Глава 14

Как бы так выразиться, чтобы не материться?

Это просто п...

Я смотрю на мужчину. Рустам небрежно одёргивая рукава пиджака. Он поднимается на сцену.

Обаяния Алиеву не занимать. Он умеет казаться обходительным и внимательным.

Так и сейчас — Рустам легко заполучает внимание зала. Немного шутя, рассказывает больше о сегодняшнем мероприятии.

О врачах из-за границы, которые приехали для обмена опыта. Скромно намекает, что это благодаря его стараниям.

Я слушаю вполуха. Я всё ещё стараюсь справиться с шоком. Я не ожидала, что мы здесь встретимся!

Точнее ожидала, когда думала, что это Алиев мне приглашение прислал. Но после разговора с Алмазовым, я успокоилась.

А теперь — вновь волнение поднимается. Разливается по телу жалящим пламенем.

Я жадно пью свой напиток. Я пытаюсь справиться с неловкостью. Меньше всего я хочу сейчас каких-то разговоров.

Я не могу устроить скандал при всех. Просто послать Алиева. Если он захочет — нам придётся разговаривать.

А ещё...

Чёрт! Все здесь знают, что у меня есть дети. Я это не скрывала раньше. Сложно утаить секрет, ходя с пузом на восьмом месяце беременности.

И теперь может случиться Армагеддон из-за одного неправильного слова.

Прав был Тигран. Он не раз мне повторял, что мне пора завязывать с играми. Ни к чему хорошему это не приведёт.

А теперь я на грани разоблачения. И у меня нет ни единой идеи для защиты. Ничего не готово.

Я хочу поспешно уйти. Если я не могу избежать катастрофы. То хоть не буду в её эпицентре.

Я делаю медленный шаг назад. Второй. Застываю с занесённой ногой. По двум причинам.

Я чувствую чужое присутствие за спиной. Неуловимое касание к обнажённой спине.

Нет никаких сомнений, что это Алмазов.

А ещё...

Именно в этот момент взгляд Рустама скользит по залу. Стопорится на мне. Мужчина будто пронзает меня.

Он растерянно обрывается на середине фразы. Кажется... Он удивлён меня видеть.

И это вселяет небольшую уверенность. Если Алиев здесь по своим делам, то не станет меня преследовать.

— Не стоит, — я выгибаюсь в спине. — Егор Викторович, — шиплю я зло.

— Даже не взглянула, а уже узнала. Приятно, — усмехается он.

Это последняя капля. Некоторые мужчины просто не понимают намёков. Я высвобождаюсь.

Демонстративно и не скрываюсь. Алмазов разочарованно цокает. Не нравится ему моё поведение.

Мне тоже многое не нравится. Поэтому я двигаюсь на выход. Я убеждаю себя, что это не побег.

Своей цели я добилась. Нашла потенциальных клиентов. А ещё, неожиданно, новые варианты сотрудничества.

Этого мне хватит. А если кто-то спросит, то совру, что я срочно сорвалась к детям.

— Кать, подожди.

Рустам окликает меня. И это заставляет лишь ускориться. Но я на каблуках. А ещё жду верхнюю одежду из гардероба.

Поэтому легко меня догоняет. Алиев останавливается так, чтобы я не проскользнула мимо него.

— Разве у тебя не речь сейчас? — я уточняю. — Почему ты...

— А ты не стала слушать её окончание.

— У меня срочные дела появились.

— И зачем ты врёшь? Ясно же, что из-за меня ушла. Но я не догадывался, что ты будешь здесь. Ты вроде раньше не посещала такие мероприятия. Ты их не любишь.

— Это нужно для дела.

— А, твой садик. Ну конечно. Тогда останься. Я не стану тебя доставать. У меня свои дела здесь.

— Благодарю за предложение, но нет. Я хочу уйти.

А ещё, оказавшись в такси, первым делом позвонить Тиграну. Решено. Я сама заканчиваю этот фарс.

И готовлю документы к тому, чтобы воевать за опеку.

Лучше первой подготовиться к войне. Чем каждый раз вздрагивать в её ожидании.

Я уверена, что уже сегодня Рустам узнает о детях. Если сам не искал, то ему расскажут. И...

И тогда уже ничего нельзя будет исправить.

— Как знаешь, — хмыкает Рустам. — Если ты так испугалась быть со мной в одном помещении...

— Не пытайся взять меня на слабо, — я кривлюсь. — Это не сработает. Если ты не понял ещё, то я просто пытаюсь держаться подальше от тебя.

— И зря. Кажется, ничего плохого я пока не делал? После того как мы встретились вновь. Твой страх надуманный.

— Ты сам сказал, Рустам. Пока не делал. А твоё желание вернуть меня... Абсурдное и пугающее. Учитывая, что ты выжидаешь.

