Глава 18

Я заболела…

Сильно… Так сильно, что упала с высокой температурой. Урывками прихожу в себя, сны снятся странные…

То кажется, что рядом со мной Виктор, что нависает надо мной, всматривается, крепкая мужская ладонь ложится на мой лоб, проверяет, а потом марево развевается и я понимаю, что рядом вовсе не Доронин, а Власов…

Похожи они… не внешне, а манерой, аурой, энергетикой…

Я ловлю на себе тяжелый взгляд. Будто мужчина, который сидит в кресле рядом со мной, пытается просверлить мне дырку во лбу и докопаться до моих мыслей, до того, о чем я думаю…

Странные сны, тяжелые… и в редкие мгновения просветления я ощущаю ручки моей девочки, которая нежно гладит меня по щекам, а затем целует:

– Мамотька… я скучаю… Бубусик тоже…

Хочу улыбнуться, но сил нет… сил ни на что нет…

– Почему она в себя не приходит?! Что с ней, Олег Павлович?! – рявкает голос в моем сне.

Я хмурюсь. Слишком громко. Громко настолько, что хочется зажать уши руками, чтобы не слышать, чтобы не ощущать давление этого оглушающего мужика…

– Алексей Дмитриевич. Тут, вероятнее всего, обострение… Не сегодня девушка заболела. Скорее всего, переносила на ногах простуду, вот и доходилась до воспаления легких!

– Техника, лекарства, Олег Павлович, все в вашем распоряжении!

– Я знаю, Алексей Дмитриевич, делаю все, что в моих силах, но вы сказали, что девушка отказалась лечь в больницу.

– Да, она оттуда бежала, но если надо…

– Нет, пока мы на дому все необходимое лечение получим. Капельницы поставим, здесь на самом деле все не так плохо, как кажется, Алексей Дмитриевич. Ваша гостья молода и на самом деле здорова, я анализы посмотрел и прочее… если вдруг почувствую необходимость, то поедем в больницу…

– Понимаю, она о дочери волнуется, не хочет оставлять ее. Поэтому…

– Все ясно, можете не продолжать, да и пускай малышка почаще заглядывает, разговаривает, в любом случае подсознание работает и… так будет лучше…

Дверь захлопывается, а я… не понимаю, я этот разговор действительно слышала или же это мне приснилось, как и прикосновение к моему лбу, и легкая ласка по волосам:

– Очнись уже, спящая красавица… ты нужна своей дочке… и… не только ей…

Выныриваю из сна резко, просто распахиваю глаза в какой-то момент и вижу перед собой добродушное лицо помощницы Власова.

– Ну вот, дорогая, что-то вы нас сильно заставили понервничать… – улыбается женщина, и я с трудом вспоминаю ее имя…

– Юлия Павловна, воды… – тихо шепчу, и сразу же передо мной возникает бокал, жадно делаю глотки, чувствую, как сорочка прилипла к телу, становится не по себе. Ощущение, что я грязная, волосы влажные…

– Сколько я спала?! – спрашиваю сухим голосом, будто чужим. Женщина улыбается мне ободрительно и отвечает:

– Это не совсем был сон, вы, Алиса Григорьевна, урывками в себя приходили, я вас бульончиком с ложечки кормила, помните?

Качаю отрицательно головой и отвечаю женщине:

– Со мной можно на «ты»… – отвечаю и ощущаю, что голос совсем сипит.

– Не утруждайтесь разговорами. Сейчас немного супчика нужно поесть, потом чаечек, доктор сказал, что вы стремительно идете на поправку.

Женщина улыбается добродушно, а я, встрепенувшись, начала озираться:

– А где моя доченька?!

– Все хорошо, Мия сейчас на улице гуляет с моей помощницей. Не беспокойтесь.

– Я хочу… увидеть свою малышку!

Пытаюсь приподняться на подушке, но сил во мне, как в котенке.

Женщина сразу же цепляет меня за плечи и опускает обратно на кровать.

