Глава 26
Доронин замирает. В буквальном смысле. Словно я сказала нечто запретное, опасное, то, что способно либо спасти нас окончательно, либо добить.
Я вижу, как дергается его челюсть, как он с усилием сглатывает, будто слова мои обжигают горло сильнее любого алкоголя. Виктор медленно поднимает руки и обхватывает мое лицо ладонями, осторожно, почти невесомо, как если бы боялся, что я сейчас рассыплюсь, исчезну, растворюсь.
– Скажи еще раз… – просит хрипло, – скажи, что любишь…
Я закрываю глаза. Потому что, если посмотрю сейчас, не выдержу. Потому что слишком много лет я запрещала себе это слово, прятала его под слоями боли, злости, гордости, всего, чего угодно…
– Люблю, – выдыхаю тихо, – черт возьми, Витя… люблю.
Он притягивает меня к себе резко, будто срывается с тормозов. Я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхаю запах… родной, до боли знакомый, и внутри что-то окончательно ломается с тихим, болезненным хрустом. Последняя стена, которую я воздвигала не один год…
– Прости меня… – шепчет он в мои волосы, – прости, если сможешь… я понимаю, что именно совершил… родная… я виноват… я так виноват…
– Витя, – шепчу в ответ…
– Я каждый день за это себя ненавидел… Я жил с мыслью, что потерял тебя навсегда… а оказалось…
Его голос хриплый, полный боли… Я вижу Витю без маски, без привычной жесткости. Я вижу сильного, уверенного Доронина, но… также он позволяет мне заглянуть в глубину его души, где живет его сожаление, потому что он своими решениями во благо разрушил нашу жизнь.
– Мы оба пострадали, – отвечаю глухо, – но больше всего… пострадала наша дочь…
Витя вздрагивает. Резко. Будто я ударила.
– Я знаю, – выдыхает горько, – я не был рядом, когда ты ее вынашивала, не был рядом, когда ты родила нашу девочку, не был рядом в самые первые годы ее жизни, не видел первых шагов, первого слова не услышал…
Я отстраняюсь, смотрю в лицо Вите. И впервые за долгое время вижу хрупкую надежду...
– Я не знаю, смогу ли доверять тебе, – говорю честно, – я не знаю, получится ли у нас… Но я больше не хочу врать себе.
– Мне достаточно шанса, Алиса. Одного. Я не прошу больше.
Смотрю в глаза мужчины, который значит для меня все и даже больше… именно значит… замираю, забываю, как дышать, когда Виктор наклоняется и целует меня… не жадно, не требовательно, а бережно, почти робко. И в этом поцелуе нет страсти… пока нет. Есть тоска. Прощение. Боль. Любовь, выжившая вопреки всему.
Я отвечаю. Потому что тоже устала бороться с тем, что давно живет во мне. Возможно, впервые за много лет… я позволяю себе поверить, что не все еще потеряно.
И все. Последняя преграда рушится. Виктор целует меня медленно, страстно, глубоко, его язык пробует меня на вкус, проскальзывает в мой рот, заигрывает.
У меня голова кружиться начинает от его запаха, от вкуса... Витя целует меня глубоко, бережно… Так, будто боится спугнуть. Я отвечаю… сначала неуверенно, потом жадно, вцепляясь в его плечи, забывая обо всем, отзываясь на его страсть, его дикость, на его жар…
Сильное тело под моими пальцами, пышущее жаром, вдавливает меня в кровать, я не замечаю, как оказываюсь под Дорониным, только его ласку ощущаю, его горячие губы, которые скользят по моей шее, прикусывают кожу, сильные пальцы проходятся по моим плечам, убирают ненужную сейчас одежду, оголяют грудь, а потом я ощущаю поцелуй-ожог, заставляющий меня вскрикнуть и откинуть голову на подушки, пока Виктор так умело и страстно выписывает языком диковинные влажные узоры на моей коже…
Теряю себя в агонии страсти, сама не замечаю, как начинаю выстанывать имя мужчины, который ведет меня по грани наслаждения и боли…
– Витя… Витя… постой… тебе ведь нельзя… постой… – слова вылетают бессвязно, мой разум все еще заставляет одуматься, попытаться остановиться…
– Только не проси остановиться… – шепчет мне в губы, читает мои мысли, – я сдохну, если сейчас прикажешь не трогать…
Я не отвечаю словами. Просто тяну его, обхватываю голову и целую со всей страстью.
