Глава 16

Каким-то чудом не вскрикиваю и не пугаю ребенка, когда сталкиваюсь взглядом с голубыми омутами, которые смотрят на меня холодно.

Делаю глубокий вдох и выговариваю уверенно:

– Доброе утро и всего хорошего!

На это высокий мужчина в темно-сером пальто, под которым скрывается свежая белоснежная рубашка, лишь заламывает бровь.

Вроде бы и ничего не делает, но… пугает до икоты. Взгляд холодный, будто лезвие ножа, и от него у меня по спине пробегает волна холода.

– Доброе, Алиса! Выписываетесь?!

Машинально прижимаю Мию к себе еще крепче.

– Алексей… я… да. Мы с дочкой… домой. Нам уже разрешили уходить...

– Домой, – повторяет он глухо, – домой – это куда?! Позволь поинтересоваться?!

Тон Власова мне не нравится. Не сулит ничего хорошего, как, впрочем, и все семейство Дорониных.

– Домой – это наша с Мией квартира!

– Мило. То есть в каморку. В то время как преступники, которые стреляли в Виктора, все еще не пойманы?!

– А… при чем тут мы с дочкой?! – повышаю голос, готовая вновь вступить в бой с Власовым.

– Ну… я даже не знаю, что ответить, раз уж ты сама не понимаешь! – парирует зло, глаза даже вспыхивают, а мне… страшно до икоты становится. Власов умеет давить не хуже Виктора. Может, обучают это семейство быть первоклассными мудаками?! Спецкурсы они, что ли, проходят?! Как знать!

– Власов! Уйди с дороги! Мы с Мией уходим!

Пытаюсь звучать уверенно, но… меня даже не дослушивают, Алексей преграждает путь и выговаривает зло:

– Если тебе фиолетово на то, что может произойти, то я привык думать наперед! Как минимум на пару шагов вперед, Алиса!

Брат Доронина делает шаг ближе. Я ощущаю его запах – терпкий, древесный, с легкой горечью. Мия жмется ко мне, чувствует напряжение.

– Алексей, пожалуйста… Нам просто нужно домой. Я хочу, чтобы ребенок отдохнул в своей постели! В своем доме!

– А потом? – его голос понижается, становится почти хриплым, – потом вы проснетесь от того, что кто-то ломится в дверь? Или хуже – не проснетесь вовсе?! Ей-богу, бабы – дуры! Ты хоть понимаешь, что происходит и во что ты втянута?!

– А ты не рассказываешь, а только пугаешь, Власов! Откуда я вообще могу знать, что ты меня не запугиваешь? Исходя из своих целей?!

Мгновение смотрит на меня со злостью, затем глаза закатывает, словно дает понять, что именно думает о моих умственных способностях! Я же судорожно глотаю воздух.

– Отдай мне ребенка, я понесу, – наконец говорит примирительно, но этим еще больше пугает.

– Послушай, Власов… – пытаюсь призвать Алексея к порядку, но он опять перебивает:

– Нет, золотко мое, это ты меня сейчас будешь слушать. Ты никуда не пойдешь отсюда, потому что как минимум это опасно! Я не намерен по всей стране бегать и искать жену брата!

– Бывшую жену! – поправляю резко.

– Для тех, кто охотится за Виктором, ты и твоя дочь – все еще часть его жизни. И если ты, девочка моя, этого не понимаешь, то впору врубить мозги и послушать взрослого дядю, который пытается вытащить тебя и Мию из-под удара!

Хочу что-то ответить, возразить, но Власов не позволяет, он нависает надо мной и выговаривает чуть ли не по слогам:

– Сейчас ты и твоя дочь – мишени! Законная добыча для врагов моего брата!

Он говорит это все спокойно, но от тона этого наглого мужика меня бросает в дрожь!

– Я не позволю тебе рисковать, – добавляет он жестко, – ты с ребенком едешь ко мне в особняк, это не обсуждается!