– Не нервничайте. Я позвоню, и Мию приведут, но сначала надо заняться вами! Искупаться, привести себя в порядок…

Я примерно понимаю, в какой колтун превратились мои волосы и что сейчас я не выгляжу, как суперзвезда, но мне наплевать на все это, я качаю головой и отвечаю уверенно:

– Хочу увидеть дочку… очень… убедиться, что с ней все хорошо…

Вновь Юлия Павловна улыбается мне как-то светло и тепло:

– Вы очень хорошая мама, Алиса Григорьевна, а Мия – просто замечательная малышка. Пускай она пока погуляет, а я займусь вами, помогу… душ примете, немного в себя придете, покушаем, а пока я вами буду заниматься, постель переселят… как раз к тому времени и Мия нагуляется…

Понимаю, что, в принципе, женщина права, я и сама мечтаю смыть с себя весь пот, что ощущается липкостью на теле. Вновь провожу по сорочке рукой и… неожиданно понимаю, что никакая это не пижама! То есть не моя пижама! Не ночная рубашка! Это мужская рубашка! Я в мужской рубашке! И по ощущениям, под ней ничего нет! Ничего!

В шоке поднимаю глаза на женщину и спрашиваю:

– А кто меня переодевал, Юлия Павловна?!

Замираю под внимательным взглядом женщины, которая спустя мгновение улыбается радушно:

– Не беспокойтесь, Алиса, я с помощницей, мы периодически меняли одежду и постельное белье.

Вроде бы и выдыхаю, но следом меня цепляет иная догадка, и я вновь смотрю на Юлию Павловну с настороженностью:

– А как… постельное белье меняли?!

Я, конечно же, щуплая даже, но все же… меня из этой кровати нужно было достать, чтобы потом уже белье перестелить, а кто тогда помогал?!

Не знаю, для чего мне это знать, зачем я интересуюсь, но сердце отбивает ритм в груди быстро-быстро, и вновь женщина улыбается.

– Так хозяин.

И в этот момент у меня, наверное, что-то в лице меняется, вся кровь от лица отхлынула, и Юлия Павловна быстро поднимает руки и спешит меня успокоить:

– Но не волнуйтесь! Господин Власов – очень порядочный мужчина! Он вас пеленал в простыни и так на руки брал, садился в кресло и ждал, пока мы все сделаем, а потом на кровать укладывал, а дальше мы уже все сами с Катериной…

Кивает уверенно. В глазах женщины проскальзывает четкое уважение к Алексею. Я это чуть ли не кожей чувствую и… тоже успокаиваюсь. Сложно представить, что кто-то из семейства Дорониных может быть порядочным…

Хотя… эта мысль ошпаривает кислотой, потому что… Виктор… он действительно был со своими принципами и кодексом чести. Правда, на меня это все не распространялось, учитывая, как именно он поступил со мной, как выкинул из своей жизни и… стер меня…

– Хорошо, спасибо… – наконец спохватываюсь и отвечаю женщине, вновь кожа чесаться начинает, и Юлия Павловна будто бы понимает меня без слов.

– Тише, милая, я вам помогу…

– Давайте на «ты», пожалуйста… – вновь повторяю, и женщина кивает.

– Я постараюсь, Алиса. Ну давайте, обопритесь на меня.

Вроде бы и принимает мою позицию, но все равно обращается на вы. Может, и права эта милая женщина. Лучше всего со всеми в этом доме держать дистанцию.

Женщина помогает мне пройти в ванную комнату, оставляет сидеть на бортике огромной ванны, пока настраивает воду в душевой.

– Я могу остаться здесь и помочь со всем, – проговаривает уверенно, поворачиваясь ко мне. Но я отрицательно качаю головой. Пожалуй, такого унижения я уж точно не перенесу.

– Спасибо вам огромное, Юлия Павловна, но я… сама… я чувствую, что справлюсь.

– Хорошо. Но я буду за дверью и, если что, сразу же приду на помощь. Дверь только на щеколду не закрывайте.

– Спасибо.

Киваю, женщина проходит вперед, берет огромное белоснежное полотенце из шкафа, а также халат. Все стерильно чистое. Скорее всего, новое.

– Вот здесь все принадлежности. Все новое. Купленное специально для вас. В ящиках абсолютно все, что может понадобиться молодой женщине, – указывает на зеркало и огромную мраморную столешницу с отделениями по типу шкафов внизу.

– А где мои вещи? – спрашиваю хрипло.

– Ваши вещи остались в вашем рюкзаке, я подумала, что будет правильно, если вы сами разберетесь с этим. В любом случае Алексей Дмитриевич, распорядился, чтобы все необходимое было куплено специально для вас. Не беспокойтесь. Есть абсолютно все. Вашей малышке подарки понравились.