Я скрещиваю руки на груди. Смотрю недовольно на мужчину. Он ведь должен понимать, как всё это выглядит.

Я в подвешенном состоянии. Не понимаю, когда он появится снова. Когда прилетит новый удар.

Это нервирует и напрягает мою нервную систему.

— Тебе не хватает действий? — ухмыляется он. — Запомню.

— Не смешно, — цежу я. — Это пора прекращать.

— Я ещё ничего не начинал. Я пришёл сюда ради благотворительности. Моей целью не стояло доставать тебя или беспокоить. Не сегодня.

Я вздыхаю. Рустам — как Золотая Орда. Набегами бывает. Он опустошает меня, а после отступает. Даёт время восстановиться. И новое нападение.

— Если хочешь уйти — я не стану тормозить, — спокойно произносит он. — Останешься — я не буду тебя доставать.

— А в чём тогда твоя выгода? — я прищуриваюсь.

— Никакой, Кать. Ты пришла сюда со своими планами. Я просто не буду им мешать. Ты сейчас ждёшь от меня подлости, как в прошлом. И я знаю, что творил много херни. Но я планирую вернуть тебя. А не заставить ненавидеть ещё сильнее.

— Может, в качестве жеста доброй воли, уйдёшь ты?

Я делаю выстрел впустую. Пытаюсь лишь для того, чтобы успокоить саму себя.

Но... Если Алиев уедет, то не будет общаться с другими гостями. Меньше риск, что узнает о детях.

Я сама оттянула момент до последнего. Но мне бы теперь хоть несколько дней, чтобы наверстать упущенное.

— Не могу, — Рустам качает головой. — Это важный вечер. И врачи, которых я пригласил... Я обязан их сопроводить.

— Я поняла, — я отвечаю спокойно. — Возвращайся в зал. Тебя заждались. Иди, Алиев.

Я напираю. Больше всего я хочу остаться сейчас одна. Рустам, к моему удивлению, слушается.

Он рассматривает меня несколько долгих мгновений. А после этого медленно кивает. Он уходит.

Я выдыхаю. Поспешно натягиваю на себя пальто. Мне нужно уезжать, пока правда не всплыла.

Это позволит мне выиграть немного времени. Рустам ведь обещал ничего не узнать?

Вдруг обещание удержит от того, чтобы найти мой домашний адрес.

— Тигран, прости, что поздно, — я на ходу застёгиваю пальто. — Это срочно.

— Алиев опять? — я слышу напряжение в его голосе. — Что опять?

— Он в обществе моих знакомых. Которые знают о детях. Поэтому... Я больше оттягивать не буду. Ты можешь просто подготовить документы? Завтра или когда получится.

— Для суда над опекой? Я уже начал их готовить. На всякий случай.

— Ты был прав с самого начала. Доволен? Я знаю. Я ни к чему хорошему не привело моё молчание. Так что...

— Ты готова делить опеку? Или струсишь?

— Я...

Я зажмуриваюсь. Представляю, что теряю своих девочек. У меня сердце падает вниз. В желудке стягивает.

— Не переживай, Кать. Мы прорвёмся, — обещает Тигран. — С правдой работать легче и быстрее. И никто у тебя детей не заберёт. Возможно, Алиев даже не заикнётся о том, что захочет забрать детей. Лишь видеться с ними.

— Он? Не заикнётся? С его царскими замашками?! Ты правда в это веришь?

— Смотря, насколько он нормальным стал. Ни один адекватный мужик не будет угрожать подобным. Не станет разлучать детей с матерью. Это ведь прямой путь к тому, чтобы всё окончательно испортить. Я подготовлю документы. Ты — речь.

— Речь?

— Разговор. Если он узнает — придёт к тебе за ответами. Подумай, что ты ему скажешь. А лучше назначь встречу. И я постараюсь приехать. Либо прислать кого-то. Договорились?

— Да.

Я вздыхаю. Я готовлюсь к тому, что всё теперь изменится.

Остаётся надеяться, что у Рустама осталось хоть немного совести. И он поведёт себя достойно.

Я знаю, что сглупила. Я готовилась к противостоянию с Рустамом. Но не обдумала главную проблему. Что он всё узнает от других.

Я прижимаю ладонь ко лбу. Моя кожа пылает. Всю дорогу домой я пытаюсь придумать речь.

Почему-то я уверена, что следующая встреча с Рустамом будет скоро. Я жду его уже завтра.

Сегодня он всё узнает. Завтра ему найдут нужную информацию. А после... После будет встреча.

Как мне себя вести? Строго и уверенно? Просто настаивать на своих правилах?

Я усмехаюсь. Представляю реакцию Рустама. Не будет он прогибаться. Может...

