Глава 21

– Вас пока рано выписывать, Виктор Романович.

Врач смотрит на меня недовольно. Еще бы, учитывая, что я чуть ли не с операционного стола в первый раз сбежал.

– Я чувствую себя уже лучше.

– Это понятно. У вас крепкий организм. Вы достаточно живучий, но… с таким не шутят. Вам нужен полный покой. И желательно постельный режим, о соблюдении всех остальных пунктов назначения я уже молчу.

– Я все понял, доктор, но мне действительно пора.

Я не лгу. Ситуация требует моего личного контроля. Все серьезно. Раз какой-то беспредельщик решил убрать меня с дороги методами девяностых, значит, эти черви не остановятся ни перед чем, а Алексей мне сообщил, что утечка уже была. Всем известно, что женщина, которая окрикнула меня при покушении… моя бывшая жена. Я пытался все скрыть, стереть, но… шила в мешке не утаить, а значит, Алиса и малышка под прицелом.

– Хорошо, ваша взяла, но… еще раз говорю, Виктор Романович, вам лежать надо! Поберегите себя! Вы не из стали, а из плоти и крови.

Киваю, выхожу из палаты, все тело ломит. При каждом шаге резь в груди. Но я сцепляю зубы и иду, я привык терпеть боль, и это тоже вытерплю.

Охрана встречает, ребята работают слаженно. У нас серьезно сейчас все, и защиту Власов мне подкрутил. У Алексея свои спецы, которых он подключил.

Сажусь в машину и выдыхаю. Даже этот короткий путь до тачки чуть ли не все силы забрал.

– В особняк Алексея Дмитриевича? – спрашивает водила, и я киваю. Охрана Алисы и Мии взята на личный контроль брата. Так что… они у него в особняке, а я… я хочу увидеть… их…

Делаю глубокий вдох. Как же сложно… как сложно…

Поездка до особняка Власова проходит при постоянных переговорах. Я ищу гниду, и я ее найду.

Ворота открываются, я выхожу, домработница открывает дверь и первое, что я спрашиваю после приветствия:

– Где они?!

Женщина улыбается, понимает с полуслова:

– Они гуляют во внутреннем дворе. Все хорошо.

Иду в нужном направлении. Я хорошо ориентируюсь в доме брата. Но… стоит увидеть Алису… стоит ее услышать… как меня будто током бьет. Ее слова рвут меня на части, как пули, каждая летит в меня, в сердце, стреляют на поражение.

– Через мой труп!

Алиса сказала это мне?! Мне?! Человеку, который ради нее готов на все. Мне, который, истекая кровью, шел к ней…

Слушая Алису, я в какой-то момент понимаю, что не просто злюсь. Я в бешенстве. Настоящем. Оттого что она боится меня больше тех, кто сейчас хочет добраться до нее.

– Закончила?! – спрашиваю ровно.

Алиса прижимает дочку к груди сильнее. А мне хочется взять малышку на руки, прижать к себе… как тогда, когда я нес ее в машину…

Но я сдерживаюсь. Потому что вижу, как дрожат пальцы Алисы. Я виноват. Знаю…

Я выдыхаю медленно и смотрю прямо в глаза Алисы, которая была моим светом, которую я сломал. И которая все еще стоит передо мной, держа мою дочь, боясь, что я способен ее отнять…

– А-ли-са, – произношу по слогам, намеренно медленно, – успокойся и слушай.

Она прикусывает губу. Смотрит, как на врага.

– Я не заберу у тебя Мию.

Пауза. Я вижу, как в ее глазах что-то дрожит, мелькнула слабая надежда, но страх сильнее.

– Я не собираюсь забирать у тебя дочь, Алиса, вы уже… мои…

Она сглатывает, смотрит на меня, не понимает… Алиса не понимает…

Глаза у нее расширяются и полыхают ненавистью.

– Да… что ты вообще несешь, Доронин?!

– Ты слышать не хочешь.

– Да, не хочу! Слишком поздно!

Я делаю еще один шаг. Мы почти вплотную. Она на грани бегства. Я на грани того, чтобы просто притянуть ее к себе и обнять так крепко, как только могу…

– Я потерял вас однажды, Алиса. Больше этого не будет.

– Нет, Виктор! Ты не потерял! Ты выбросил меня! Как шелудивую кошку! Так что! Хватит!

Челюсть сводит.

– Ты думаешь, что можешь спрятаться? От меня? От тех, кому достаточно узнать о моей слабости, чтобы прийти за вами ночью?!

Мия тянет ко мне ручку… маленькая, доверчивая… и этот жест ломает во мне все.

– Мама, почему ты кричишь?

Малышка смотрит на меня во все глаза, но руку не отнимает, и я подаю ладонь навстречу, мягко, чтобы не спугнуть. Мия сама тянется. Хватает мой палец. И этим движением подписывает приговор. Мне. Теперь я не отпущу.

– Ничего… доченька… ничего…

– Дядя плохой? – вновь спрашивает дочка.

Я жду, что скажет Алиса, но… она только улыбается Мии и отвечает спокойно.

– Нет, дорогая, иногда взрослые решают вопросы… мы не кричим…

Успокаивает дочку, а я смотрю Алисе прямо в глаза:

– Ты думаешь, я позволю кому-то коснуться моей дочери?! Причинить ей вред?! Ты понимаешь, что ситуация более чем серьезная?!

Прикусывает губу. Веки распахиваются сильнее. Она переводит взгляд на дочку. До Алисы доходит… что именно я имею в виду…

Я наклоняюсь ближе, так, чтобы она слышала каждое слово:

– Я сделаю все, чтобы вас защитить, Алиса! Мне неважно, любишь ты меня или ненавидишь, со мной ты или против. Но ты будешь рядом. Под моей защитой. Я сделаю все, чтобы защитить тебя и Мию!

– Виктор…

– Алиса… я не враг. Но стану им, если придется, чтобы защитить. И это не угроза. Это факт.