Глава 38

Ланка смотрит на это, а я смотрю на нее. – Люблю тебя. Всегда любил, – мой голос срывается. – И всегда буду любить. Выходи за меня замуж! – Да! – вопят близнецы с заднего сиденья. Чтоб они понимали?! Ланка ошарашенно оглядывается, а я пользуюсь моментом и притягиваю ее к себе. Ее губы. Моя. Люблю. Целую, как давно не целовал. Моя! Навсегда! Никому не отдам! – Скажи да, – произношу, почти не отрываясь. – Мама, скажи да, – подсказывают ей дети. – Мама! – Катаев, – она пытается меня оттолкнуть, но не очень настойчиво, – ты женат! – Уже должен быть нет, – усмехаюсь. – Надо спросить у адвоката. – Ром? – спрашивает почти шепотом. – И ты никогда не отправлял ее на аборт? – Я? Ее? – я вот напротив почти ору. – Да она никогда! – отворачиваюсь, снова впечатываю ладони в руль. – Лана, нет! В нашем браке о детях и речи не было. – Она сказала, что… Что… – Боже, – шумно выдыхаю, – да уж. Такую аферистку, как она, еще поискать. Скорее всего, эта дрянь к тебе и поехала, получив бумаги о разводе. Не устроило ее что-то. Решила себе кусок побольше оттяпать. – И? – спрашивает Ланка тревожно. – Не думай об этом, – качаю головой, – здесь я сам разберусь, – стискиваю зубы. – Зараза вообще с голой задницей от меня уйдет! – Ром, – Лана хмурится. – Лан, у меня куча доказательств нарушения брачного договора, – завожу машину. – Она не получит ни-че-го! – Брачного договора? – удивляется моя девочка. – Конечно, – фыркаю я. – Этот брак с самого начала был сделкой и для нее, и для меня, – вдруг понимаю, оборачиваюсь. – Прости меня, – голос срывается. – Все эти годы я думал, что ты меня предала, а получается, что это я… Не могу говорить дальше. Но мне и не надо. Ланка порывисто меня обнимает, утыкается носом мне в шею. – Рома, – шепчет, чувствую ее слезы на своей коже, – поехали домой. Девочка моя. У меня в груди все поет. – Это значит да? – Что да? – Значит, пойдешь за меня? – улыбаюсь. А моя группа поддержки на заднем сиденье нетерпеливо ерзает и хихикает. – Пойду, – отвечает шепотом, – не представляю как, но пойду! – Ура! – в салоне вдруг становится очень тесно от громкого крика ребятни. – Ура! – Так! – оборачиваюсь к ним. – Пристегнуться! Едем домой. И снова раздается оглушительное: – Ура!!! Роман В поселок приезжаем сильно после обеда. Только зайдя на кухню, понимаю, что даже не завтракал… – Есть хотите? – спрашивает расстроенная Ланка – Нет! – кричат дети. Ну да, они своей любимой картошки налопались. – Да, – почти синхронно с ними отзываюсь я. Она улыбается, идет к холодильнику. – Давай доставку закажем? – подхожу к ней сзади, обнимаю, зарываюсь носом в волосы. Она напряжена, но не отталкивает. – Ром? А я не могу ничего ей ответить. Это как наваждение. Мое личное сумасшествие. Мой воздух и мой свет. Поворачиваю ее к себе, беру в ладони ее личико и… Целую. Целую, будто никогда не целовал! Пять лет! У меня отобрали пять лет! У нас с ней отобрали пять лет. Дай наверстать. Иди ко мне. Моя. Никому не отдам. Никогда. Втягиваю ее в себя, вторгаюсь в нее языком, прижимаю ее к себе руками. Моя! – Ром, – выдыхает, отталкивается. – Дети! – А что дети? Оглядываюсь. Наша пара замерла в паре шагов от нас с открытыми от удивления ртами. Смеюсь в голос! – Дети, – приседаю перед ними, – я безумно люблю вашу маму, – раскрываю объятия, а они с радостью ко мне несутся. – И вас, – стискиваю их. Поднимаюсь. Смотрю Ланке в глаза. – Я вас люблю. Я без вас жить не смогу, – чувствую, что дыхание сбивается. Ну ответь же мне хоть что-нибудь, девочка моя светлая. И вдруг Лана шагает ко мне порывисто. Утыкается носом в ключицу, обхватывает меня за грудь, всхлипывает. – Ланка, – ставлю детей, обнимаю ее, – девочка моя, солнышко мое! Не плачь. Не плачь, родная. Сжимаю ее в объятиях и никуда не хочу отпускать. Господи, какое же ты у меня счастье. Как же жить кайфово! *** Вечер получился длинным и коротким одновременно. Я заказал еду и цветы. Подумал, что жалко, что у меня нет ВИП-карты ни в одном ювелирном. Карина всегда предпочитала сама себе все выбирать. Первой приехала, как ни странно, доставка букетов. – Ромка, – Лана чуть не расплакалась, увидев огромную корзину белорозовых эустом. – Что? – мне было смешно. – Они потрясающие! – выдохнула она. – Не такие, как ты… Мы ели китайскую еду, сидя на ступеньках веранды, катали детей на велосипедах, я плавал с ними в бассейне, а Ланка из воздуха, любви и творога сотворила что-то невероятно вкусное на ужин. Сказала, что это обычные сырники. Я не поверил. Потом мы все вместе валялись в кровати и читали книжки. Дети очень испугались, что меня снова не будет в их жизни. Поэтому они почти насильно увели меня в спальню, вручили книжку, и в этот раз Лана не стала уходить. Легла рядом. Рядом с Виком, не со мной, но все равно. Рядом. Малыши задремали, прижавшись ко мне. Я аккуратно выполз, переложил их в кроватки, а потом… А потом протянул руку Лане. – Пойдем? – Куда? – спросила она, хотя по блеску в глазах я понял, что она и так все поняла. – Пойдем сегодня спать ко мне… – отозвался я и понял, что голос меня не слушается.