Глава 18

Открываю книжку. Пытаюсь сфокусироваться на тексте. Читать по ролям и с интонациями никогда не было моей сильной стороной. – Мама потерялась, куда она девалась?! Черт, кто это писал? Тут же рифмы совсем нет! – Не плачь, произносит мотылек цветной… А! Понятно! Книжка переводная. Надо будет найти английский вариант. Читаю затейливый бред про страдания обезьянки, как вдруг на последней странице дети подхватывают сами: – Это же Папа! И обнимают меня в четыре руки. Замираю. Пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Я когда-нибудь привыкну? – И пошли они прямо туда, где ждала их Мама… Заканчиваю читать, гашу свет. Лежу около них еще минут пять, наверное. Не больше. Они тихо сопят, а у меня все разрывается внутри. Мои дети. Как же много я пропустил. *** Перекладываю детей в их кроватки, укрываю, аккуратно выхожу из спальни. Лана уже убрала продукты, запустила посудомойку. Ее не видно на кухне. Иду на веранду. Точно. Она сидит на ступеньках с чашкой чая. Пахнет липой и чабрецом. – Привет. Сажусь рядом. Молчу. – Уснули? – спрашивает тихо. – Угу, – жутко не хочу, чтобы она сейчас уходила. – Будешь чай? – вдруг оборачивается ко мне.. – Давай… – ура! уф… Как все непросто! На веранде стоит френчпресс, она приносит из кухни вторую чашку, наливает, снова садится рядом. – Хороший был день, – тихо произносит Лана, – Смирновы классные. Я просто улыбаюсь. Вспоминаю ее с младенцем на руках. Это так… Так тяжело. И… – Лан, – все же решаюсь, – а у тебя есть фотографии, где они маленькие? Она оборачивается, смотрит на меня недоверчиво. – Ну хоть что-то в телефоне? – я нервничаю. Ощущение, что лезу во что-то очень интимное. – Конечно, – отзывается она слишком тихо. – Смотри. Тянется за своим смартфоном, садится ближе ко мне. – Это в роддоме, – открывает фото двух сморщенных кабачков. – Покрупнее – это Вик, поменьше – Викушка. Я улыбаюсь, беру смартфон в свою ладонь, листаю. – Тут на них уже напялили костюмчики. Дети в песочниках. Розовом и синем, соответственно. Смахиваю экран влево. Ох… Твою ж … – Это выписка, – говорит Лана смутившись. Она прозрачная. Бледная до синевы, с темными кругами под глазами. Волосы заплетены в косу, в руках два кулька. Ощущение, что еле стоит, но широко улыбается. – Праздник! – говорю, лишь бы хоть что-нибудь сказать. – Еще бы! Все живы остались! – неуместно бодро восклицает она, ловит мой взгляд, отворачивается. – Прости, – понижает голос, – я еле выносила, Викушка под кислородом полежала. Это было так… Она не заканчивает, а мне вдруг становится нестерпимо стыдно, что меня не было рядом. Что бы между нами ни случилось, я должен был быть рядом! – Вот смотри, – Лана откашливается и задает в поиске какую-то дату. – Это их первый день рождения! Вик в смешном песочнике а-ля фрак, а Викушка с бантом, непонятно как завязанным на жиденький хвостик. Не выдерживаю, усмехаюсь. Они такие прикольные. – А это, – она открывает видео, – Вик пошел. Он сильнее, он первый пошел. Мой малыш, ловко ухватившись за каталку, неуверенно перебирает ножками. Слышу на записи голос: – Ну иди! Иди к маме! В горле комок. Вик бросает каталку, поворачивается и делает первый шаг без опоры. Смеюсь, и Лана рядом тоже смеется. А я вдруг понимаю, что она прижимается ко мне, глядя в смартфон. Просто так. Инстинктивно. Потому что ее телефон в моих руках. Лана! Замираю. И она понимает. Отстраняется. – Ну я пойду, – говорит резко. – Лана! – резко дергаюсь. Не хочу ее отпускать, но ловлю взгляд ее бездонных голубых глаз. Боль, обида и… Вопрос? Каких ответов ты ждешь от меня, Лана? Она поспешно встает. – Лана, – еще раз окликаю ее. Замирает. – Спасибо, – мой голос срывается. – Да ладно, – пожимает плечами, – хороший был день. Я молчу. Я не за день благодарил. – Спасибо за детей, Лана, – шепчу я. Только она уже ушла. *** Лана Боже, дай мне сил! Ночью не сомкнула глаз ни на минуту. Постоянно вспоминала его улыбку, тепло его тела… “Спасибо, Лана…” За что ты благодарил, Катаев? Голова гудит, грудь будто изнутри разрывает. Хочется сбежать от него. На край света! Чтобы не видеть больше! Никогда! Этот его взгляд. Вечером, на крыльце… Нет. Ничего не выйдет. Я никогда не забуду о том, что он исчез. Он меня бросил. Глухое отчаяние накрывает меня волной. Хочу бежать куда глаза глядят, но… Понимаю, что не выйдет. И не только из-за него. Он из-под земли достанет. Это точно. Дети… Вик во сне хохотал и звал папу. Его впечатлила охота на мамонта. Вика спала как убитая, но я видела, какую книжку они подсунули ему читать. Они так мечтали о нем. Они так ждали его. Так хотели. Они – его, а он – их. Я буду просто сволочью, если сейчас разлучу близнецов с отцом. Встаю с тяжелой головой, выхожу на веранду, вдыхаю полной грудью. Светает. Как здесь красиво. Тихо. Воздух чудесный. Даже жаль, что придется уехать. Придется. Еще раз повторяю себе это как можно настойчивее. Блин, не выдерживаю. Позвонить, что ли, тете? Роман. Ух ты! Почти восемь! Давно я столько не спал. Голова свежая, тело отдохнувшее! Рвется в бой. Поплавать? Или побегать. А можно и то, и другое! Натягиваю футболку с трениками, на всякий случай подхожу к бассейну и пробую дверь. Закрыта. Отлично. Судя по тишине в доме, все еще спят. Пойду пробегусь вдоль лесочка. Мы там вчера ветки собирали с Димычем и малышней. К крохотному озеру ведут хорошие натоптанные тропы. Не очень люблю грунтовые дорожки, но чуть-чуть можно. Натягиваю кроссовки и … Ланкин голос. Девочка моя. Уже встала. М… А может, к черту эту пробежку? Так хочется услышать ее “доброе утро”. Как когда-то, шепотом… Блин! Что-то шевелится внутри, и я вдруг со всей ясностью понимаю, что у меня черт-те сколько секса не было. Лана… Она говорит по телефону? Да! Точно! Похоже, с тетей. Спрашивает про ее спину, успокаивает. Не собираюсь подслушивать, выхожу на крыльцо и… Замираю. – Нет, мы девятого вечером приедем! Точно приедем! Теть Надь, ну, в конце концов, уволюсь! Больше ему меня шантажировать нечем!