– Что? Послушай, Власов, у меня и проблем бы не было, если бы не случайная встреча!

– Уже все закрутилось! С поезда, летящего на максимальной скорости, не сойти, так что, Алиса, хватит меня бесить. Ты все равно сделаешь то, что я приказываю!

Начинаю кипеть, мне нестерпимо хочется чем-то тяжелым стукнуть этого надменного мужчину! Используя все советы, которые он мне вчера дал! Целиться прямо в висок, чтобы вырубить к чертовой матери!

– Приказываешь?! Алексей, а ты никогда в жизни не пробовал просить и договариваться?! – рычу в ответ, меня уже конкретно потряхивает.

– Нет. Ты меня бесишь, женщина! Я тебе безопасность предлагаю! Мой дом – крепость! Там надежная охрана и все удобства! Чего ты упираешься, я не пойму?!

– Когда на меня давят, у меня включается ответная реакция! Сопротивление! Власов!

Вновь закатывает глаза. Смотрит на меня не мигая. Я понимаю, что мы с Алексеем в разных весовых категориях, он сильнее, мощнее, в конце концов, этот мужик вчера своего двухметрового охранника скрутил не парясь, а я… перед ним воробушек.

Замираю, и в этот момент Мия поворачивает голову и смотрит прямо на Алексея.

– Мама, а что за это дядя! Почему вы так ссоритесь?!

Взволнованный голос дочери заставляет нас с Власовым сбавить обороты, и Алексей смотрит в лицо моей дочки, и я вижу, как по волшебству хмурость пропадает с лица мужчины, а затем он… улыбается… причем так светло, что… я даже теряюсь!

Только что передо мной был сущий дьявол, а сейчас… сейчас такой обаятельный молодой мужчина с открытой и доброй улыбкой…

Впору подумать, что у этого Алексея биполярка, но… в следующий миг он подмигивает моей дочке и выдает уверенно:

– Я дядя Алексей, Мия, не беспокойся ни о чем. Мы с твоей мамой просто общаемся, она у тебя на редкость упрямая, но я надеюсь, ты поможешь меня убедить ее… принять мою помощь…

Алексей склоняется к Мие так легко и непринужденно, моя девочка во все глаза смотрит на Власова, который как по волшебству перестает быть редкостным мудаком и включает харизму на полную.

– Я приглашаю вас с мамой погостить у меня дома. Там прекрасный сад с качелями, ты бы хотела посмотреть?

Голос Алексея становится удивительно мягким, исчезают уже привычные повелительные интонации. Он не навязывает, а объясняет, прельщает. Прямо сейчас этот мужчина демонстрирует абсолютно другой уровень давления…

– А еще у меня есть питомец… – доверительно выдает Власов.

– Питомец?! Правда?! Какой?!

– Овчарка. Макс. Тот еще проныра…

– Мама, можно? У дяди Алексея есть собака…

Мия смотрит на меня с полными надежды глазами. Дочка давно просит собачку, но… я не могу себе такой роскоши позволить. Я с трудом справляюсь, разрываясь между работой и заботой о дочери.

– Можно, ну мам?!

Голос моей малышки полон эмоций. Я поворачиваю голову к Алексею и вижу, как на его лице играет такая теплая, человеческая улыбка. Даже странно, что этот киборг может так улыбаться.

– Скажу больше. Макс будет рад, если кто-то сможет с ним играть.

– Мама… а мы можем поехать в гости к дяде Алексею?!

Моя дочка обычно не подпускает к себе чужаков, но… Власову удается… я вижу, как на него дочка смотрит. С каким-то детским восторгом.

– Алексей… – выдыхаю, стараясь не дать чувствам прорваться, – мне кажется…

– Вот именно, Алиса. Тебе кажется. Подумай. Ты неглупая женщина. Пораскинь мозгами и определись: хочешь ли ты рисковать своей дочерью.

Хочу возразить, но до меня доходит, что Власов, в принципе, прав. Он прав… и артачиться сейчас не имеет смысла.

