Глава 27

Башка тяжелая. В висках давит. Ощущаю себя так, словно КамАЗ проехался, причем не один раз.

Тело ломит, но… вместе с привычной в последнее время ноющей болью ощущаю еще кое-что… нечто новое… какое-то ощущение тепла… Тяжесть на груди другая…

Ощущаю дыхание, которое щекочет кожу и вызывает улыбку…

Странное пробуждение. Приятное…

Я с таким ощущением сотню лет не просыпался… и сон мне снился… такой горячий и… больно проснуться и понять, что это все был морок…

Открываю глаза медленно… с трудом прихожу в себя… боль никуда не ушла… но… мне легко как-то…

И вдруг будто щелчок…

Алиса.

Она спит у меня на груди, свернувшись так доверчиво… моя нежная-нежная девочка… Щекой прижалась к бинтам, ладонь лежит на моем боку… расслабленная…

Моя жена… не сон… который мучил меня годами… Это она… обнаженная и зацелованная мной…

От этой мысли что-то внутри сжимается странно и непривычно.

Рассматриваю ее. Долго. Жадно. Будто боюсь, что стоит моргнуть – и она исчезнет.

Ресницы темные, чуть слипшиеся, красивые. Губы приоткрыты, дыхание ровное. Волосы рассыпались по моей груди, щекочут кожу. Она беззащитная сейчас. Настоящая.

Красивая… какая же красивая…

И вдруг я понимаю, что мне отчаянно хочется защитить мою женщину… сделать так, чтобы она больше не просыпалась с тревогой.

Я осторожно вдыхаю, и тут же тело напоминает о себе болью. Резкой, тянущей. Бинты уже пропитались кровью. Не критично, но… и не мелочь…

Леша прав. С такими темпами во мне крови не останется.

Черт.

Я медленно сдвигаюсь, стараясь не разбудить Алису. Поддерживаю рукой, укладываю на подушку. Она что-то тихо шепчет во сне, хмурится, но не просыпается. Сердце дергается.

– Спи, красавица… отдыхай… любимая… все будет хорошо… я обещаю…

Провожу пальцами по шелковистым золотым прядкам, понимаю, что тело реагирует. Я опять хочу Алису, но… нельзя… сейчас точно нельзя. Иначе отправлюсь на тот свет раньше времени, а мне еще жить и жить…

У меня жена и дочь… Семья… которой я собираюсь насладиться и стать нормальным отцом и мужем.

Я слишком много задолжал своим девочкам… слишком много…

Поднимаюсь. Мир на секунду плывет перед глазами, но я удерживаюсь. Смотрю на бинты, кровь проступила пятнами, но швы держатся. Значит, живем.

Натягиваю рубашку, не застегивая до конца, и выхожу из спальни. Беру аптечку и иду в кабинет. Там перебинтуюсь.

Добираюсь до кабинета, включаю свет, сажусь за стол. Сцепляю зубы, пока провожу процедуру, шиплю как дикий кот и… рука сама тянется к початой бутылке, хочется выпить, но… нельзя… в меня столько лекарств заливают, что опасно…

Чертыхаюсь и пускаю маты, наконец заканчиваю и отбрасываю в сторону антисептик. Как и окровавленные бинты. В целом неплохо. На мне заживает как на собаке.

– Будем жить, – проговариваю любимую фразу из старого фильма. Машинально проверяю телефон.

Едва успеваю открыть ноутбук, как телефон вибрирует. Алексей.

– Чем порадуешь, брат?! – отвечаю сразу, без приветствий.

– Витя, мы вышли, – голос у него напряженный, – есть зацепка. Мы на заказчика вышли.

Я выпрямляюсь. Боль отходит на второй план.

– Имя есть?!

Пауза. Я сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, как позвоночник тянет.

– Почти…

– Чуть-чуть беременными не бывают, Власов! – рявкаю зло. – Мне нужна гнида, которая стоит за этим всем!

– Мы на пути. Копаем глубже.

– Тогда копай так, чтобы найти тварь.

– Не вопрос. Мои пацаны носом землю роют.

Я отключаюсь и откидываюсь на спинку кресла. На секунду закрываю глаза. Я докопаюсь до всего. Братья помогут. Обязательно лично кишки выпущу тому, кто стоит за этим всем.

Плавно мысли перетекают и опять возвращаются к Алисе… и дочке…

Теперь у меня есть что терять.

Я открываю глаза и смотрю на монитор.

Работаем дальше.