Нейтрально, с попыткой договориться? Но Алиев это за слабость примет. Начнёт продавливать свои желания.

Просто подчиниться? Признать поражение, лишь бы хуже не сделать?

Чёрта с два!

Я как-то справлюсь с присутствием Алиева в моей жизни. Ну... Я постараюсь. Но от мысли, что он обидит моих малышек...

С этим я справиться не могу.

Мои малышки ещё не спят, когда я возвращаюсь. Стоит увидеть их пухлые личики, как все мысли утекают.

Как же я за ними соскучилась. Будто вечность не видела. Последнее время я не могу весь день с ними проводить.

Поэтому решаю исправить это сейчас. Я переодеваюсь. Аккуратно складываю арендованное платье на кровати.

— Приветик, мои хорошие.

Я усаживаюсь на пол рядом с малышками. Играю с ними. Дина протягивает мне обслюнявленный кубик.

А Кира тут же хныкать начинает. Требует отдать ей. И сама же на зубок пробует.

— Тихо-тихо, — занимаю я их. — А это что?

Я увлекаю их животными на колёсиках. Рассекаю, заставляю девочек внимательно следить.

Параллельно я читаю то, что мне сбрасывает Тигран. Статьи, свои заметки, объяснения. Аудиофайл.

Мужчина сказал, что он очень занят. У него самого что-то случилось. Но... Всё равно находит время на помощь мне.

— Их?

Кира причмокивает губками. Слышит вроде как знакомый голос. Хотя сказанного не понимает, конечно.

— Это мамин друг Тигран, — объясняю я малышкам. — Он мне помогает.

— Хм.

— Очень-очень помогает. Чтобы мама сейчас не облажалась.

Я записываю на листок все советы. Первое правило: не говорить с Алиевым много наедине. Через адвокатов лучше.

Второе правило — не творить глупостей. А мне очень хочется что-то придумать. Выпутаться.

Но я понимаю, что потону лишь сильнее.

— Нельзя, милая.

Я отвожу ручку, за которой тянется Дина. Малышка тут же начинает горько рыдать. Словно я самое ценное забрала.

Я затаскиваю младшую дочь к себе на колени. Утешаю. И пропускаю момент, когда за ручкой тянется Кира.

Грызёт кончик. Всё происходит в секунду. Треснутый пластик ломается окончательно. Чернила протекают на светлое личико.

Я не понимаю, как это случилось. Но уже держу на руках Киру. Вторая малышка недовольно стонет в кроватки.

Я мчусь с дочкой в ванную. Умываю её. Я стараюсь промыть ей рот. Вряд ли она умудрилась чернила глотнуть. Только лицо запачкано. Но лучше убедиться.

Я звоню Ангелине. Получаю от неё подробную консультацию. Делаю всё, как она говорит.

Когда-то я подруге должна статую поставить. И дифирамбы петь каждый день. За всю помощь.

— Ручки теперь.

Я вымываю крошечные ладошки. Стараюсь отмыть все чернила. Я сама умудряюсь запачкаться.

Но кроме этого — вечер почти спокоен. Только я внимательно слежу за дочкой. Проверяю, чтобы она вела себя нормально.

Всю ночь я не могу уснуть. Я сижу рядом с детскими кроватками. При тусклом свете луны перечитываю все заметки.

Под утро я уже не соображаю. Но и прекратить не могу. Я поступала глупо. А теперь пытаюсь это исправить.

На работе я беру выходной. Я звоню помощнице, чтобы она за всем присмотрела.

Сегодня мне лучше не высовываться лишний раз. Рустам уже мог узнать мой адрес.

Я даже на прогулку не выхожу. Решаю сегодня побыть затворницей. Но всё меняется быстро.

— Кирусь, а ну-ка...

Я замечаю на личике малышки красное высыпание. Та щека, на которую чернила разлились.

И хотя все убеждали, что они не токсичные... Лучше провериться. Я собираю малышек быстро.

Я укладываю их в кроватку. Быстро натягиваю на себя пальто, вызываю такси. Я сейчас за руль не сяду.

— Сейчас, мои хорошие.

Я приговариваю вслух, хочу саму себя отвлечь. Я понимаю, что это не страшно. У многих и похуже ситуации.

Но всё равно материнское сердце неспокойно. Сжимается, болит. Оно остро реагирует на всё, что связано с детьми.

Я толкаю дверь подъезда, стараюсь выйти. В этот момент Дина начинает недовольно хныкать, упустив соску.

— Спасибо большое!

Кто-то придерживает, открывает для меня с улицы. Я толкаю коляску, пытаясь вернуть дочери пустышку.

Замираю, когда коляска застревает. Медленно поднимаю взгляд. Желаю исчезнуть.

В дверном проёме я сталкиваюсь с Рустамом.