– Я не хочу диктовать тебе условия и давить, Алиса. Я предлагаю тебе выбор: остаться в незащищенной квартире и надеяться, что пронесет, что про бывшую жену Доронина никто не вспомнит, а также пропустят мимо внимания тот факт, что… у тебя дочка… – выговаривает как-то многозначительно, взглядом давит, интонацией, и я, встрепенувшись, прижимаю дочку к себе сильнее:

– Мия! Только моя! Она моя…

– Допустим. Но… откуда ты знаешь, что именно будут думать враги Виктора?! Ты и им будешь объяснять, что дочка только твоя?!

– Она… не имеет отношения…

Пытаюсь как-то выпутаться, но мужчина не дает мне продолжить, поднимает руку и обрубает жестко:

– Сейчас я не буду разбираться в этом. Меня не касается. Это ваше с Виктором личное. Я про другое. Те, кто напал на Доронина, церемониться не будут. Посчитают тебя и твою дочь рычагом давления и… все…

Замолкает. Впивается в меня своими ледяными глазами, а я… понимаю, что и здесь Власов прав. Разбираться не будут. Они уже стреляли в Доронина…

– Если вы сейчас выйдете из этой больницы и поедете домой без охраны, Алиса, вы подвергнетесь риску! Я этого не допущу. Поэтому я и беру ответственность за вас. Пока всё не уляжется.

Мия тревожно тянет:

– Мамочка… дядя злой?

– Нет, солнышко… не злой, просто… упрямый!

Алексей на мгновение смягчается, опускает взгляд на дочку, и я вижу: за всей этой сталью характера в нем есть что-то… человеческое… что ли…

Мужчина протягивает руку, осторожно касается плеча Мии:

– Я не злой, малышка, просто хочу, чтобы ты и мама были в безопасности. Вокруг много по-настоящему злых людей… Понимаешь?

Мия кивает, прижимаясь ко мне.

– Мой особняк надежен. В охране проверенные люди. Я организую только вашу безопасность. Пока буду разбираться со всем этим, мне нужно понимать, что никто не выкрадет тебя и твою дочь и не будут вами шантажировать… Надеюсь, все доходчиво объяснил?!

– Да, – отвечаю четко и сжимаю губы.

Я не хочу задавать следующий вопрос! Но все равно не удерживаюсь и спрашиваю:

– Как Виктор? Что говорят врачи?

Прикусываю губу. Мне действительно тяжко. Я не хочу признаваться даже себе. Но… я переживаю за бывшего мужа. Несмотря на все, что было, несмотря на всю боль, я… боюсь… боюсь, что он вновь ворвется в мою жизнь и уничтожит все, и все равно я не желаю ему смерти… не желаю горя и… не знаю! Черт возьми! Я уже ничего не знаю.

– Под наблюдением. Его вылазка после операции… тяжелый удар по организму, – коротко отвечает. Вроде бы сухие факты, но в глазах Власова что-то мелькает, чему не могу найти определения.

– Итак, Алиса, мы поняли друг друга?!

– Хорошо, – выдыхаю я, – Мия должна быть в безопасности…

Кивает, затем достает телефон, коротко говорит в трубку:

– Подайте машину к боковому входу.

Я ощущаю, как у меня подкашиваются ноги от усталости, от боли в позвонках, прикусываю губу, не подаю вида, что мне тяжело, но… каким-то неимоверным чутьем Власов это подмечает и в следующую секунду требует:

– Дай мне ребенка, Алиса. Ты едва на ногах стоишь.

Я чувствую, как меня разрывает изнутри. Хочется послать его к черту, закричать, но… в голосе Власова нет фальши. Спустя мгновение я пошатываюсь, и мужчина протягивает руки, аккуратно забирает у меня Мию.

– Ты бледная. Ощущение, что сейчас свалишься.

Спокойный голос, уверенный взгляд. Я уверена, что Власов провел бессонную ночь, чувствую это, но рядом со мной он выглядит выспавшимся и полным сил и энергии.

