Глава 12

Глава 12

Оля

Паша стабилен, снова это слово, но мы уже привыкли. Без дела не сижу: работаю с местными неонатологами, время идёт быстрее. Всё-таки я тут не в отпуске. Не могу заставить себя зайти к Лёше. Вдруг запомнил? Он приходит в себя, медленно, но верно. Зачем меня понесло в палату ночью? Зачем вообще на дежурство осталась… Масла в огонь добавляет Сергей, который почему-то решил, что после того поцелуя у нас что-то началось. Да лучше бы началось, вот правда! Ловит в коридоре, отводит к окну и с подозрением всматривается в лицо.

— Почему Лёша решил, что у вас есть дети?

— Откуда я знаю? — огрызаюсь, понимая, что всё равно очень скоро всё тайное станет явным. Сжимаю виски пальцами, плавно их массирую. Сказать правду сейчас?.. А толку тянуть? Отнимаю руку от лица, смотрю в глаза. — У меня правда есть две дочки. Близняшки, Соня и Даша. Они приехали со мной, но скоро вернутся домой к маме.

— А их… папа? — осторожно спрашивает Сергей.

— Нету у них папы, — отрезаю, давая понять, что на этом лимит правды на сегодня исчерпан.

— Окей, нет и нет, это не моё дело. — Он поднимает руки вверх. Хмыкает. — Надо же, у Лёшки фантазия… Это, наверное, на мысли о беременности Юли наложилось. Но, знаешь, прогресс налицо. Я немного скорректировал план лечения, заменил один препарат, восстановление пошло быстрее.

— Но гарантии, что он станет прежним, всё равно нет, — говорю печально и выглядываю во двор. Наискосок его пересекает санитарка с тележкой, полной мешков с бельём. Погода испортилась, постоянно идёт дождь, и на душе не лучше.

— Слушай, что мы всё о нём, давай о нас. — Рука обвивает талию и притягивает к себе. — Ты мне свидание обещала, помнишь?

— Помню. — Упираюсь ладонями в грудь и отодвигаю его. — Мы тут не одни, вообще-то.

— Ну, и что? Оба свободны, никому ничего не должны, какая разница, чем занимаемся?

Он склоняется к губам, но я в последний момент уворачиваюсь, губы мажут по щеке. Тихий смешок приподнимает волосы на виске.

— Скромница, — шепчет Сергей прямо на ухо.

В душе полный раздрай, я не могу отвечать ему, просто не получается. Слишком много лишних мыслей и эмоций. Как бы ни был Сергей мне интересен, этот интерес не заходит слишком далеко, я как будто топчусь на месте. Чёртов Лёша! Уходи из моей головы вместе со своими улыбками и взглядами! Дай мне шанс двигаться дальше!

— Знаешь, давай сходим куда-нибудь, — решаюсь. — Только подальше от больницы и всего, что с ней связано.

— На пару дней на залив? — Он поигрывает бровями.

— А ты не слишком разогнался?

— Разве мы это уже не обсуждали? — Его пальцы неторопливо поглаживают талию и спину. Ему на самом деле плевать, что нас видит всё отделение.

— Хорошо. Выбирай, куда поедем. Но я ничего не обещаю!

— Я — понятливый мальчик, не волнуйся. — Его улыбка становится лисьей, в карих глазах сверкают искры. — Если скажешь «нет», настаивать не буду. В конце концов, можно просто провести время на природе, отдохнуть и прочистить голову. А в страстных объятиях сплестись на простынях как-нибудь в другой раз.

Выдыхаю. Даже не заметила, как сильно была напряжена всё это время. И правда, никто не будет на меня нападать и насиловать. Если захочу, у нас всё случится, а если нет, то Сергей и правда приятная компания.

— Ого! Мама, ты едешь на все выходные?! — Соня показывает большие пальцы. — Это тот врач, да? Когда ты нас познакомишь?

— А какой из двух врачей? — спрашивает Даша. Мама качает головой и молчит. Про Сергея я ей рассказала, она одобрила. Добавила:

— Давно пора расслабиться. Не только душой, но и телом… Там же есть на что посмотреть, надеюсь?