– Я тебя убью, если ты сейчас остановишься… – говорю с жаром.
Доронин двигается осторожно, контролируя каждое движение, но желание все равно прорывается дикостью. Я понимаю, что он сдерживается, что пугать не хочет, ощущаю это по напряженным мышцам, по рваному дыханию. Вижу в том, как Виктор смотрит на меня, будто сожрать готов.
Дорываюсь до мощного тела мужчины, сама помогаю ему избавиться от всего лишнего, пока Витя сдергивает с меня лифчик, буквально разрывая его на части.
С моих губ слетает болезненное шипение, когда огненная полоса проходится по коже, но уже в следующую секунду умелый рот накрывает вершинки моей груди, и я вновь начинаю стонать, отдаваясь этим губам, этому языку…
Пальцами прохожусь по широкой груди, которая тяжело вздымается под моими руками, ласкаю рельефный напряженный пресс. У Виктора мышцы словно из гранита, живая сталь под моими пальцами. И пусть этот хищник ранен, но… он все еще до безумия силен… Я ощущаю, как перекатываются железные пластины его мышц от каждого движения. Четко проработанные мускулы вызывают дрожь...
Я не могу заставить себя не касаться этого хищника, прекратить ласку не могу…
Темная поросль волос мягкая, на контрасте с сильными, будто каменными мышцами, по ощущениям металл завернули в бархат… Горячая кожа льнет к моей, темная поросль дорожкой устремляется вниз под брюки…
Я слегка царапаю кожу мужчины, который опрокидывает меня на кровать, вбивает в матрас, нависает сверху…
Я и забыла, какой он огромный… везде…
Сильные пальцы опускаются на мои ягодицы, сжимают до боли, оставляют свои отметины, клеймят…
Перед глазами все плывет… я дрожу… дикое возбуждение окутывает…
А я и забыла, как это может быть… я стерла воспоминания, закрыла от себя их… попыталась стереть…
Ни один мужчина не вызывал такого адового желания, как Виктор… Никогда… да и понятно теперь… нет такого второго…
Его пальцы впиваются в меня, губы действуют жестко, накрывают мой рот, впиваются страстным поцелуем. Он забирает мой кислород, отнимает воздух…
Чувства переполняют, сама не понимаю, как начинаю царапаться, рычит злым зверем, одним жестким движением запрокидывает мен руки, вбивает их в подушки над головой, фиксирует одной ладонью и вновь целует так глубоко и жестко, что я стонать начинаю, вторая рука накрывает грудь, играет с навершием, сжимает до моей боли и вскрика…
Виктор слишком наглядно демонстрирует, чего именно хочет. С ним всегда было на грани, жесткость вперемешку с нежностью, дикость и безумие…
Витя приучил меня к своему бешеному темпераменту, заставил хотеть себя так же сильно, как и он меня… Вбивается своим телом в мое, слишком отчетливо ощущаю возбуждение мужчины, огромное, оно упирается в меня и… заставляет вспомнить… какой он… что с ним всегда больно и сладко одновременно…
– Витя… Витя… – шепчу бессвязно, пока сильные пальцы ласкают мою грудь, выбивают стоны и всхлипы, ласка на грани дикости, внутри меня огненная лава вспыхивает. Устремляется вниз, ударяет в живот так, что я чуть ли не скулить начинаю от избытка эмоций…
Чувственное наслаждение затапливает, я ощущаю, все… даже сквозь трусики, которые остались на мне… пожалуй, из всей одежды на мне только они и остались, а я и не заметила, как Виктор сорвал все с меня, как оставил беззащитной под собой…
Я с трудом распахиваю веки и буквально тону в огненном пламени взгляда мужчины, который так неистово хочет меня… жар от него исходит…
Это сильное тело натянуто и напряжено так, что кажется каменной глыбой, а я, наоборот, под ним растекаюсь расплавленной лавой…
Я ощущаю намерения Виктора низом живота, хоть он все еще в брюках, но… я чувствую его твердость, мощь, силу, от которой меня прошибает ледяной пот. Тело пробивает от электрических разрядов.