Мне же с каждой секундой становится все хуже. Я уже не понимаю, это из-за стресса, из-за страха или просто подхватила вирус.

– Может, тебя врачам показать?! – спрашивает задумчиво, а я вдруг четко понимаю, что не хочу оставаться здесь, в этих стенах, паника накатывает и лютый страх из-за того, что Власов под предлогом выздоровления может забрать у меня дочь, а меня оставит здесь!

Я не позволю себя разлучить со своей малышкой! Не позволю! Поэтому выговариваю первое, что на ум приходит, чтобы сместить фокус внимания Алексея:

– У нас… вещей с собой нет…

Наконец выдыхаю, замираю под пристальным взглядом Власова.

– Об этом не волнуйся. В моем доме у вас будет все.

Спокойная констатация факта. И я понимаю, что Алексей не шутит, и все же качаю головой:

– Нам бы свои… вещи…

– Хорошо, – выдыхает все так же спокойно, – ваши вещи соберут мои люди, передашь ключи и дашь четкие указания.

Вновь качаю головой и смотрю на Алексея серьезно:

– Мне не хочется, чтобы в моих вещах копались твои люди, может, еще и белье с тампонами собрались для меня упаковывать?!

Теряю самообладание, но эта пикировка скорее от усталости. У меня все тело ломит, и ощущение такое, что я… заболеваю. Хочется проверить, нет ли у меня температуры, потому что все время то в жар бросает, то в холод, и Власов заметил мою физическую слабость.

– В твое белье никто не полезет, Алиса. Это даже не обсуждается, – отвечает ровно. Мия совершенно спокойно сидит у него на руках и рассматривает что-то за плечами Алексея. Это тоже про себя отмечаю. У дочки нет отторжения, а моя малютка плохих людей чувствует, словно у нее есть свои маленькие радарчики, что включаются, как по волшебству, и дочка говорит, что кто-то «хороший», а кто-то – «плохой». И я тоже прислушиваюсь к дочери.

– Ну вот. Никто в мое белье не полезет, но мне, господин Власов, нужны именно мои вещи, не то, что ты нам с дочкой подкинешь с барского плеча, уж прости! – отвечаю решительно, встречаюсь со стремительно темнеющим взглядом мужчины, который чуть ли не готов ругательства сквозь сжатые зубы пускать, но его явно останавливает Мия, которая запускает ладошку в волосы Алексея и слегка играет с его длинноватыми прядками.

Да, дочке явно Алексей пришелся по душе. Мужчина выдыхает тяжко, слегка поглаживая спину Мии.

– Алиса, тебе говорили, что ты просто невыносимо упрямая женщина?! – задает вопрос он.

Я улыбаюсь:

– Постоянно.

– Не удивлен. Тебя придушить иногда хочется.

– Взаимно, Алексей. Я тебя и твоего брата вообще не перевариваю, и это ты сейчас просишь меня поехать в твой дом, а не наоборот. Уж прости. Мы можем вообще… остаться у себя дома.

Вновь глаза закатывает и цедит зло:

– Еще одно слово, Алиса…

– И что?! – заламываю бровь и скрещиваю руки на груди.

– Да действительно. И что?! – повторяет мою же фразу, и я понимаю, что в глазах Власова зажигается огонь. Обжигающий. Яркий. От этого мужчины идет животная агрессивная сила, и… я понимаю, что если сейчас не остановиться, то мы с ним… договоримся, так сказать…

– Алексей, пойми. Это не прихоть и не причуда. У меня есть вещи, которые мне необходимы, у Мии есть игрушка, без которой она у меня не засыпает.

Вновь смотрит на меня как-то странно, затем поворачивает голову к Мии, которая выдает уверенно:

– Да. Я соскучилась по Бубусику! Мой зайка обидится… что я его не забрала с собой…

Вновь Власов закатывает глаза, слыша имя игрушки моей дочери, и выдает обреченно:

– Женщины… Что же мне с вами делать?!