– Подарки?! – переспрашиваю, вскинув брови.

– Да, но лучше вам об этом Мия сама расскажет… – вновь добродушно замечает женщина, а я отмечаю, что на самом деле Юлия Павловна не говорит ничего лишнего, сохраняя дистанцию и субординацию.

– Хорошо, спасибо…

Вновь улыбаюсь, и женщина бросает напоследок, прежде чем закрыть за собой дверь:

– Я здесь. Если что, просто позовите.

Вновь киваю, женщина оставляет меня одну, а я рассматриваю довольно большую ванную, здесь все мраморное, светлые пастельные тона, теплый розовый, стильно и со вкусом.

Вода в душевой включена, и я откидываю грязную одежду, пропитанную потом, и поднимаюсь на ноги, иду в душ, проверяю и становлюсь под теплые капли.

Обеими руками держусь за мраморную стену огромной душевой. Здесь можно и целой компанией купаться, ей-богу… Такая же душевая, хотя даже больше, была в доме Виктора… и стоит допустить подобную мысль, как у меня щеки алеют, потому что сразу же вспоминаю, что именно Доронин творил со мной под теплыми каплями душа… какое наслаждение доставлял…

Кадры всплывают в голове, как по щелчку, и я чуть не падаю, меня врасплох застигают воспоминания жаркие, обжигающие, на глаза сразу же набегают привычные слезы, а в груди начинает нестерпимо жечь.

С силой ударяю по кафелю раскрытой ладонью и шепчу в отчаянии:

– Ненавижу тебя, Доронин! Ненавижу! Я почти забыла… почти забыла… и вот опять…

Тянусь к гелю для душа, который лежит здесь на полке, и начинаю с остервенением тереть свое тело, чтобы смыть все воспоминания!

Приятный цитрусовый аромат заполняет кабину и заставляет меня взбодриться, затем в ход идет шампунь, и я смываю с себя усталость и напряжение всех прошедших дней.

Наконец ощущаю себя чистой, очищенной… от воспоминаний, от боли… но стоит выйти из душа и завернуться в приятное пушистое полотенце, как я ощущаю слабость. Быстро сажусь на бортик ванной, которая стоит по центру, и делаю глубокий вдох.

А следом у меня вспыхивает вопрос, который все это время пульсировал в подкорке и не давал спокойно дышать:

– Что с Виктором? Он выкарабкался?!

Слова сами срываются с губ, будто я боялась даже произнести вслух раньше. Боялась услышать ответ. Боялась, что… не будет больше Виктора… пусть не в моей жизни, но… от одной мысли, что больше не будет этого наглого мужчины, где-то там во вселенной, мне становится нестерпимо больно…

Хотя… столько горя мне он причинил и… при встрече единственным желанием было выцарапать ему глаза!

Едва успеваю подняться на ноги, как в дверь тихо стучат.

– Алиса? – голос Юлии Павловны мягкий, но в нем есть нотка беспокойства. – Вы закончили? Все хорошо?

– Да… заходите.

Домработница сразу же появляется. Аккуратная, собранная, предупредительная. Женщина подходит ко мне, чтобы помочь подняться. Я же заглядываю ей в лицо и все же спрашиваю о бывшем:

- Как Доронин? В каком он сейчас состоянии?

Присматриваюсь к женщине: она хмурится, будто специально подбирает слова, чтобы не напугать меня. И эта осторожность тут же заставляет мое сердце застучать чаще.

– Алиса… – женщина замирает, – я понимаю, что вы волнуетесь, не переживайте, господин Доронин – крепкий мужчина. Алексей Дмитриевич говорит, что он идет на поправку, но… деталей я не знаю…

– Спасибо…

Зачем я ее благодарю?! За что?! За то, что с человеком, которого я ненавижу, все будет нормально?!

Сердце болеть начинает.

– С Виктором Романовичем все будет хорошо, состояние стабилизировалось. Будем надеяться и молиться… чтобы пошла положительная динамика…

Киваю. Не знаю, что мне на это все ответить… Молиться за Доронина?!