– Скажи мне… что хочешь… скажи…
Вновь накрывает мои губы, сминает их в поцелуе, в жестком, грубом и… таком чувственном, его язык проскальзывает в мой рот, берет в плен мой, вытворяет такое, что кажется, что прямо сейчас он уже берет меня, мое тело, жестко, дико, без остановки…
На мгновение отпускает, прекращает терзать, чтобы пройтись языком по шее вниз, прикусывает ключицы, заставляя мен буквально подавиться всхлипом и вновь языком. Как зверь проскальзывает вниз, к груди, обжигает поцелуем, заставляет меня откинуть голову на подушки и стонать…
– Витя… – вновь шепчу бессвязно, кажется, что прошу о чем-то, но сама не понимаю, чего именно так жажду: чтобы он прекратил эту сладкую пытку или, наоборот, продолжил. Меня всю штормит... накрывает эмоциями и ощущениями...
Все эти годы я словно в вакууме жила, не допускала в свою жизнь ничего подобного, потому что... подсознательно понимала, что так, как с Виктором не будет больше никогда и ни с кем... он... слишком горячий... слишком безбашенный... слишком страстный...
С ним все было слишком... и боль... после... была оглушительной...
Белье неприятно льнет к телу, промокает… я не понимаю… ерзаю, хочу избавиться от последнего лоскутка одежды, которое сейчас на моем теле чувствуется чем-то инородным.
– Я хочу… чтобы ты сказала… – вновь рычит мне в губы, опять кусает, зализывает, целует, а я себя теряю, у меня перед глазами фейерверки вспыхивают. – Скажи… мне…
Вновь хриплый шепот и вновь горячий поцелуй на моей груди, вся вздрагиваю, не могу удержать всхлип, Виктор же языком мою дрожь слизывает, подобно зверю, скользит вверх по шее и подбородку, опять целует мой рот так сильно, так страстно. Я дергаюсь под ним, хочу высвободить руки, хочу прикасаться, борозды ногтями чертить, но он не дает, бинт на его грудной клетке ощущаю кожей груди, он раздражает и… причиняет сладкую боль…
– Скажи…
Вновь горячий шепот, и я выстанываю в ответ:
– Что… сказать?!
Нависает надо мной, отстраняется слегка, в глаза мои смотрит. Дикий, яростный и до одури красивый в своей страсти.
– Скажи, что хочешь меня. Прямо сейчас. Скажи. Я хочу это слышать, Алиса!
Слова застревают в горле… Я замираю… ловлю взгляд Виктора… темный, обжигающий, требовательный – и вдруг понимаю, что сейчас на кону не просто близость… Вопрос куда глубже… Сейчас решается куда большее… признаю ли я вслух то, от чего так долго бежала…
Вот что хочет услышать Доронин…
А я… боже… не знаю уже ничего… столько лет не хотелось никого, столько лет… я решала проблемы, погрязла в долгах и кредитах, выживала и… боялась мужчин.
Из-за боли, которую пережила, дула на воду, да и не было того, кто бы реально зацепил, кто смог бы взять ответственность… большинство сливались, стоило только узнать, что у меня маленькая дочь…
Одного я чуть не огрела по голове, когда он мою малышку прицепом обозвал…
А сейчас… я смотрю в глаза Доронина и понимаю для себя многое…
Сердце колотится, будто хочет вырваться. Я тяну воздух, пытаясь вернуть контроль, но рядом с ним это невозможно… он ломает все мои щиты одним взглядом и умелым прикосновением. Его ладонь все еще удерживает мои запястья, не больно, нет, но не вырваться мне, ощущаю его возбуждение… Сама горю, словно во мне тлеет медленный огонек, который вот-вот превратится в самое настоящее шквалистое пламя, которое все поглотит…
Отвожу взгляд, глаза наполняются слезами… сложно признать очевидное, сложно признаться самой себе…
– Посмотри на меня, – тихо говорит Витя, – смотри на меня…
И я смотрю... Вижу напряжение, ощущаю ту тонкую грань, на которой сейчас балансирует Доронин. Он сам полыхает, горит, жаждет, но… ему нужно услышать от меня… мое признание...