Понимаю, что мужчина почти сдался, решающее слово было за Мией, конечно, и выдыхаю спокойно:

– Я благодарна тебе за помощь, честно, но… я не хочу чувствовать себя приживалкой в доме богатого мужчины. Уж прости. Опыт был. И он мне не понравился.

Прищуривается. Не нравятся мои слова. Но… это действительно так.

– Хорошо, Алиса. Будь по-твоему. Заедем к тебе домой. Возьмешь все необходимое, затем ко мне.

Больше Алексей меня не слушает, резко разворачивается и идет первым, оставляя за собой шлейф тягучих мужских духов.

Когда мы выходим из палаты, в коридоре уже ждет охранник, который двигается за нами безмолвной тенью. Я иду медленно. С каждым шагом ощущаю, как меня знобит все сильнее, в какой-то момент Власов сворачивает в сторону, и я слегка запинаюсь.

– Сюда, госпожа Доронина, – сразу же помогает мне охранник, хочу поправить, сказать, что я никакая не Доронина, но Алексей стоит у лифта, бросает короткий взгляд через плечо и выдает с нажимом:

– Поторопитесь, Алиса.

Я киваю, иду к мужчине, на руках у которого моя дочь, и сердце колотится так, будто вот-вот выскочит.

Лифт звякает, я прохожу внутрь и облокачиваюсь о панель. Висок словно горит, не знаю, это от пристального взгляда двоюродного брата Виктора или у меня действительно шпарит температура…

Делаю вдох, но вместо воздуха в грудь будто заходит огонь. Горячо, тяжело дышать, во рту пересохло. Кладу ладонь на свой лоб, кажется, он горит. И это уже не просто усталость.

Власов стоит напротив, держа Мию уверенно и спокойно. Мы выходим на улицу, и мужчина отдает короткие указания охраннику: уточняет маршрут, кто за кем поедет, где перекроют подъезд. Все это происходит стремительно, четко, деловито, как в кино, только сил удивляться у меня больше нет. Я понимаю, что у этого мужика мозг работает как отлаженный механизм, даже после ночи без сна.

А я… будто распадаюсь на части.

Меня начинает мелко трясти. Знобит так сильно, что зубы едва не стучат. Я пытаюсь идти ровно, но ноги становятся ватными, как будто чужими. Останавливаюсь, сжав пальцы в кулак.

– Алиса? – голос Власова… в нем нет раздражения, странно…

– Все… нормально, – выдыхаю, не поднимая взгляда. – Просто… немного слабость… устала…

Он не отвечает, а затем я чувствую его ладонь на своей спине, меня это сбивает с толку. Я тут же отстраняюсь.

– Садись в машину, – командует все так же четко, и я понимаю, что он просто помогает мне забраться в высокий внедорожник.

– Спасибо… – отвечаю едва слышно. Мы едем к моему дому. Я не разговариваю, держусь только за мысль, что дома я смогу прижать Мию к себе и… пережить... просто пережить этот день.

Хотя и эта надежда развеивается, когда вспоминаю, что домой мы возвращаемся только для того, чтобы собрать вещи.

Прикрываю на мгновение глаза, а в себя прихожу, когда машина тормозит у моего подъезда.

Вновь Власов с кем-то говорит по телефону, дает распоряжения и не забывает подать мне руку и поддержать, чтобы я выбралась из чертовой машины!

Когда мы заходим внутрь, квартира кажется чужой. Всего как-то слишком… будто свет слишком яркий, запахи чересчур резкие. Я машинально открываю шкаф, начинаю складывать вещи. Руки дрожат, пальцы соскальзывают, все из рук валится! В какой-то момент кажется, что комната кружится перед глазами, и я прикрываю веки, чтобы собраться. Немного передохнув, нахожу дочку, которая сидит на диване, обнимая своего Бубусика, счастливое личико ее светится.

