктор отходит от дочки, заполняет какие-то бумаги в своей папке.

– Я выпишу вам витаминчики для ребенка, соблюдаем режим, много пьем воды, побольше сна, никаких переутомлений, если… будет стресс из-за случившегося, пропишу легкие капельки, успокаивающие, на травках, но это, если у малышки будут проблемы со сном…

Тактично обходит покушение на Виктора, и я киваю. Правда, произошедшее в торговом центре, кажется, в силу того, что моя девочка еще малышка, на нее особого влияния не оказало.

– С дочкой все хорошо?! – спрашиваю, подхожу к врачу, который спокойно кивает, затем окидывает меня пристальным взглядом и неожиданно произносит:

– Вам тоже стоит немного отдохнуть, Алиса Григорьевна, если нужна консультация специалиста, направлю.

– Нет… я… мне ничего не нужно! – отвечаю, встрепенувшись.

Доктор хмурится, затем пожимает плечами.

– Вам могут понадобиться успокоительные. Вам вчера медсестра дала таблетку, если помните…

– Спасибо, доктор, если… будет нужно… я обязательно обращусь к специалисту…

– Хорошо. Будут нарушения сна или еще какие-то несвойственные явления, мы к вашим услугам.

– Хорошо, спасибо! Доктор… если с Мией все хорошо… нам можно домой?

– Да. Сегодня выпишу. Сейчас вам принесут завтрак. Затем отпущу. Зачем держать ребенка в больнице, если все хорошо?

– Спасибо, доктор!

Киваю, и врач вновь улыбается, подмигивает Мии и удаляется.

Я включаю мультики на телевизоре по просьбе дочки, нам приносят два подноса.

– Прямо как в ресторане! – бодро и весело заявляет дочка, а я радуюсь, что к ней вернулся аппетит. Правда, обращаю внимание на то, что еда в основном жидкая, сбалансированная.

Мия смотрит мультики, я слегка перекусываю, так как особо кусок в горло не лезет, собираюсь. Хочется побыстрее покинуть эту больницу, домой вернуться и… постараться забыть все, как страшный сон…

А еще… мне до безумия хочется узнать, как там Виктор, хочется пойти и навестить его. Увидеть и… понять, что с этим куском камня ничего не произойдет, продолжать так же ненавидеть бывшего и забыть все как страшный сон.

Собираю дочку, Мия тянет ко мне ручки. Беру ее на руки.

– Мамочка… домой?

– Домой, солнышко, – шепчу, целуя в макушку.

А затем открываю дверь палаты и… замираю в шоке…