Боже… я же в агонии кричала, проклиная этого мужчину… сейчас, когда вспоминаю… что говорила в сердцах… страшно становится…

Я ведь однажды тоже молилась… сильно… и просила я Виктору кары небесной за все, что он совершил…

Дура…

Сейчас сознаю и… больно от этого на сердце, на душе… я была в состоянии агонии, мне словно все сухожилия вырвали разом…

Но сейчас… мне действительно плохо из-за своих мыслей.

– Я не желаю ему ничего плохого… я не хотела ему вредить… никогда… – говорю вслух, даже не замечая этого, и… ведь это действительно правда…

Поднимаюсь, сжимая в пальцах край полотенца, и чувствую, как внутри что-то дрогнуло, будто потянули за тонкую ниточку, зашитую глубоко под кожей. Не радость. Не облегчение.

А… освобождение от камня, который я даже не замечала, что таскала на себе.

Юлия Павловна кивает и, кажется, впервые позволяет себе теплую улыбку:

– Алиса, дорогая, вы и мухи не обидите... Вы переживаете… но скоро Виктор Романович вернется, мы будем верить, а брат хозяина – мужчина крепкий… он будет жить. Будем уверены.

Я закрываю глаза.

И очень тихо выдыхаю.

– Он выживет… я знаю… чувствую…

Но внутри меня не вспыхивает любовь или же прощение… Нет. Там только усталость… и какое-то странное, растерянное спокойствие. Как будто я ждала именно этого, чтобы… перестать бояться за Виктора, перестать бояться своего прошлого.

– Спасибо… – шепчу почти беззвучно.

– Вам лучше отдохнуть. Мия играет, она у вас очень спокойная и хорошая девочка... пообедаете – и можно будет немного прогуляться во дворе.

– Прогуляться… – улыбаюсь, – да, это было бы хорошо…

Юлии Павловна укладывает меня на кровать, а я не замечаю, как вновь засыпаю. В следующий раз, когда просыпаюсь, меня наполняют силы.

Помощница Юлии Павловны приносит мне поднос с едой, и я немного ем, а затем поднимаюсь и иду к шкафу, выбираю одежду. Долго ищу именно свою, но в итоге забиваю на это дело и достаю джемпер и джинсы, обувь. Все моего размера. С баснословными ценниками, но меня не удивляют такие вещи, однажды я уже носила подобное.

Помню, в какой восторг пришла, когда Виктор сделал мне такой вот подарок, я бегала, прижимала дорогущие платья в груди, хохотала и была счастлива, и Витя… смотрел на меня с горящими глазами, а затем притянул к себе и утащил в постель, где мой смех сменили жаркие стоны…

Переодевшись, я спускаюсь, нахожу свою малышку в гостиной. Увидев меня, Мия бросается ко мне с криком:

– Мамотька!

Обнимаю дочку, прижимаю к себе.

– Я так соскучилась, радость моя… так соскучилась…

– Мамотька! Дядя Алексей показал мне собачек! Они такие холошие!

Выслушиваю рассказы моей девочки, которая счастлива и явно чувствует себя очень комфортно в особняке Власова. К моей доченьке отношение хорошее. Мия у меня очень впечатлительная и чувствительная, она умеет чувствовать людей… и я рада, что, пока я болела, за моей доченькой присматривали…

– Хочешь погулять, малышка? – спрашиваю дочку, и она весело кивает.

– Дя! Гулять!

– Можете погулять во внутреннем дворе, там есть качели… – улыбается женщина, я благодарю, Мия одевается и выскакивает вперед, я иду следом, кутаясь в теплый жакет.

Мия визжит от восторга, когда садится на качели.

– Ма-ма! Кач! Кач!

– Да, моя хорошая, – улыбаюсь искренне.

Рассматриваю внутренний двор. Здесь тихо, свежо, пахнет травой и хвойными деревьями. Огромные ели ровными рядами ограждают территорию, а в центре беседка, где можно посидеть, пока дочка качается на качелях.

На них и я уместиться могу, но… у меня и так слабость и головокружение…

Мия у меня активная, она бегает по площадке, потом подбегает ко мне, просится на руки. Я обнимаю дочку, поднимаю ее, уже собираюсь снова поставить Мию на землю, как вдруг ощущаю взгляд… очень тяжелый… пронизывающий… давящий…

Я поворачиваю голову. Все вокруг будто бы замирает, когда я выхватываю взглядом высокую и крепкую фигуру, сталкиваюсь взглядом с мужчиной, который однажды разбил мне сердце…