Быстро запихиваю вещи, беру самое необходимое, в какой-то момент понимаю, что силы на исходе.

– Мы готовы, – проговариваю уверенно. Правда, голос почему-то сиплый и… едва слышный, и в этот момент меня накрывает такой приступ слабости, что я хватаюсь за край комода.

Алексей тут же оказывается рядом.

– Алиса?!

Мужчина фиксирует мое плечо ладонью и удерживает.

Я отстраняюсь, собираюсь взять сумку и выговариваю в ответ:

– Я сама…

– Ты еле стоишь, Алиса.

Я сжимаю губы, чтобы не сорваться, не сказать что-то язвительное. Я знаю, что не смогу отстоять свою позицию, если закричу, да и смысл, если Алексей прав по всем фронтам?!

– Я просто устала, Алексей. Ночь была бесконечно длинной...

– Хорошо. Иди, но сумку я тебе не отдам, – отвечает уверенно. Странный тип этот Власов. С одной стороны, он не переставая давит на меня, а вот с другой… с другой… кажется, что таким образом этот тиран свою заботу проявляет…

Как знать… черт его дери…

Как знать…

Власов забирает вещи. Мы вновь спускаемся, став, наверное, первой новостью для всех соседей и бабулек, которые собрались на скамейках рядом с моим подъездом.

Вновь сажусь в машину и вновь не без помощи этого противоречивого и странного брата Виктора! Моя голова словно утопает в тумане. Я почти не помню сам путь, только как мелькают огни и как Мия тихонько напевает песенку себе под нос, обнимая Бубусика.

Проверяю лоб малышки, и почему-то мне он кажется ледяным. Напарываюсь на мрачный взгляд. Будто бы мои мысли читает Власов, когда отвечает уверенно:

– С девочкой все хорошо, кризис миновал. Температуры у нее нет точно, а вот ты… под вопросом.

Сил на то, чтобы препираться и отвечать, у меня просто нет, вновь отворачиваюсь к окну и обессиленно прикрываю веки. Весь последний месяц я находилась в жутком темпе, под нагрузками, так что поводов для плохого самочувствия у меня достаточно и без того ужаса, который случился…

Я не знаю, проваливаюсь ли в состояние полудремы или просто отключаюсь, но в себя прихожу, когда автомобиль тормозит и я слышу радостный голос дочки:

– Мама! Какой красивый домик! Как в сказке!

С трудом распахиваю глаза и смотрю в окно. Действительно, дом Алексея огромный, как-то раз я уже жила в подобном, и мне тоже казалось, что я в самой настоящей сказке, правда, у Власова не просто особняк, а особнячище и… периметр охраняется, я вижу мужчину в форме, который проходит неподалеку, а на поводке у него овчарка. Возможно, этот зверь – тот самый пес, о котором рассказывал Алексей…

И… честно говоря, мне страшно становится от одной мысли, что Мия может с таким играть, эта огромная мохнатая зверюга способна слопать мою малышку, наверное, за один присест, но дочь тоже видит собаку и радостно хлопает в ладоши:

– Собака! Дядя Алексей! Это ваш питомец?!

И когда Власов успел стать для моей доченьки дядей Алексеем?! Хотя чисто технически она права, он действительно ей кто-то вроде дяди.

– Да. Это Макс, но он сейчас на патруле, – подмигивает олигарх, и Мия тоже улыбается.

– А когда я смогу с ним подружиться?!

Я рассматриваю мужчину, который выбирается из автомобиля первым и подхватывает на руки мою восторженную девочку:

– После патруля, если мама разрешит, мы немного погуляем, познакомлю тебя с питомцами.

– Их у вас много?! – вновь радостный голос Мии слышу:

– У меня несколько сторожевых собак. Все натасканы на «защиту» и «нападение», так что надо познакомить тебя с моими псами, чтобы они знали, кого защищать.

– А маму познакомим?!