Я найду каждого, кто стоит за покушением и смеет угрожать моей семье…

Сижу за столом еще несколько минут, глядя в одну точку. Экран светится, строки документов расплываются, но мозг уже включился, работает, сортирует всю информацию. Привычное состояние. Холодное. Собранное. Только вот внутри теперь тлеет огонек…

Раньше я работал двадцать четыре на семь, потому что иначе не знал, как жить. Сейчас… мне есть ради кого дышать…

Делаю несколько звонков. Набираю брата.

– Вить, у нас с Лешкой новости. Нарыли инфу. Пока не обнадеживаю… – сразу же включается брат.

– Сева, мне Власов уже рассказал.

Пауза, и брат спрашивает чуть тише:

– Ты как там?! Алексей говорит, что тебя цепями скоро прикует к кровати, чтобы ты отлежался.

– Не поможет. Разве что контрольный в голову.

– Типун тебе на язык, идиота кусок! – злится Сева, рычит в трубку.

Брат у меня безбашенный. Отбитый, похуже моего. Но за своих горой.

– Да нет. Я пока поживу. Я только жить начинаю.

– Вить. Я знаю. Семья – это главное.

Брат подчеркивает деликатно истину, которую пытался вдолбить мне, но теперь все и так встало на круги своя. Все уже давно между нами обговорено, и сейчас Сева просто не лезет, куда не прошу.

– Как твои девочки? – спрашивает, и в голосе тепло.

– Надеюсь, что верну свою семью. По-настоящему верну… – проговариваю уверенно и слышу одобрительное:

– Вернешь. Только не дави. Дай шанс принять тебя… постепенно…

– С твоими советами… Доронин, – усмехаюсь, – сам-то следовал?!

У него своя история с женой. Сложная и противоречивая, но все же брат сумел вернуть свою семью.

– Я думаю, скоро выйдем на того, кто руководит процессом, – наконец возвращается к насущному брат.

Я киваю, хоть Сева и не видит.

– Лично буду с мразью разбираться. Я ясно выразился?!

– Беспредела не допущу.

– И не собираюсь. Тварь сгниет в тюрьме.

– Хорошо. Я перезвоню.

Брат отключается, я еще немного работаю, затем ощущаю слабость. Понимаю, что больше не могу сидеть. Отталкиваюсь от стола и встаю. В теле тянет, но терпимо. Я уже привык игнорировать боль, она для меня фон. Возвращаюсь в спальню почти бесшумно. Останавливаюсь в дверях.

Алиса спит, повернувшись набок. Простыня сползла, обнажив плечо, ключицу, изгиб груди. Кожа матовая, красивая у меня жена. Загляденье просто. Роды ее тело заставили расцвести…

Присматриваюсь и… сам себе не верю… не верю в то, что передо мной не призрак прошлого, не иллюзия, не сон, который исчезает на рассвете. Реальная. Моя. Здесь…

Сердце сжимается от нежности… От понимания, что, если бы что-то пошло не так… если бы я не вернулся… если бы… пуля…

Отгоняю мысли. Сейчас не время. Но внутри что-то окончательно встает на место. Я больше не один. И действовать буду иначе.

Подхожу ближе, присаживаюсь на край кровати. Смотрю, как она спит. Медленно. Спокойно вздымается грудь. И вдруг ловлю себя на том, что хочу запомнить этот момент. Чтобы потом, если снова придется спускаться в ад, держаться за него.

Пальцами осторожно касаюсь ее руки. Алиса вздрагивает, но не просыпается. Только чуть сильнее сжимает простыню, словно инстинктивно ищет защиту. Я накрываю ее руку своей ладонью. Как на контрасте… белая кожа и моя смуглая… сама нежность в моих пальцах…

– Я рядом, – шепчу тихо...

Она что-то бормочет во сне. Почти неслышно.

– Витя… Любимый…

Мое имя. Горло перехватывает.

Я аккуратно подтягиваю одеяло, закрывая ее плечи, и ложусь рядом, прикрываю веки, потому что… опять тянет… но сил никаких нет…

Делаю несколько глубоких вдохов. Боль напоминает о себе, но уже не бесит. Я жив. Это главное.

Телефон снова вибрирует. Сообщение от Алексея:

«Выдвигаемся. Отпишусь».

Коротко. По делу. Я усмехаюсь. Он знает, что лишних слов сейчас не нужно.

Теперь это война, в которой у меня есть тыл. И семья…

Только это для меня теперь не слабость, как многие думают, а самый жесткий мотиватор…