Глава 17

Ненавижу больницы! Мать их! Ненавижу! А сейчас вынужден вдыхать запах хлорки на пару с лекарствами. В меня пальнули. Реально. Покушение. Как в лихих девяностых, мать их!

Злюсь. Бешусь. Потому что ненавижу ощущать себя беспомощным! И как на повторе… глаза Алисы, которая протягивает мне деньги. Если бы не она… если бы я не повернулся к ней…

Прикрываю веки. Грудь тянет огнем, ребра будто расколоты топором, поворачиваю голову, когда дверь открывается.

Алексей входит бесшумно. Сразу же находит меня взглядом. Высокий, широкоплечий, взгляд холодный как сталь. Мой двоюродный брат, сейчас именно он – тот человек, на которого я могу всецело положиться, как, впрочем, и на Севу, но Всеволод сейчас роет землю, пытаясь найти ниточки в столице, а Леха тут.

– Видок у тебя так себе, – хмыкает брат, бросая папку на тумбу, – я бы сказал, что кто-то хотел, чтобы ты отправился кормить червей… и почти справился, Доронин, почти… бледная ты поганка…

– Хотел, – отвечаю глухо, голос сиплый, но твердый, – но повезло…

– Промахнулся киллер чуток…

– Нет. Повезло. Именно повезло, – отвечаю и буравлю взглядом Леху. Не говорю то, что подозреваю.

Алексей изучает меня внимательным взглядом, а я почти приказываю:

– Рассказывай.

Провожу языком по губам, сухо, дышать больно, мать его… овощ, блин, почти!

– Один стрелок. Работал чисто, но… явно операцию спланировали вплоть до деталей, но… фортануло, брат, иначе ты бы сейчас не разговаривал со мной.

Алексей сжимает челюсть.

– Камеры?

– Вырублены. И это уже говорит о многом. Входы-выходы… все чисто, но там было до хрена репортеров и зевак, сейчас мои люди прочесывают инфу в интернете… Чем черт не шутит, может, и нароем…

Брат встает, проходит к окну, раздвигает жалюзи. Смотрит вниз, затем на меня.

– Тут два варианта, – произносит он, – ты либо перешел дорогу людям. Либо… – делает паузу, – кто-то из своих решил подвинуть тебя.

– Из своих? – я усмехаюсь, но смех обжигает грудь болью, почти шиплю.

– Да.

Алексей поворачивается ко мне:

– Витя, в последнее время ты давишь слишком активно, не идешь на компромисс, говорят, тебя подкупить пытались, но не вышло.

– Еще бы получилось, – ухмыляюсь.

Брат подходит ближе, опирается руками на край кровати.

– Следаки нашли гильзы. 9 мм, но пуля была с модификацией, ударная сила выше обычной. Так делают профи, но профи не оставляют следов... не промахиваются… а этот лажанул. Значит… или торопился, или хотел подставить кого-то…

Ухмыляюсь.

– Нет, просто… случилось чудо. Леха…

Прищуривается. Смотрит на меня пытливо, потом спрашивает:

– У этого чуда имя есть?!

– Лёх…

Брат поднимает бровь, смотрит на меня, и я спрашиваю:

– Что с ними?!

Алексей сразу понимает, о ком речь. У него в глазах скользит что-то вроде сожаления. Или понимания.

– Ты о бывшей?

– О ком же еще?! – голос срывается.

– Упертая у тебя жена, Вик, просто писец, мне ее придушить хочется. Гордая и воинственная, а вот Мия… просто чудесная малышка…

Меня будто прошибают током.

– Защити их! Пока я тут – головой отвечаешь, брат!

– Понял уже. В подробности твоей личной жизни не лезу… но… сейчас они под ударом.

– Знаю. Поэтому я уже решил вопрос кардинально.

– Я понял.

– У них моя фамилия, брат. И никак иначе.

– Уже решил все.

Алексей смотрит серьезно. Не лезет с расспросами. Но прекрасно все понимает, и про то, в какой опасности Алиса…

– Витя… Алиса твоя на грани истощения была. Заболела. Да и вообще, Доронин, твоя женщина выглядела так, будто держится из последних сил. Но… – делает паузу, всматривается в меня, – сильная, чертовски упертая. Была бы мужиком, я бы ее с лестницы спустил. Она скорее удавится, чем попросит о помощи…

Киваю. Делаю вдох глубокий и опять от боли чуть не рычу.

– Меня боится? – хриплю.

– Без понятия. Тебя она ненавидит. Меня заодно чурается. Боится за ребенка. Боится, что ты полезешь обратно в ее жизнь, потянешь ее в этот хаос. Но, буду честен, о твоей тушке спрашивала. Интересовалась, жив ли, может, чтобы добить?!

Прыскает, подначивает, спускает все на тормозах и уходит в подколы. На мгновение будто становимся опять мальчишками, которые весело проводили вместе время, только мы уже не те пацаны, жизнь заставила обзавестись клыками и когтями.

Я падаю на подушку, закрываю глаза. В груди сжимается тугой ком.

– Я не хочу тянуть ее в это, – произношу глухо.

Алексей усмехается без радости.

– Поздняк метаться. Ты хочешь невозможного, брат.

Сцепляю зубы. Боль будто бы вновь голову поднимает. Старая. Раны открываются.

– Но… есть ниточки. Сева в столице что-то нащупал… вернее, кого-то…

– Кого?!

Алексей щурится.

– Один из тех, кому ты закрыл кислород пару месяцев назад. Ты тогда приказал партнеру убираться из города. Возможно, Батурин и навестил кое-кого в определенных кругах, попросил об услуге.

– Имя, – выдавливаю, – кого просил?! Думаешь, он заказал?!

– Позже. Не хочу, чтобы ты рвался с койки. Ты и так на нервах. Пока вилами по воде, может, и не та ниточка…

Я закрываю глаза, чувствуя, как по коже пробегает холодная дрожь. На меня покушались – и по хрен. Я живу в этом мире давно, мне не впервой.

Но если хоть кто-то попробует приблизиться к ней… и к малышке…

Боже…

Я разнесу все…

Сквозь зубы произношу:

– Головой отвечаешь, брат… за них… головой…