– Обязательно. Сейчас только твоей маме нужно немного отдохнуть, – отвечает Власов и ставит Мию на землю, а затем протягивает мне руку, помогая выбраться из машины, я принимаю сильные пальцы мужчины, опираюсь на них, но отвечаю уверенно:

– Я в порядке. Все хорошо, Мия. Мама в полном порядке.

Улыбаюсь дочке, которая обнимает меня. Моя доченька очень добрая и восторженная. Она никогда не видела такого дома, как у Власова, да и я… уже отвыкла от такого.

– Завтра можете погулять по саду, дальше есть качели на дереве. Им сто лет, но они надежные, – поясняет Алексей, а я лишь киваю. Сил нет даже на ответы.

Особняк Власова огромный. Он давит своим масштабом.

– Прошу.

Алексей ведет нас в дом, дверь распахивает миловидная женщина средних лет:

– Юлия Павловна, встречайте моих гостей, Алису и Мию. Выделите им гостевые смежные комнаты.

– Очень приятно, – отвечает женщина, улыбнувшись.

Здороваюсь и прохожу внутрь, Мия прыгает, осматривается, а я на дочку смотрю, ее восторг… и в сердце колет… потому что… мы жили очень скромно с Мией, я ни на что никогда не жаловалась, но… она никогда не видела ничего из того, чтобы ей мог дать Виктор Доронин.

– Мия, что ты хочешь, чтобы я приготовила на обед?

Обращаю внимание на то, что домработница Власова сразу же находит общий язык с моей дочкой. В поведении женщины я не вижу ни враждебности, ни высокомерия.

– Мия после температуры, – отвечает вместо ребенка Власов, – давайте начнем с куриного бульона.

При этом Алексей смотрит на меня, словно давая понять, что и мне нужно поесть супчика. Так странно… так чертовски странно… непривычно… Обычно это я обо всех забочусь, слежу, а тут… бесчувственный олигарх, который еще вчера чуть меня до инфаркта не довел, проявляет верх человеческой понятливости…

– А после супчика можно тортик? – идет на уговор Мия, и я улыбаюсь, когда Юлия Павловна отвечает уверенно:

– Я сейчас испеку!

– Правда?! А можно и я с вами?! Ну пожалуйста!

Мия складывает пальчики в молебном жесте, и Юлия Павловна, смотрит вопросительно на Алексея. Понимаю, что разрешения она не у меня спрашивает, а у хозяина дома, который кивает, и после этого женщина улыбается Мие:

– Да, малышка, конечно… Буду рада, если поможешь…

Только после этого Мия, словно спохватившись, смотрит на меня и спрашивает:

– Мамочка! Можно же, да?!

Улыбаюсь в ответ, киваю, и Мия радостно удаляется с добродушной женщиной, в которой я явно не вижу врага.

Мельком осматриваюсь. Дорогая обстановка, дерево, сталь…

Этот дом подходит Власову.

– Можно я ненадолго прилягу? – спрашиваю, глядя на Алексея, замечаю, как мужчина хмурится все сильнее.

– Да, конечно. Ты побледнела, Алиса, – отвечает уверенно и делает шаг в мою сторону. Меня снова бросает в дрожь.

– Куда идти? – не обращаю внимания на слабость.

– Второй этаж, – отвечает Власов, киваю, делаю несколько шагов по мраморному полу, и мир перед глазами начинает кружиться…

– Алиса! Да мать твою!

Рык Власова звучит как будто издалека. Я пытаюсь сказать, что все хорошо, но слова не выходят. Только слабый выдох. Ноги подкашиваются, тело по инерции наклоняется, пол стремительно приближается… кажется, что я сейчас расшибусь, но в следующую секунду крепкие руки обхватывают меня, ловят. Алексей успевает. Подхватывает. Легко, как будто я ничего не вешу.

– Упрямая ты женщина… просто невыносимая…

Все перед глазами темнеет, и последнее, что слышу, – выдох мужчины:

– Пожалуй… я понимаю Виктора…