Посмотреть есть на что, тут не поспоришь. Фигура у Сергея спортивная, это я сразу заметила. Постепенно волнение начинает наполнять — я забыла, когда в последний раз ездила куда-то вот так — с мужчиной, без детей. К Лёше специально не захожу, не хочу отвечать на неудобные вопросы, малодушно надеюсь, что он обо всём забыл. Сергей о детях тоже не спрашивает. В принципе, это не должно его волновать, ведь наш роман всё ещё из разряда «командировочных». Точнее, пока и романа как такового нет.

Сергей снял небольшой домик, он правда на берегу, хотя и не в уединённом месте. Модное слово «глэмпинг» — единение с природой со всеми удобствами. То, что надо, потому что я не настолько люблю походы, чтобы ночевать в палатке. О чём и говорю Сергею накануне поездки.

— Зато мы могли бы спать в одном мешке, — говорит он и притворно вздыхает: — А придётся на разных кроватях.

— Они разные? — Несмотря на все его уверения я искренне удивлена.

— Надо же, кажется, кто-то разочаровался? — подмигивает Сергей и обнимает. Последние два дня он постоянно пытается меня коснуться, не скажу, что это неприятно. Напрягает только, что на глазах у всех.

— Нет. Тебе показалось, — отвечаю с тихим смешком. Мы в ординаторской одни. И может, мне даже хочется, чтобы он меня поцеловал. И это бы непременно случилось, не постучи кто-то в дверь. Отходим друг от друга, приглашаю войти. Да что б вас всех! Тамара Васильевна собственной персоной.

— Нам надо поговорить, — заявляет с порога. Замечает Сергея и мило улыбается: — Серёжа, рада видеть.

— Виделись уже, — улыбается он в ответ. Смотрит на меня, кивает и выходит. Спасибо, хоть не поцеловал на прощание.

— Не буду предлагать присесть, — говорю, когда за ним закрывается дверь. — Потому что говорить нам не о чем.

— Они наши? — спрашивает она резко.

— Кто? — Отлично понимаю, о ком пойдёт речь. Выходит, Лёша не забыл наш разговор. Может, списал на провалы в памяти, но Тамара Васильевна, в отличие от него, отлично понимает, что к чему.

— Дочки. Близняшки, Соня и Даша. Они наши?

— Они мои, — отрезаю холодно. — И ничьи больше. Они могли бы стать вашими, но вы сами от них отказались.

— Я хочу их увидеть. — Тамара Васильевна сцепляет руки в замок и нервно проходится по кабинету. — Понимаю, что ты не хочешь, чтобы мы общались. Это справедливо. Но я должна их увидеть.

— Зачем? — У меня даже злости нет. Наверное, это должно было стать моим триумфом, но внутри тихо. Даже странно. — У них есть любимая и любящая бабушка, и других не надо.

— Я имею право их видеть!

— Нет! Вы потеряли все права, когда предложили деньги на аборт! И когда не позволили рассказать обо всём Лёше! А теперь, когда у вас вдруг оказались две взрослых внучки, они вам понадобились… Нет! Они возвращаются домой, жили без них, и дальше проживёте!

— А Лёша? Ты не хочешь ему сказать?..

— Это наше дело. И я больше не позволю вам лезть в мою жизнь. — Вскидываю подбородок. Надо же, я когда-то так сильно её боялась, а сейчас чувствую, что многолетний страх отпускает. Как будто корка грязи отваливается.

— У меня достаточно связей, чтобы по суду определить порядок общения. Не захочешь по хорошему, будет по плохому. Мы установим отцовство, впишем Лёшу в свидетельство. Ты больше не сможешь прятать детей от отца!

У меня пропадает дар речи. Напрочь. Смотрю и не верю своим ушам.

— Как у вас наглости хватает говорить такое? Где вы были, конкретно вы, когда они болели?! Когда не на что было купить подгузники?! Вы не пытались найти меня, узнать, что со мной. Вы вычеркнули меня из Лёшиной жизни, а теперь хотите заново его вписать, как ни в чём не бывало!

Я наступаю на неё, заставляя отступать к двери. Она смотрит со злобой и полной уверенностью в своих силах. Знаю: угрозу исполнит, это несложно, потому что Лёша их отец, и ничто не может помешать им видеться. Но… как я скажу дочкам про папу? Как оттянуть неизбежное… Тамара Васильевна берётся за ручку и открывает дверь. Цедит:

— Подумай как следует над моими словами.

Она никогда не проиграет, и в этой войне мне не выиграть. Всё, что могу — подготовить детей и просить у них прощения, хотя ни в чём не виновата…