– Я… – голос предательски дрожит. – Чего ты от меня хочешь, Витя?!
Спрашиваю – и голос дрожит, слезы скатываются по вискам. Чуть наклоняется, его лоб почти касается моего. Дыхание горячее, рваное…
– Скажи, – повторяет он мягче, – мне нужно это слышать! Мне нужно знать, что ты… моя…
Я закрываю глаза на мгновение, собираю себя по кусочкам. Слишком долго я пряталась за молчанием, слишком долго делала вид, что прошлое стерто, что его больше нет…
Ощущаю язык на своей скуле, Доронин мои слезы на вкус пробует…
Псих… и даже это заставляет меня втянуть воздух и замереть от яркой вспышки, которая проскальзывает по всем сухожилиям.
– Я хочу тебя, Витя… – выдыхаю наконец, принимая тот факт, что он загнал меня в ловушку, я… не могу сопротивляться этому мужчине, никогда не могла и… моя ненависть… это любовь, которую деформировало и покорежило, но… любовь и страсть никуда не ушли и сейчас… я не могу противиться чувственному порыву.
Я чувствую, как Доронин замирает. Всего на долю секунды. Как будто удар получает. А потом его ладони медленно ослабевают, и он отпускает мои руки, чтобы впиться в мои волосы, а затем накрыть губы поцелуем.
У Доронина словно чеку в это мгновение срывает, и Виктор обрушивается на меня всем своим весом, обрушивая на меня всю свою страсть…
И… я сама тоже тянусь к нему. Прохожусь пальцами по напряженным плечам… рычит мне в губы, и я понимаю, что этот сильный хищник мой… всецело мой, и… я шепчу в его губы:
– Я хочу тебя, Витя. Прямо сейчас.
Выдыхает. Будто разряд тока получает, я ощущаю под пальцами, как сокращаются его мышцы. Доронин смотрит мне в глаза и… в этот момент… он выглядит как отбитый псих, словно он с катушек слетел за секунду, потерял контроль…
Целует меня так резко и глубоко, что я задыхаюсь. Его тело твердое, горячее, сильное... и я совсем не хочу сопротивляться этой мощи, наоборот, хочу, чтобы меня захлестнуло в этом водовороте…
Наша близость действует на меня будто дурман… Я как пьяная… отдаюсь этим рукам, губам,
Я обхватываю широкие плечи. Впиваюсь ногтями, причиняя боль, Виктор рычит и с силой подается вперед, вбивается в мое тело, и я вскрикиваю…
Меня обжигает, мускулы сокращаются…
Замирает. Он слишком большой… а я… отвыкла от близости…
– Витя.. – шепчу, ощущение, что мне дыхание перебивает, все тело напрягается, импульсы по коже скользят, жалят и… сердце бьется в груди как сумасшедшее…
Облизываю дрожащие губы… даю себе время привыкнуть, и Виктор замирает, на его лбу выступает испарина.
Опять целует меня сильно, крепко и начинает медленно раскачиваться, словно по волнам меня ведет…
Подаюсь вперед сама, тянусь к его рту и целую, впечатываю губы, а затем запускаю и язык.
С ума схожу и… хочу большего. Виктор понимает, что именно мне надо, с рыком переворачивается и оказывается подо мной, а я седлаю своего зверя, как самая настоящая наездница, откидывая голову. Волосы падают по плечам, пока я ловлю такт, кусаю губы и двигаюсь… двигаюсь… двигаюсь… пока меня не накрывает мощное цунами, и сильные пальцы удерживают меня, продолжают нашу пляску, пока я не ощущаю пульсацию глубоко внутри и не падаю обессиленно на широкую, крепкую грудь моего безбашенного мужчины…